Прощались тихо, без лишних слов. Упокоилась Мария Ефремовна на берегу Азовского моря, в селе Атманай Запорожской области. Шла зима 2009 года, ей исполнилось девяносто три года.
Через несколько дней её сын Фёдор, к тому времени уже покоривший оба полюса и Эверест, обогнувший земной шар пять раз, записал в дневнике:
«Я встал на колени перед мёртвой мамой. Когда она была жива, никогда этого не делал. А жаль!»
Вот такая запись осталась.
Добавлю от себя, что о Фёдоре Конюхове написаны книги, сняты фильмы, его знает вся страна, а о женщине, которая его родила и вырастила, не известно почти ничего. Сын молчал о матери всю жизнь, и ни в одном из сотен интервью Мария Ефремовна не появилась как живой человек. Только тень, только «мама молилась».
Откуда взялись Конюховы
Чтобы понять, в какую семью попала бессарабская девушка Мария Стратова, надо начать издалека.
Дед Фёдора, Михаил Севастьянович Конюхов, происходил из поморов Архангельской губернии, служил офицером и военным геодезистом.
В 1902 году судьба свела его с Георгием Седовым в гидрографической экспедиции капитана Варнека к Вайгачу и Новой Земле. Фёдор вспоминал, что дед был очень близок с Седовым, они делили одну палатку и стали закадычными друзьями.
В 1914-м Седов позвал Михаила в свой последний поход к Северному полюсу. Михаил отказался. Седов погиб от цинги, не дойдя до цели, а Михаил до конца своих дней корил себя, что не пошёл вместе с товарищем.
Перед расставанием Седов снял с себя нательный крест и передал Михаилу с наказом хранить и отдать самому крепкому и смелому из потомков, кто сумеет дойти до полюса.
Крест этот через поколение попал к внуку Федьке. Но до того предстояло случиться многому.
Читатель, надеюсь, простит мне отступление, но нельзя не сказать о бабушке Фёдора по отцовской линии, Ирине Романовне.
Эта женщина прожила сто семь лет! До столетнего юбилея она ежегодно ходила пешком от своего села на берегу Азовского моря до Киева, чтобы поклониться святым мощам. Нешто от такого корня вырастут слабаки?
Сын Михаила, Филипп, унаследовал от батюшки рыбачью хватку, да только не тягу к полярным далям. Воевал на Халхин-Голе в тридцать девятом. Потом прошёл всю Отечественную и добрался до Будапешта. Вернулся в село Чкалово Приазовского района, в двух километрах от моря, и до старости ходил на путину. Помер в 2015 году, в девяносто восемь лет.
Вот за этого молчаливого рыбака из поморского рода вышла замуж Мария Стратова из Бессарабии.
Бессарабка у Азовского моря
Как они повстречались, знает один Бог. Сам Фёдор Филиппович об этом никогда не рассказывал, ни в одном из сотен интервью, ни в единой книге.
Мы знаем только, что Мария Ефремовна вела хозяйство и растила детей. Пятерых своих, да ещё двоих приёмных. Семеро по лавкам. Село Чкалово (до революции Троицкое) было основано в 1883 году; по переписи 2001-го в нём жило 955 человек. Рыбсовхоз, причал, камышовые плавни, огороды до горизонта.
Рыба шла в Азове круглый год: бычок, тарань, осетровые. Рыбаки уходили в море артелями, сейнерами и баркасами, а если ближний лов, то на «тузиках», маленьких вёсельных лодчонках.
Жёны оставались на берегу. Огород, скотина, дети, починка сетей. В каждом дворе сушилась тарань, по осени солили бочками. Стиральных машин тогда не водилось, воду таскали из колодца, готовили на печке.
Мария Ефремовна жила, как жили все рыбачки Приазовья, и ничем среди них не выделялась. Разве что мужнин род был не местный, поморский; да ещё свекровь ходила пешком до Киева.
Бессарабская крестьянка вошла в семью потомков полярных мореходов, где дед дружил с Седовым, бабка дожила до ста семи лет, а муж прошёл войну до Будапешта. Порода была крепкая, и сын вырос соответственный.
Мальчишка, который разобрал коровник
Федька рос, как все деревенские пацаны. С ранних лет помогал отцу тянуть сети, гонял мяч, спал на сеновале и запоем читал Жюля Верна с Гончаровым.
Дед каждый день рассказывал внуку о полярных приключениях. По словам Конюхова, уже к восьми годам он твердо решил стать путешественником, как Седов. Рассказы деда об экспедиции к Северному полюсу вселили в него уверенность, он обязан был не посрамить фамилию.
Мария Ефремовна слышала эти речи. Она-то была женщина степная, с моря кормилась, но моря боялась. Оно забирало мужа на путину на недели и месяцы, и рыбацкие жёны в приазовских сёлах к этому привыкли: проводить и ждать.
Мария ждала мужа. А потом стала ждать и сына.
Тут-то и началось! Году примерно в 1966-м, когда Федьке стукнуло пятнадцать, он задумал переплыть Азовское море в одиночку, на вёслах.
