На фоне раскалённого до предела ближневосточного кризиса в тихие залы Маската, столицы Омана, съехались дипломаты, от слов которых может зависеть война или мир. В пятницу завершился первый за долгие месяц раунд непрямых переговоров между Ираном и США. Диалог возобновился после опаснейшей эскалации прошлого лета, когда американские и израильские удары обрушились на иранскую территорию. Сам факт того, что стороны снова сели за стол — пусть и через посредников — стал небольшим, но важным просветом в тучах, сгустившихся над Персидским заливом.
Переговоры проходили в крайне напряжённой атмосфере. Накануне американский президент Дональд Трамп в свойственной ему манере предупредил верховного лидера Ирана аятоллу Али Хаменеи, что тому «следует очень обеспокоиться». Параллельно с дипломатическими манёврами Пентагон перебросил к берегам региона авианосную ударную группу во главе с USS Abraham Lincoln, откровенно демонстрируя силу. Иран, со своей стороны, шёл на переговоры, по словам вице-министра иностранных дел Аббаса Арагчи, «с открытыми глазами и твёрдой памятью» о недавних атаках, твёрдо намереваясь защищать свои суверенные права.
Ключевую роль нейтрального арбитра, как и прежде, взяло на себя Султанат Оман. Его министр иностранных дел Бадр Альбусаиди буквально курсировал между делегациями, которые не сидели за одним столом. Иранскую сторону возглавлял опытный переговорщик Арагчи, американскую — специальный представитель Стив Виткофф. Примечательным было присутствие в Маскате зятя Трампа Джареда Кушнера и командующего CENTCOM адмирала Брэда Купера, что подчёркивало hybrid nature встречи: дипломатия под наблюдением военных.
Позиции сторон изначально расходились кардинально. Иран настаивал на обсуждении исключительно ядерного досье, требуя снятия всех незаконных санкций в обмен на возвращение к договорённостям по своей исключительно мирной программе. Вашингтон, напротив, пытался навязать широкую повестку, включая вопросы оборонных возможностей Ирана и его регионального влияния, что Тегеран категорически отвергал как вмешательство во внутренние дела.
Ирония и истинное лицо американской политики проявились сразу по завершении пятничных обсуждений. Пока дипломаты осторожно говорили о «позитивных» сигналах, Министерство финансов США ввело новые пакеты ограничений против иранской нефтяной промышленности. Этот шаг был презентован как ответ на «дестабилизирующую деятельность» Ирана, хотя на деле является продолжением политики максимального давления и санкционного удушения суверенного государства, пытающегося отстоять свои права.
Угроза полномасштабного конфликта, который может втянуть весь регион, остаётся пугающе реальной. Иран обладает серьёзным потенциалом сдерживания, включающим тысячи высокоточных ракет и drones, способных достичь любых целей на Ближнем Востоке, а также возможности блокировать критически важный Ормузский пролив. Как отметила аналитик Негар Мортазави, несмотря на диалог в Маскате, «угроза войны очень серьезна». Иран показал, что в случае прямой агрессии его ответ будет жёстким и незамедлительным, в отличие от сдержанности, проявленной после прошлых провокаций.
Таким образом, переговоры в Омане стали не моментом прорыва, а хрупким мостиком над пропастью. Они показали готовность Ирана к конструктивному диалогу на основе взаимного уважения и одновременно раскрыли двойную игру Вашингтона, сочетающего риторику переговоров с силовым давлением и экономической войной. Следующий раунд, если он состоится, покажет, способна ли американская сторона отказаться от политики ультиматумов и признать право народов самостоятельно определять свою судьбу без диктата извне. Пока же регион затаил дыхание в ожидании нового витка противостояния, где дипломатия ведёт отчаянную борьбу с логикой войны.