Написано по актам Южной и Западной России. Все события и персонажи подлинные.
автор Александр Иваненко
Автор сердечно благодарит Дарью Александровну, Игоря Васильевича и Алексея Ч. благодаря которым стало возможным написание этой главы.
Царский посол дьяк Василий Петрович Кикин приехал к гетману Выговскому с государевой грамотой. При старом гетмане Хмельницком это было дело почетное. Ныне же почета не предвиделось, напротив - уехать бы подобру - поздорову, но тут уж как Господь управит. Ныне в Черкасской стороне Смута вовсю кипит и в том котле многие уже сварились насмерть.
Ехать послу довелось не в Киев, и не в Чигирин, а в захолустье убогое - село Камышню. Ныне там остановился Выговский с черкасами и с крымской ордой. От того ничего доброго ни себе, ни Русскому Царству дьяк не ожидал. Заранее встретил его подписок гетманский с провожатыми козаками - вроде и поклонился при встрече, но холодно, без особого почтения. Взгляд ледяной, разговор учтивый, но недобрый.
Дьяк витийствовать долго не стал, спросил напрямую -
"Ответь мне, для чего гетман собрал полки казацкие? А с ними крымцы и ногаи? Против кого гетман воевать собрался? Государь наш о том повелел? Или гетман решил отступить от государя?"
"Гетман Иван Остафьевич вельми сетует и слезами обливается без милости государя" - ухмыльнулся подписок, - " а войско собрал против бунтовщиков. Воевода Григорий Ромодановский пришел в Малую Россию неведо зачем, бунтовщиков привел, Барабаша и прочих. Многую беду православным христианам учинили ратники его, грабили и полон хватали и листы на ссору против гетмана разсылали. Гетман послал брата своего Данилу говорить о делах, так киевский воевода Шереметьев на него напал, козаков его побил, великое кровопролитье устроил."
На что уж опытен был дьяк, но и тут малость опешил, от такой лжи несусветной. Выходит, русские рати грабители и людоловы - а крымцы и ногаи у гетмана защитники православного люда. То то в Крыму и Стамбуле не протолкнуться от черкасского полона, а сейчас тем паче - расплатился гетман по полной с ханом, отдав в ясырь семьи пушкаревцев и тех кто, с Барабашем в Великую Россию ушел. Но татары себя не обидели, на Полтавщине гнали в полон не разбирая особо, кто там из черни враг гетману, а кто думал отсидеться в стороне.
А Данило значит в Киев пришел поговорить. Двадцать тыщ черкасов и татарву взял видно, чтобы в Лавре Киевской помолиться смиренно. А Шереметьев взял и молитвенников Божьих вдруг порубал, совсем как вероотступник Ярема Вишневецкий. Ну гетман, ну подлец. Киевскую крепость братец не взял, дали ему по соплям крепко, так и это Выговские стараются вывернуть в свою сторону. И ведь найдутся дурни на Украйне, кто в эту ложь уверует. Или напротив - не поверит, но будет орать громко, чтоб снова пойти русские украины грабить, как при ляхах.
"Гетман, будучи писарем, его царскому величеству служил верно" - продолжил подписок, довольно наблюдая, как багровеет и насупливается бородатый москаль. "А теперь будет Великая Россия по себе, а Малая Россия по себе, понеже в Малой России войско достаточное."
"Ты такие непристойные речи говоришь, и Малую Россию с Великой разделяешь, по чьему повелению?!" - пригвоздил его к седлу тяжелым взглядом дьяк.
"По гетманскому приказу" - опешил подписок, вдруг потеряв желанье насмехаться.
"За такое достойно язык отрезать!" - отрубил Кикин. "Малую Россию - отрезанную ветку, к Великой России к корню своему прикрепил милосердный Бог, по слезным рыданьям всех православных христиан, всей Малой России жителей! Царское величество все Войско Запорожское содержит на своем жалованье! Милосердие государя нашего - освобождение вам от неволи ляшской и от врагов оборона. И то вам всем подлинно известно!"
