– Нин, я тут подумал и решил: моя зарплата — это мой личный ресурс, я её заработал и буду тратить на своё саморазвитие и новый игровой компьютер, а ты у нас женщина экономная, вот и тяни быт на свои, тебе же не привыкать, – Олег сказал это так буднично, будто сообщил о прогнозе погоды, и даже не оторвался от экрана своего старого ноутбука.
В кухне пахло пригоревшим луком — Олег опять решил пожарить себе картошки, пока я была на работе, и, конечно, не помыл за собой сковородку. На столе громоздились пустые упаковки от чипсов, а из большой комнаты доносился навязчивый шум телевизора — там шел какой-то бесконечный сериал про ментов, который мой муженек обожал смотреть на полной громкости. Обалдеть просто. Я приползла домой после десятичасовой смены в бухгалтерии, а мне с порога заявляют, что я теперь единственный спонсор нашего маленького семейного предприятия.
– На свои, значит, – я выключила воду, и в наступившей тишине стало слышно, как натужно гудит наш старый холодильник. – Слушай, Олеж, а ты не забыл, что у нас ипотека за эту самую квартиру, в которой ты сейчас сидишь? И что коммуналка в этом месяце выросла из-за того, что ты сутками свет жжешь и в ванной по два часа киснешь?
Я так сильно сжала губку, натирая тарелку в раковине, что пена брызнула мне прямо на домашний фартук. Я медленно выдохнула, глядя на его наглую, самодовольную ухмылку, которая отражалась в темном окне кухни. В животе неприятно екнуло, но я не выронила тарелку и не замерла как вкопанная. Нет, я просто начала тереть дно кастрюли с таким остервенением, что металл начал издавать противный, визгливый звук.
– Ой, Нин, ну не начинай свою волынку про деньги, – Олег поморщился, как от зубной боли, и наконец-то соизволил на меня посмотреть. – Ты же у нас главный бухгалтер, вот и сбалансируй бюджет. Я мужчина, мне нужно пространство для роста. Я записался на онлайн-курсы по криптоинвестициям, они стоят сто тысяч. Так что ближайшие полгода моих денег в общаке не будет. Будь мудрой женщиной, поддержи мужа в его начинаниях.
Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри закипает что-то тяжелое и темное. Обалдеть, криптоинвестор нашелся. За семь лет брака Олег сменил пять работ, и на каждой его «не ценили». То начальник — дурак, то график — рабский. А по факту он просто хотел сидеть на попе ровно и чтобы еда сама в холодильнике заводилась.
Эту квартиру мы брали пять лет назад. Точнее, как мы. Мои родители продали бабушкин домик в деревне, чтобы я могла внести первый взнос. Папа, Сашка, тогда еще сказал: «Нинуля, делай всё на себя, мало ли что». Но я же была влюблена, я же верила в «семью». В итоге ипотека на мне, а Олег просто прописан как законный супруг. И всё это время я пахала на двух работах, вела подработки по выходным, пока Олежка «искал себя» в творческих кризисах.
– Хорошо, Олег, – я вытерла руки о полотенце и спокойно села напротив него. – Если ты считаешь, что твоя зарплата — это только твой ресурс, то я принимаю твои правила игры. С этого дня мой ресурс тоже принадлежит только мне.
– Вот и умница, – он обрадовался, даже не поняв, во что ввязывается. – Я знал, что ты у меня понимающая. Пойду тогда, закажу себе пиццу, надо же отметить начало новой жизни.
– Заказывай, – улыбнулась я. – Только на одну персону, ладно?
Весь следующий день я провела в странном, но приятном возбуждении. После работы я не пошла в супермаркет, как обычно, не тащила тяжелые пакеты с молоком, мясом и картошкой. Я зашла в маленькую кофейню, купила себе дорогой латте с сиропом — тот самый, который Олег называл «деньгами на ветер» — и просто гуляла по парку.
Домой я пришла с пустыми руками. В холодильнике было шаром покати — только банка старой горчицы и половинка лимона.
– Нин, а чё на ужин? – Олег вынырнул из комнаты, потирая заспанные глаза. – Я тут весь день за графиками сидел, проголодался как волк.
– Не знаю, Олеж, – я прошла мимо него в спальню. – Я поужинала в кафе. А продукты я не покупала — мой ресурс закончился на оплате интернета, который мне нужен для работы.
– В смысле? – он застыл в дверях кухни. – Ты чё, издеваешься? Я чё, должен на пустой желудок инвестициями заниматься?
– Ну, слушай, ты же инвестор. Придумай что-нибудь. Можешь инвестировать свои личные деньги в пачку пельменей.
Короче, первый вечер прошел в напряженном молчании. Олег обиделся, демонстративно пил пустой чай и громко хлопал дверью холодильника. Я же спокойно читала книгу, наслаждаясь тишиной.
На третий день начался настоящий цирк. Запах в квартире стал специфическим — Олег не привык сам выносить мусор и мыть за собой тарелки, а я принципиально не притрагивалась к его грязи. На столе лежали крошки, в раковине кисли его две кружки. Из комнаты доносился звук его урчащего живота.
– Нина, это уже не смешно! – заорал он вечером, когда я зашла на кухню выпить воды. – У нас хлеба нет! Туалетная бумага закончилась! Ты вообще соображаешь, что ты творишь? Ты разрушаешь нашу семью из-за каких-то копеек!
– Почему из-за копеек? – я прислонилась к косяку, рассматривая свои ногти. – Ты сам сказал: твои деньги — это твои. Мои — это мои. Я свои потратила на оплату твоей доли за свет и воду, потому что счета приходят на моё имя. Больше у меня лишних денег нет. Хочешь есть — иди в магазин. Хочешь бумагу — купи.
– Да у меня карта заблокирована! – взвизгнул он. – Я все деньги на курсы перевел! У меня там осталось пятьсот рублей до конца месяца!
– Обалдеть, какой грамотный инвестор, – я чуть не рассмеялась. – Вложил всё в знания, а на базовые потребности не оставил. Ну, ничего, Олеж, голод обостряет ум. Может, быстрее графики свои освоишь.
Прошла неделя. Олег превратился в тень самого себя. Он больше не сидел за компьютером с гордым видом, а уныло бродил по квартире, заглядывая в пустые шкафчики. Он пытался со мной договориться, даже предложил «временно» взять у меня в долг.
– Нин, ну правда, я всё осознал. Давай я со следующей зарплаты всё верну. Свари супчика, а? Я уже на дошираках этих смотреть на мир не могу. Живот болит, изжога замучила.
– Нет, Олежка, – я была непреклонна. – В долг я не даю. Я же не банк. К тому же, у меня ипотека, мне надо копить на следующий платеж. Ты же не хочешь, чтобы нас выселили из-за твоих курсов?
Точка кипения наступила в субботу. Я вернулась домой из салона красоты — сделала себе стрижку и маникюр, на которые раньше вечно жалела денег, потому что «Олегу нужны новые кроссовки». Настроение было отличное.
Захожу в квартиру и слышу, как Олег с кем-то оживленно разговаривает по телефону в спальне. Дверь была приоткрыта.
– Да, Маш, не переживай, всё в силе. Завтра заеду за тобой, поедем в тот загородный клуб. Я там столик забронировал. Никаких проблем, деньги есть. Моя дура думает, что я на мели, а я просто решил её проучить, чтобы знала, кто в доме хозяин. Пусть посидит на диете, злее будет. Да, целую, котенок.
Внутри меня будто что-то лопнуло. Не было никакого «сердце пропустило удар». Была просто ясная, хрустальная ненависть. Я медленно выдохнула, глядя на его наглую спину в растянутой футболке.
Значит, Маша. Значит, загородный клуб. Значит, деньги на курсы — это была легенда, чтобы просто перестать вкладываться в дом и гулять на стороне. Обалдеть, какая многоходовочка.
Я не стала входить в комнату. Я пошла в прихожую, достала из шкафа его огромный чемодан — тот самый, с которым мы когда-то ездили в Крым, когда он еще прикидывался нормальным человеком.
Я начала собирать его вещи. Методично, быстро, без лишних эмоций. Рубашки, носки, его дорогущий ноутбук, на который я давала ему деньги в прошлом году. Всё летело в чемодан вперемешку с грязным бельем.
– Нин, ты чё там шумишь? – Олег вышел из спальни, пряча телефон в карман. Его лицо мгновенно побледнело, когда он увидел гору своих шмоток на полу. – Ты чё творишь? Ты с ума сошла?