Историю своего первого морского похода Фёдор позже не раз рассказывал журналистам.
В 15 лет он решил построить лодку по чертежам из библиотеки, чтобы переплыть Азовское море. Материал добыл, разобрав старый коровник. Но отец-рыбак, увидев это творение, рассудил, что на таких досках сын просто утонет и порубил самодельную лодку топором.
Тогда упрямый подросток тайком увёл отцовский «тузик» и всё-таки ушел в море. За этот побег его потом ждала суровая отцовская порка.
Не скрою, здесь нужно остановиться и посмотреть на эту историю глазами матери.
Филипп Михайлович, помор и фронтовик, рубит топором лодку собственного сына не со зла. Он видит, что доски от коровника для моря не годятся. Мальчишка на такой посудине в первый же шторм пошёл бы на дно. Но Федька не послушал.
Ночью он пробрался на причал рыбсовхоза, отвязал отцовскую лодчонку и исчез. Мобильных телефонов тогда не было. Мария Ефремовна и Филипп Михайлович не знали, жив ли их сын, и если жив, то где.
По словам самого Конюхова, переход занял около пяти суток, он попадал в шторм, а обратно шёл вдоль берега ещё около двух недель, ночуя на песке и разводя костры. Три недели семья не находила себе места.
Что пережила мать за эти три недели, я описывать не берусь. Спать она не могла.
А дома беглеца ждал ремень. Конюхов вспоминал:
«Мы оба поняли, что меня уже не переделать и я сделал свой выбор в жизни».
«Мы оба», говорит он, имея в виду себя и отца. О матери опять ни слова.
Тишина в Атманае
Дальше - больше...
Одесское мореходное училище, Ленинградское арктическое, служба на Балтийском флоте. Два года во Вьетнаме матросом спецсудна. Никарагуа, Сальвадор.
Первая серьёзная экспедиция в 1977-м, в двадцать пять лет, когда Фёдор прошёл на яхте маршрутом Витуса Беринга по Тихому океану. За ней Камчатка с Сахалином, Чукотка, собачьи упряжки, хижины из льда.
Много воды утекло. Мария Ефремовна старела в том же Приазовье, только перебралась из Чкалова в соседний Атманай.
Та же степь, то же море за околицей и тот же причал. Телевизор к шестидесятым годам в селе появился. Говорят, она видела сына на экране, когда показывали репортажи об экспедициях.
Может, получала письма с вьетнамской маркой, с чукотским штемпелем. Мы этого не знаем, Конюхов никогда об этом не рассказывал.
А в 1990 году Фёдор отправился к Северному полюсу. Один, на лыжах, с рюкзаком и нартами. На семьдесят второй день похода достиг макушки планеты, и на груди у него висел дедовский крестик Седова.
Наказ деда был выполнен.
А мать по-прежнему жила в Атманае. Муж рядом, дети выросли, а один из сыновей где-то на краю белого света ставил рекорды, о которых она, может, и слышала, но вряд ли до конца понимала.
Тут надо вспомнить, что Мария Ефремовна, сколько можно судить по открытым источникам, никуда из своего района не выезжала.
Север, полюс, Эверест, мыс Горн... это были слова из телевизора, не из её жизни.
Она хотела улыбнуться
Конюхов написал больше трёх тысяч картин. Одна называется «Мама». В книге «На грани возможностей» он оставил о матери единственный развёрнутый текст, и здесь я дословно цитирую слова Фёдора Конюхова.
«Они делают самое главное - ждут нас. Так ждала Наоми Уэмуру его Комико, так ждёт меня моя Иринушка, так ждала и молилась моя мама Мария Ефремовна. Она дождалась меня, пока я совершал свою экспедицию вокруг Антарктиды».
А в другом месте той же книги он описывал свой приезд после экспедиции в Гренландию. Она была очень слаба, но хотела одного - улыбнуться сыну.
Мать угасала. Она дождалась сына ещё раз, а потом ушла. Тихо, без мучений, «будто свечку задул кто», как говорили в приазовских сёлах о лёгкой смерти.
Они с Филиппом Михайловичем прожили вместе семьдесят три года. Пятеро детей, тринадцать внуков, тринадцать правнуков. Похоронили Марию Ефремовну прямо на берегу моря, а через несколько месяцев, в мае 2010 года, Конюхов был возведён в сан диакона, и 19 декабря, в праздник Николая Чудотворца, принял священнический сан в Свято-Никольском храме Запорожья.
Мать до рукоположения не дожила.
Крест и берег
Нательный крест Георгия Седова, который когда-то дед вложил в руку маленького Федьки, побывал на обоих полюсах, на вершине Эвереста и на мысе Горн. Он пять раз обогнул земной шар.
В декабре 2025-го отцу Фёдору стукнуло семьдесят четыре, что ничуть не мешает ему собираться в очередное плавание.
А Мария Ефремовна лежит на берегу Азовского моря, через которое в 1966 году пятнадцатилетний Федька переплыл на отцовский тузике.