– Вера, ты что, совсем берега попутала, где мои семьсот тысяч, которые в коробке из-под старого роутера лежали на антресолях?! – Сергей орал так, что в серванте жалобно дребезжали стаканы, а на люстре раскачивались пыльные хрусталинки.
Я продолжала методично натирать сковородку металлической губкой. Скрежет стоял такой, что зубы сводило, но я не останавливалась. Пена летела во все стороны, пачкая мой и без того несвежий фартук, а я всё терла и терла это пригоревшее пятно, будто от этого зависела жизнь на планете. В носу стоял едкий запах чистящего средства, перемешанный с ароматом пережаренного лука — Серый опять решил «помочь» с ужином и сжег зажарку. Из большой комнаты доносился навязчивый шум телевизора, там шел какой-то бесконечный сериал про ментов, и звуки выстрелов удивительным образом ложились в ритм моего сердца.
– Слышь, я к кому обращаюсь? Вера! Ты чё, оглохла? – Серёжа подскочил ко мне и выдернул сковородку прямо из рук. Грязная вода плеснула мне на футболку, но я даже не вздрогнула. Просто медленно выдохнула, глядя на его багровое от ярости лицо. Обалдеть, какой он сейчас был «красивый». Жилка на лбу вздулась, глаза навыкате, изо рта слюна летит.
– Я их в банк отнесла, Серёж, – спокойно ответила я, вытирая руки о полотенце. – Оплатила ипотеку. Там как раз хватило, чтобы основной долг закрыть и срок скостить на пять лет. Теперь платеж будет не сорок тысяч, а пятнадцать. Слушай, ну согласись, это же отличная новость?
– Ты... ты что сделала? – голос Сергея сорвался на визг. – Это были мои деньги! Я их два года копил! На «бэху» пятерку, я же тебе говорил! Мы уже с пацанами договорились, я в субботу ехать смотреть её собирался! Ты хоть понимаешь, что ты наделала, Верка? Ты мою мечту в унитаз спустила!
Я посмотрела на кухню. Наша уютная, как мне когда-то казалось, конура сейчас выглядела как поле боя. На столе гора немытой посуды, в углу сиротливо жался старый пылесос, который Серёжа обещал починить еще в прошлом месяце. В воздухе висела тяжелая, липкая духота. Обалдеть, два года он копил. Пока я пахала на двух работах, пока Танюша, дочка наша, ходила в обносках, потому что «денег нет, надо экономить», этот деятель втихаря складывал пачки в коробку на антресолях.
– Мечту, значит, – я усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая злость. – А то, что у нас холодильник полупустой и я сапоги себе третий сезон подклеиваю, это в твою мечту не входило? Серёжа, мы эту квартиру брали вместе. Но плачу за неё почему-то в основном я. Твоих «взносов» едва хватает на коммуналку и твоё любимое пиво по пятницам.
– Да какая разница, кто платит! Мы — семья! – он ударил кулаком по столу, и моя любимая кружка подпрыгнула. – У мужчины должна быть машина! Статус! А ты... ты просто жадная баба, которая решила всё под себя подгрести! Короче, Вер, я не знаю, как ты это сделаешь, но чтобы к завтрашнему дню деньги были на месте. Кредит возьми, у матери своей займи, мне плевать. Иначе я за себя не ручаюсь.
Я смотрела на него и не узнавала. Где тот Серёжка, за которого я выходила семь лет назад? Тот парень обещал, что мы будем строить свой мир вместе. А этот... этот просто пользовался мной как бесплатным приложением к квартире.
Конфликт зрел давно. Последние полгода Сергей вообще перестал давать деньги на хозяйство. То у него «трудности в фирме», то «надо в бизнес вложиться». Я верила. Дура была, обалдеть просто. Сама тянула лямку, брала подработки по вечерам, пока он «искал себя» на диване с телефоном. А по факту — он просто крысил деньги. Прятал их над моей головой, пока я плакала по ночам, не зная, чем платить за садик Танюши.
– Послушай, Серж, – я постаралась говорить максимально ровно. – Я ничего возвращать не буду. Эти деньги пошли на наше общее благо. Теперь нам будет легче дышать. Мы сможем Танюше нормальную кровать купить, а не эту раскладушку, на которой она спит.
– Мне плевать на кровать! – заорал он. – Ты украла мои личные накопления! Это воровство, Вера! Я на тебя заявление напишу!
Я молча вышла из кухни, зашла в спальню и достала из сейфа папку с документами. Ту самую, которую он никогда не открывал, потому что «скучно это всё, бумажки твои». Вернулась и положила её на стол перед его носом.
– Читай, дорогой. Это наш ипотечный договор. Пункт 4.2. Помнишь, ты его подписывал, не глядя? Там сказано, что любые денежные поступления на счет от любого из супругов автоматически считаются совместными средствами, направленными на погашение обязательств. А еще посмотри на свидетельство о собственности. Квартира оформлена на меня. Ты здесь — просто созаемщик без права доли до полного погашения. Ты сам на это согласился, когда не хотел официально трудоустраиваться, чтобы «налоги не платить».
Сергей схватил бумаги, начал их судорожно листать. Его лицо из багрового стало землистым. Он явно не ожидал, что я так хорошо подготовилась.
– Ты... ты всё заранее спланировала? – прошипел он. – Ты специально искала эти деньги?
– Я искала коробку с новогодними игрушками, Серёжа. Танюша хотела елку нарядить пораньше. А нашла твой «бизнес-план» в коробке из-под роутера. И знаешь, что было последней каплей?
Я достала свой телефон и открыла сохраненный скриншот.