Подписок, разом растеряв все слова, и покраснев как рак, молча поклонился и поехал с козаками в гетманский лагерь. Василий Петрович мрачно проводил его взглядом. Если уж ничтожный грамотей такие слова себе позволяет, то чего от хозяина его ожидать?
Вечером, как обустроился со свитой в мазанке, пришел местный поп. Плакал и говорил слова страшные - что забыл гетман Бога и присягу, государю изменил. И они - здешние мещане и крестьяне от наймитов гетманских, и ляхов терпят великие грабежи, а крымские татары при гетмане, вконец вокруг все погубили и разорили, жен и девиц блудно оскверняют и они тут только одним держатся - что Бог сокрушит врага царского и за государя молятся беспрестанно.
Выговский с утра показал свое змеиное жало - прислал приставом польского ротмистра Яна, а ним ехала охрана из козаков и поляков вперемешку. Уважил православный гетман православного посла, нечего сказать! Ляхи правда не задирались - среди козаков неуютно им было. Доехали до лагеря Выговского, там уж царского посла встретили и подписок Борисович, и есаул Иван Ковалевский и полковник Немирич - бывший лютор. Вроде и честь, если не знать, что Немирич - лютый недруг Русского царства. Ехали мимо пехоты стоявшей с ружьями, но пехота та одета была худо и палила вразнобой. Самый сброд поставили встречать посла. Злее зла почесть гетманская!
После ночи в турецкой палатке, послу с утра привели лошадь и на ней он поехал к гетманскому шатру. Зашел - а там уж все собрались - полковники, есаулы, сотники и сам Выговский. Сначала Василий Петрович спросил от имени государя гетмана и все Войско Запорожское о здравии и объявил о присланной о царской грамоте. И дальше Выговскому в лоб - "по указу государеву ты бы гетман с боярином Шереметьевым оберегал украинные Черкасские города от ляхов и татар".
Выговский вскинул голову, глаза сверкнули:
"Воевода Шереметьев православных христиан посек невинно и церкви христианские пожег!"
В шатре повисла мертвая тишина. Недобро молчала все гетманское сборище, зверовато поводя плечами. А посол был один и не было рядом ни советчиков, ни друзей сердечных, ни единого лица доброжелательного.
"Боярин Василий Борисович Шереметьев был в войске не для разоренья христиан, а для обороны. И то вам всем ведомо, как с поляками и с крымскими татарами бился он и воины его явственно, не щадя голов своих! А иные и головы свои положили!" - жестко ответил Кикин. "Всех вас христиан Малой России заступили от неприятелей и прочь прогнали!"
"Царский боярин что хочет, то и творит!" - невнятно ответил Выговский, сбитый яростным напором толстого бородатого московита, вдруг оказавшегося искусным ритором. И ведь правду говорит москаль - еще как только царь войну с Республикой начал, здорово Шереметьев отличился в боях с поляками, трусом не был, командовал толково. И дурня Данилу крепко проучил под Киевом.
Дьяк отбив первый удар, пошел в ответную атаку.
"Как ехал я в Черкасские города, то уведал, что государевы люди, приехавшие по разым делам, задержаны. И при тебе войско многое, и крымские татары собраны, а про то государю нашему неведомо, на какого неприятеля ты с Войском Запорожским и с татарами собрался?"
"Многое разоренье и убийство учинил в Войске Запорожском князь Григорий Ромодановский." - ответил Выговский. "Права наши вековечные, данные нам от королей польских и князей литовских рушил. Бунтовщиков Барабаша и Лукаша привечал. А как ему повелел государь идти в Белгород, то по дороге православных христиан грабил и детей в полон брал. И я, гетман, призвал войско и татар князю Григорию мстить."
Тут подписок вытащил и начал громко читать грамоту в которой князь Ромодановский приказал быть в Прилуцком полку полковником Якову Воронченку, вместо Петра Дорошенка, служившего Выговскому. Еще читали листы Барабаша, в которых он призывал козаков служить не изменнику гетману, а князю Ромодановскому.