– Нет, Олеж, я как раз пришла в себя, – я запихнула в чемодан его последнюю пару обуви. – Твой личный ресурс теперь будет храниться в другом месте. У Маши, в загородном клубе, на вокзале — мне плевать.
– Ты... ты подслушивала? – он попытался сделать шаг ко мне, но я выставила вперед руку.
– Не подходи. У тебя есть пять минут, чтобы забрать это барахло и выйти вон.
– Нина, остынь! Это был просто флирт, я ничего такого не имел в виду! Я просто хотел, чтобы ты начала меня ценить! Мы же семья! Ты не можешь меня выгнать, я здесь прописан!
– Прописан, – кивнула я. – Но квартира моя. И я завтра же подаю на развод и на твою выписку через суд. А пока — ты идешь на выход. Иначе я вызываю полицию и сообщаю, что посторонний мужчина ломится в мою квартиру и угрожает мне. Документы на право собственности у меня в сумке.
– Да ты... ты стерва! – Олег сорвался на крик, его лицо пошло красными пятнами. – Ты без меня подохнешь! Кто тебе полку прибьет? Кто замок починит? Да ты через месяц приползешь, когда кран потечет!
– Замок я уже сменила, – я показала ему связку новых ключей, которые заранее заказала у мастера в обеденный перерыв — интуиция, блин, не подвела. – Мастер ждет за дверью, чтобы закончить работу. Так что, Олежка, давай, двигай поршнями. Котенку своему позвони, пусть забирает свой приз.
Я буквально вытолкнула чемодан на лестничную клетку. Олег метался по коридору, пытаясь схватить то зарядку, то какую-то книжку. В итоге я просто выставила его за дверь.
– Пошел вон, инвестор хренов.
Я захлопнула дверь и провернула ключ три раза. Щелк. Щелк. Щелк. Этот звук показался мне самой прекрасной музыкой на свете.
С той стороны еще минут десять слышались удары в дверь и крики о том, какая я неблагодарная. Соседи, Сашка и Танюша, наверное, всё слышали, но мне было плевать. Пусть знают. Пусть весь мир знает, что лавочка закрыта.
Через полчаса в квартире воцарилась тишина. Настоящая, гулкая тишина. Я прошла на кухню. Села на табуретку и просто смотрела в окно.
Тяжело ли мне будет? Да, блин, конечно тяжело. Ипотека в сорок пять тысяч никуда не делась. Коммуналка, налоги, продукты. Придется опять во всем себе отказывать, брать дополнительные отчеты на дом. Буду ли я плакать по ночам? Возможно. Семь лет жизни коту под хвост — это больно.
Но знаете что? Я чувствовала такое облегчение, будто с моих плеч сняли бетонную плиту. Мне больше не нужно было готовить ужин для человека, который меня не уважает. Мне не нужно было слушать его вранье про «поиски себя». Мне не нужно было дышать запахом его пригоревшего лука.
Я встала, взяла пакет для мусора и начала сгребать туда всё, что осталось от Олега. Пустые коробки, старые журналы, его вонючие тапочки. Я вымыла пол с хлоркой — три раза. Я хотела вытравить даже молекулы его присутствия в моем доме.
Завтра я пойду в банк. Переоформлю счета. Напишу заявление на развод. Жизнь не стала прекрасной в одночасье, но она стала честной. И это, пожалуй, самое важное.
Я заварила себе чай. Настоящий, вкусный, с чабрецом. Сидела в темноте, смотрела на огни города и строила планы на завтра. Сначала — работа. Потом — прогулка. А вечером — тишина. И никакой крипты. Только я и моя жизнь.
Короче, девчонки, если муж говорит, что его деньги — это его, а ваши — это общие, не ждите неделю. Действуйте сразу. Потому что Маши и «загородные клубы» заводятся там, где женщина позволяет вытирать об себя ноги.
Я посмотрела на пустую кухню. Чисто. Тихо. Спокойно. И кран, кстати, не течет. Оказывается, я и сама могу его подкрутить, если очень надо.
Жизнь продолжается. И она, блин, чертовски хороша без паразитов.
А вы бы простили мужа, если бы узнали, что он крысит деньги на любовницу?