– Это твоя переписка с какой-то Анжелой. Нашла случайно, когда ты телефон на зарядке оставил. «Котик, скоро куплю тачку, будем кататься, а Верка пусть дальше свои отчеты строчит, она и не заметит». Котик, значит? Обмыть субботу собирался?
В кухне воцарилась тишина. Было слышно только, как на лестничной клетке кто-то громко ругается, да лифт натужно скрипит. Сергей стоял, опустив руки, и вид у него был такой, будто его только что облили помоями. Обалдеть, какая мгновенная трансформация из грозного льва в общипанного петуха.
– Вер, ну ты чего... это же просто флирт... – промямлил он. – Интрижка пустая, ничего серьезного. Я же тебя люблю, а Анжела так, для настроения...
– Для настроения, Серёж, люди в кино ходят. А ты решил за мой счет и за счет будущего нашей дочери себе «настроение» купить. Короче, разговор окончен.
Я пошла в коридор и вытащила из шкафа его огромную спортивную сумку. Ту самую, с которой он в зал ходит раз в месяц. Начала просто скидывать туда его вещи. Прямо с вешалками. Рубашки, джинсы, его дурацкие футболки с черепами. Я не складывала их аккуратно. Я просто запихивала их, комкая и утрамбовывая ногами.
– Вера, ты что творишь? – он прибежал в коридор, пытаясь перехватить мои руки. – Ты меня выгоняешь? Из-за какой-то переписки и денег? Мы же семья!
– Семья закончилась в тот момент, когда ты положил первую купюру в ту коробку, Серый. Уходи. К Анжеле, к маме, к друзьям своим гаражным. Мне плевать.
Я выставила сумку за дверь. Потом вторую. Схватила его кроссовки, которые вечно валялись посреди прохода, и швырнула их следом. Один кроссовок ударился о стену подъезда и упал подошвой вверх.
– Ключи на тумбочку, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.
– Да ты пожалеешь! – он уже не просил, он снова начал орать, но в голосе слышались слезы. – Ты одна сдохнешь в этой своей ипотечной берлоге! Кому ты нужна будешь с прицепом и кучей долгов!
– Лучше одной, чем с крысой под боком, Серёжа. Ключи. Быстро.
Он швырнул связку на пол. Металл звякнул о плитку, звук был резкий, как выстрел. Сергей подхватил сумки и, спотыкаясь, пошел к лифту, выкрикивая проклятия. Я закрыла дверь и провернула замок три раза. Щелк. Щелк. Щелк.
В квартире воцарилась тишина. Настоящая, гулкая тишина. Больше не орал телевизор, не воняло горелым луком. Я прошла на кухню, подняла с пола ту самую сковородку и аккуратно поставила её в раковину. Руки больше не дрожали. Наоборот, по телу разливалось какое-то странное, почти забытое чувство спокойствия.
Обалдеть, я это сделала.
Я села на стул, на котором еще десять минут назад восседал мой «хозяин», и просто смотрела в окно. Город жил своей жизнью, мигали огни, проезжали машины. А я думала о том, что завтра мне нужно будет идти на работу. И послезавтра тоже.
Как я буду платить ипотеку одна? Ну, во-первых, платеж теперь не сорок, а пятнадцать тысяч. Это я потяну даже без подработок. Во-вторых, мне больше не нужно покупать килограммы мяса и литры пива для вечно голодного мужика. Оказывается, Сергей проедал едва ли не больше, чем приносил в дом.
Танюше придется объяснить, что папа уехал. Надолго. Она маленькая, она поймет. А со временем забудет его вечное недовольное лицо и крики из-за телевизора. Мы с ней справимся. Я куплю ей ту розовую кровать, о которой она мечтала. Теперь я могу себе это позволить.
Завтра первым делом вызову мастера и сменю замки. Это обязательно. Мало ли, у него дубликаты есть. А потом... потом я закажу клининг. Хочу, чтобы из этой квартиры вымыли каждый атом его присутствия. Чтобы пахло свежестью, а не его дешевым одеколоном и сигаретами.
Слушай, а ведь я действительно свободна. Нет больше этого давящего чувства, что я должна кому-то угождать, что я вечно виновата в том, что денег мало. Деньги теперь мои. И жизнь моя.
Я прошла в комнату Танюши. Она спала, обняв своего старого облезлого мишку. Я поправила одеяло и поцеловала её в макушку. Обалдеть, какая она уже большая.
Вернувшись на кухню, я налила себе чаю. Настоящего, ароматного, а не ту бурду, которую мы пили, чтобы сэкономить. Сидела в темноте, смотрела на огни и строила планы.
Завтра я подам на развод. Это будет неприятно, он наверняка будет пытаться что-то отсудить, будет звонить его мамаша с криками о «разрушенном гнезде». Но у меня есть договор. И есть правда. А это, как выяснилось, отличная броня.
Никаких «жизнь прекрасна». Жизнь — это борьба. Но теперь я знаю, за что борюсь. За свой покой. За будущее дочери. За право спать спокойно и не прятать деньги под матрасом.
Я вымыла сковородку. Тщательно, до блеска. Поставила её на полку. Завтра я приготовлю на ней что-нибудь вкусное. Только для нас с Танюшей.
Короче, девчонки, если чувствуете, что рядом с вами завелась крыса — не ждите, пока она съест все ваши запасы. Действуйте. Оно того стоит. Сначала страшно, обалдеть как страшно, а потом... потом наступает тишина. И эта тишина — самое дорогое, что я когда-либо покупала.
А как бы вы поступили, найдя тайные деньги мужа при общих долгах?