Случилась эта история в середине января, в самое глухозимье, когда день короткий, как заячий хвост. Поехал я один на дальнее лесное озеро, разведать новые места, про которые мне один дед нашептал. Места там дикие, заповедные, народу никого, до ближайшей жилой деревни километров двадцать. Снега навалило по колено, идти тяжело, тропы нет, лыжи проваливаются. Шел я, значит, по целине, сверлился время от времени, искал окуня. Тишина вокруг звенящая, только лыжи скрипят да дятел где-то в лесу стучит, будто гвозди забивает. И вот, выхожу я из-за мыса в небольшую заводь, скрытую от ветра. Смотрю — батюшки, а там поле жерлиц расставлено. Штук десять, наверное, в шахматном порядке. Старые такие, самодельные, на фанерках, палки кривые, из орешника выструганные, флажки из красной тряпки выцветшей. Видно, что стоят давно — снегом их занесло капитально, одни катушки да флажки торчат.
Приветствую вас, уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Подошел я поближе, интересно же. Следов вокруг нет совсем. Вернее, есть, но старые, уже заплывшие, недельной давности, а то и больше, их поземкой сровняло почти. Значит, хозяин давно не появлялся. Может, забыл? Или случилось чего? Или просто запил мужик, загулял, да забил на снасти? У нас в деревнях такое бывает: поставят по пьяни, а потом найти не могут или лень ехать снимать по морозу. И тут взгляд цепляется за дальнюю жерлицу, у самой кромки камыша. Флаг горит! Торчит красная тряпка вверх, как маяк в ночи. И катушка... Я подошел поближе — катушка размотана полностью, леска уходит под лед в натяг, аж звенит.
Сердце екнуло, аж дыхание перехватило. Сразу азарт рыбацкий проснулся. Стою и думаю: что делать? С одной стороны — снасть чужая. Рыбацкий неписаный закон гласит: не твое — не трогай. Это святое правило на реке. Может, хозяин вот-вот приедет? Может, у него снегоход сломался, и он пешком идет сейчас через лес? Если увидит, что я его рыбу снимаю — греха не оберешься, и по шее можно получить, и вообще, не по-людски это, крысятничество самое настоящее. С другой стороны — вижу же, что всё заброшено, бурьяном поросло. Лунки промерзли насквозь, сантиметров на десять-пятнадцать льда намерзло в них. Если там рыба сидит, она же погибнет просто так, ни за понюшку табака. Задохнется без кислорода или крючок заглотила до кишок и мучается там неделю. Да и снасти жалко, вмерзнут окончательно — весной уплывут или сгниют.
Стою, курю одну за одной, совесть с жабой борются не на жизнь, а на смерть. Жаба шепчет: "Тяни! Халява! Там мамка сидит, килограмм на пять, не меньше, смотри, как леска натянута!". А совесть говорит: "Не тронь, не ты ставил, не тебе снимать, иди своей дорогой". Решил все-таки проверить, живая ли там вообще кто-то. Аккуратно пешней, хорошо, что пешню взял с собой лед проверять, а не только бур, начал скалывать лед вокруг лески. Действовал ювелирно, чтоб леску не перебить. Леска толстая, клинская, старая, мутная уже. Освободил, лунку прочистил. Взялся пальцами за леску — есть! Живая! Тяжесть на том конце такая приятная, тугие, мощные толчки. Рыба явно хорошая, не шнурок, давит ко дну.
И тут меня как током ударило. Ну не могу я ее там оставить подыхать. Это уже не рыбалка, а живодерство получается. Если хозяин за неделю не приехал — значит, не нужна ему эта рыба, или не может он. Начал вываживать. Щука дала бой, конечно, хоть и уставшая была, кислорода ей там явно не хватало. Пришлось повозиться, лунку рассверливать пришлось буром рядом, чтоб протащить. Вытащил. Красавица! Килограмма на три с половиной, темная, озерная, в пиявках вся. Крючок, тройник ржавый советский, сидел глубоко в глотке, без шансов для нее.
Стою над ней. Рыба на льду ворочается, жерлица смотана. И такое чувство гадкое внутри, вроде и добыча знатная, а радости нет. Как будто украл у ребенка конфету. В итоге решил поступить по совести: рыбу я забрал. Оставлять ее на льду — лисам на корм, глупо, мясо пропадет. Обратно в лунку — она не жилец с такими травмами, всплывет кверху брюхом. А вот жерлицы трогать не стал остальные, хоть там еще пара флагов виднелась вдали. Которую сработала — зарядил обратно, но без живца, конечно, просто поставил как было, флаг опустил, чтоб видно было, что проверяли, но снасть на месте.
И самое главное — достал из рюкзака блокнот, я его всегда с собой ношу для записей точек и погоды, вырвал листок и огрызком карандаша написал записку: "Хозяин! Сработала жерлица у камыша, щуку забрал, чтоб не пропала и не мучилась. Снасти твои не тронул. Если объявишься — мой номер такой-то, звони, рыбу верну или компенсирую, договоримся. Не бросай снасти, мужик, рыба тоже живая!". Записку эту засунул в пакетик целлофановый от пачки сигарет и примотал синей изолентой к стойке той самой жерлицы, на самое видное место.
Неделя прошла, вторая. Тишина. Никто не позвонил. Видимо, так и сгнили те жерлицы там, или весной уплыли вместе со льдом. Щуку я ту съел, котлеты вкусные были, сочные, но каждый кусок, честно говоря, в горле застревал. Не люблю я чужое брать, воспитание не то. Но и бросать живое существо умирать медленной смертью на привязи — тоже считаю неправильным. Вот такая дилемма, мужики.
А как вы бы поступили в такой ситуации? Делитесь своим мнением в комментариях
Рыбалка — это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!