"Вот ты как душа гадючья вывернул" - мрачно думал посол, слушая голос чтеца. "Только не сказал ты, что сначала столковался с ляхами и с крымцами, орду привел, а потом уж Ромодановский стал против измены. Сам же еды царскому войску не давал, вот ратники и стали кто разбегаться, а кто и селян грабил, чтоб прокормиться. Да только против твоих татар, те грабежи - детская забава. Да и были ли они? Все от послухов гетманских, коим веры нет ни малейшей. А уж про отнятых детей и вовсе лжа - сколько черкасов живут в Великой России, никто детей у них не отъемлет, это не крымцы твои разлюбезные"
"А брата Данилу посылал я для разговору, не для войны" - промолвил гетман. "А что полки ему дал - так то для охраны, чтобы Шереметьев ему зла какого не учинил. Я не поехал, чтобы он меня не извел. А боярин мещан и козаков побил и за то повелю его со всеми людьми выпихнуть порохом!" - последние слова Выговский произнес яростно, не выдержал политеса. До сих пор жгло - сколько сил под Киев собрал, все рассчитал, и мятеж приготовил, да только братец родной все погубил, а сам здоров здоровехонек хоть и ходит с покаянной мордой.
"Как тебе гетману и старшине всей то говорить не стыдно!" - загремел на весь шатер Кикин. "Вы присягу целовали на евангелии святом! Ты, гетман клялся верно служить государю нашему до смерти живота своего! А ныне совокупились с врагами Креста Христова и мыслите злое на помазанника Божьего, на благодетеля и избавителя своего! Вам всем тут ведомо, как многие годы посылали вы просить государя со слезами, чтобы избавил вас, живущих в Малой России, от неволи! И государь наш христианский, сам с престола своего ходил на врагов ваших, и всему воинству своему повелел за вас страдать! Не для чего иного, как ради православной веры и освобождения вас от ига Латинского!"
В шатре угрюмо молчали. Молчал и гетман. "Принес черт языкатого москаля!" - думал Выговский. - "Пусть себе упражняется в красноречии, все уже решено!"
"Собрал Бог православных христиан, высокою рукой царя нашего и сделались они всем иноверцам страшны." - продолжал дьяк. "А теперь из за неких плевелосеятелей, союз Христовой любви, связанный милосердием государя нашего, и кровью скрепленный христоволюбивого воинства, хочет разорваться, чего Боже не допусти!"
"Вы, москали, у себя с православием не разобрались, какими пальцами креститься, вон Никон с попами московскими сцепился, друг друга клянут. У вас вся Московщина рвется. А мы уж тут сами как нибудь." - проносились мысли в голове гетмана. "Как Русь в Республику вернется, ляхи Церковь тронуть не посмеют, в договоре все прописано будет."
"И тебе гетман, и вам всей старшине, помня свое обещание над святым евангелием, войска свои распустить по домам и татар отправить в Крым и впредь кроме мира, ни о чем с ними не говорить!" - торжественно завершил свою речь Кикин.
"Этого и в мысли нашей нет!" - спокойно ответил Выговский, нагло глядя в глаза послу. "Не только татар не отпустим, для мести за обиды и турок пригласим!"
Василий Петрович на мгновение потерял дар речи. Увидел что вокруг все с гетманом согласные - и никто не содрогнулся от таких слов главы Войска Запорожского. Что им вера и присяга - и что им стыд перед Господом?
"Ты, гетман, позабыл страх Божий" - вдруг каким то уставшим голосом промолвил посол. "Вместо милости хотите войну принести и врагов наводить - Бог вам в том не поможет. Говорю тебе, гетману, жалея о всех православных - собрания войска вашего государю не страшны, и будет вам разоренье, от себя!"
Р./S. Данная глава написана на основе отчета русского дипломата Василия Петровича Кикина о его поездке к гетману Выговскому. Фраза про Великую и Малую России, как и прочие словесные фразы являются подлинными, и взяты из отчета. Внутренние монологи героев разумеется художественный вымысел.
Данная глава написана на основе документов, но в художественной форме - это попытка автора попробовать для себя новый жанр. Уважаемые читатели могут поддержать "Руину" отзывом. Благородные меценаты могут поддержать идею, пожертвовав средства. Когда наберется 3000 - статья выйдет. Просьба писать в сообщении к донату "Руина" Реквизиты карты - 2202 2011 4078 5110