Что люблю
Я вынужден говорить в пустоту, что люблю. Пустота эта имеет форму комнаты, форму кресла, форму твоей чашки на столе. Говорить в пустоту — занятие неблагодарное, но другого собеседника больше нет. Воздух колеблется, произносит звуки, а ответа не следует. И никогда уже не последует.
Вернуться бы на один день назад. Всего на один. Я бы говорил тебе это не останавливаясь. С утра, пока мы идём в кино. За обедом, перебивая новости по радио. Днем, когда ты читаешь книгу и делаешь вид, что не слышишь. Вечером, перед тем, как ты пойдёшь провожать меня домой. Я бы повторял как заведенный, как мантру, как дурак, которому вдруг открылась истина: мы забываем сказать главное, потому что оно кажется нам само собой разумеющимся.
Хотя думаю, ты знал. Хоть я никогда тебе этого не говорил. В этом «никогда» — вся моя вина, весь мой пожизненный счет, который нечем оплатить. Мы обменивались взглядами, молчанием, жестами. Ты мог сидеть на своем диване с книгой, я мог проходить мимо к кухне за водой — и в этом прохождении, в этом шелесте страниц было все. Мы были настроены на одну волну, как приемник и передатчик, которые работают без помех.
И я знал, что ты любишь. Тоже без слов. По тому, как ты ждал меня, когда я опаздывал. По тому, как ты ворчал, если я поздно приходил, но ворчал не со злостью, а с облегчением, что пришел. По тому, как ты смотрел на фотографии, где я еще маленький, и улыбался чему-то своему.
Просто знал. Как знают, что утром взойдет солнце, даже если ночь длится бесконечно долго. Как знают, что после зимы придет весна, даже если снег лежит и не думает таять. Это знание было воздухом, которым мы дышали, водой, которую пили. Оно не нуждалось в словах.
А теперь слова нужны. Теперь они — все, что осталось. Единственная нить, протянутая через пропасть. И я говорю, говорю, говорю в пустоту, надеясь, что там, где ты сейчас, работает та же настройка, тот же приемник, и ты слышишь.
Потому что больше нечем дышать.
