Часть 3.
Депрессивный характер: хроническая фрустрация и дилеммы терапевта
Работа с депрессивно организованными клиентами стала для меня тем местом, где терапевтические сложности постепенно перестали быть только «клиентскими» и всё больше превращались в вопросы к самому себе как к терапевту.
Это была не столько дилемма техник или интервенций, сколько более глубокий и болезненный вопрос: что в этой терапии является работой, а что — моей собственной тревогой, замаскированной под профессиональную активность.
С депрессивными клиентами терапия часто с самого начала выглядит устойчиво и корректно. Клиент приходит вовремя, соблюдает сеттинг, внимательно слушает, редко спорит, редко выражает недовольство. Он может быть благодарным, вежливым, «удобным». И именно в этом месте у меня чаще всего начинали возникать сомнения.
Я ловил себя на переживаниях, которые не сразу мог себе признать:
- мне скучно;
- я чувствую себя бесполезным;
- после сессии остаётся ощущение пустоты;
- как будто «ничего не происходит».
Долгое время я интерпретировал это исключительно как собственный профессиональный дефицит. Мне казалось, что если терапия не оживает, значит, я недостаточно активен, недостаточно чувствителен, недостаточно хорош как терапевт.
Теория как способ не обесценить происходящее
Обращение к психоаналитическому пониманию депрессивного характера помогло мне иначе увидеть происходящее. Речь идёт о людях с опытом хронической фрустрации — не обязательно резкой травмы, а длительного пребывания в ожидании отклика, который так и не становился устойчивым. Ребёнок, растущий в условиях эмоционально недоступного или непоследовательного объекта, постепенно учится не хотеть слишком многого, не настаивать, не злиться. Он сохраняет связь ценой отказа от собственных импульсов. Во взрослом возрасте такой клиент нередко приносит в терапию не запрос, а сам факт своего присутствия. Как когда-то — своё ожидание.
Это понимание стало для меня важной точкой опоры. Я начал видеть, что отсутствие движения — это не всегда отсутствие процесса.
Самоотрицание клиента и терапевта
Постепенно я заметил ещё одну важную параллель. Депрессивный клиент часто живёт с глубинным ощущением:
«Со мной что-то не так. Я недостаточно хороший».
И в контакте с ним я всё чаще обнаруживал в себе похожее переживание:
«Я плохой терапевт. Я делаю недостаточно».
Это было неприятное, но важное осознание. Иногда депрессивная динамика разворачивается не только внутри клиента, но и в терапевтическом поле, захватывая и терапевта. Моё стремление «оживить» процесс, задать правильный вопрос, вернуть клиента к чувствам оказывалось попыткой справиться не с его, а с моей собственной тревогой и беспомощностью. И тогда может возникнуть такая дилемма: интервенировать или выдерживать
Когда клиент долго жалуется, повторяется, не формулирует запроса, во мне поднимается напряжение. И тогда возникает соблазн сделать что-то активное — задать вопрос о чувствах, сформировать запрос, предложить осознавание. Со временем я стал замечать закономерность:чем активнее я становлюсь в такие моменты, тем более пассивным и беспомощным становится клиент.
Это заставило меня задуматься: возможно, моя активность в этих местах не поддерживает контакт, а разрушает его.
Клинический момент, который многое прояснил
Один из клиентов на протяжении многих месяцев приходил и подробно рассказывал о своей жизни. Я долго чувствовал себя лишним, фоновым, ненужным. В какой-то момент я не выдержал и задал прямой вопрос:
«Зачем вы мне всё это рассказываете?»
Этот вопрос был рискованным — я не знал, выдержит ли его наш контакт.
Ответ клиента был простым:
«А кому ещё? Всем не до меня. Только вы меня слушаете».
В этот момент для меня стало ясно: я ждал интервенции, а клиенту был нужен свидетель.
При депрессивной организации функция Id часто оказывается перегруженной, но небезопасной для прямого контакта. Попытка рано туда «идти» может переживаться как давление или насилие. Для меня это стало ещё одной точкой выбора: доверять ли своим представлениям о «хорошей терапии» — или доверять тому, что реально происходит между нами здесь и сейчас. Всё чаще я выбирал второе. Даже если это означало — выдерживать тишину, повторение, отсутствие явного движения.
Контрперенос как ориентир, а не ошибка
Со временем я стал относиться к своему контрпереносу иначе. Скука, беспомощность, желание спасти перестали быть для меня признаком профессиональной несостоятельности. Они стали ориентирами, указывающими на депрессивную динамику в поле.
В такие моменты я всё чаще задаю себе вопрос:
Я сейчас хочу помочь клиенту — или спастись от собственного чувства бесполезности?
Иногда самым точным действием оказывается ничего не делать, кроме присутствия.
Работа с депрессивным характером научила меня выдерживать то, что раньше казалось мне признаком плохой терапии:
- отсутствие видимого прогресса;
- «тихие» сессии;
- отсутствие запроса;
- повторяющиеся жалобы.
Я всё больше убеждаюсь, что в этих местах терапия может только начинаться. И что принятие собственного стиля — рационального, наблюдающего, выдерживающего — стало для меня не компромиссом, а профессиональной опорой.
В следующей части я подробнее остановлюсь на преконтакте с депрессивным клиентом и опишу, как выслушивание, пауза и отказ от преждевременных интервенций могут быть не отсутствием терапии, а её фундаментом.
Автор: Кузнецов Сергей Алексеевич
Психолог, Медицинский психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru