За 4 дня до свадьбы невеста исчезла с его братом. Он молчал 12 лет и 7 дней. А потом она написала первой. И очень пожалела, что упустила свою любовь
Месть через двенадцать лет и семь дней
Я никогда не был из тех, кто годами носит обиду в сердце, как драгоценный камень в кармане. Обычно я просто выкидываю людей из головы, как старые носки. Но с ней всё было иначе.
Её звали Алина. Тогда, двенадцать лет назад, она была той самой, той самой... — с ямочками на щеках, с голосом, от которого у меня внутри всё сжималось, с привычкой накручивать прядь волос на палец, когда кокетливо смотрела на меня.
Мы встречались два с половиной года. Я собирался на ней жениться. Это было решено уже на втором свидании, но решил немного повременить.
Уже было куплено кольцо (не какое-то там обычное, а красивое, дорогое, с миленьким бриллиантом), уже был заказан ресторан на 60 человек, уже мама сшила платье тёте Любе, которая носила огромный размер и не могла подобрать себе платье).
Всё шло по рельсам, как говорится.
А потом за четыре дня до свадьбы она исчезла.
Не отвечала на звонки. Не открывала дверь, как бы я не просил. Только на третий день написала одно короткое сообщение:
Прости. Я не могу. Не ищи меня.
Я тогда не спал трое суток. Искал её по всем знакомым, ездил к её родителям (они тоже ничего не понимали, только плакали и разводили руками). На четвёртый день мне позвонил младший брат Стас.
— Слушай… — голос у него дрожал, как у школьника перед директором. — Ты только не бей меня сразу, ладно? Она была у меня.
Я молчал в трубку секунд десять. Потом спросил тихо:
— Когда?
— Когда написала, что хочет разойтись с тобой. И вчера… и позавчера тоже. Мы встрачаемся уже долгое время.
Я не дослушал. Просто сбросил.
Свадьба была отменена. Разослал всем одно и то же сообщение: — Свадьба не состоится по причине измены невесты и подлеца-брата. Обошёлся без подробностей и лишних слов. Просто реальный факт, от которого мне біло очень больно и плохо.
Потом были месяцы, когда я пил. Потом годы, когда я просто жил, как будто ничего и не было. Женился на другой девушке через четыре года. Развёлся через три. Потом ещё одна попытка — тоже не пошла.
Но каждый раз, когда я стоял перед зеркалом в свадебном костюме и завязывал галстук, где-то в глубине живота шевелилось старое, чёрное, холодное чувство.
Я не знаю была ли в том любовь или тоска, ведь предательство не растворилось со временем, а кристаллизовалось во мне.
И вот теперь, спустя двенадцать лет и семь дней! когда вот-вот должна была состояться моя новая свадьба, она мне вдруг написала.
Обычное привет, как дела в мессенджере.
Фото профиля — она, но уже другая: скулы острее, глаза уставшие, волосы длинные и очень светлые. Куча умных цитат на стене и пословиц, и одна из них:: иногда люди возвращаются, чтобы посмотреть, кто действительно остался с тобой.
Я смотрел на всё это минут сорок. Экран тухнул, я снова включал и смотрел. Не отвечал. Просто смотрел.
Потом написал:
— Привет. Всё нормально. А у тебя?
И понеслось.
Она начала рассказывать, как тяжело ей жилось всё это время. Как они уехали с моим братом в другой город, потом в другую страну (я с ним не общался).
Как сильно поссорились и он бросил её в чужой стране, как вышла замуж, родила ребёнка, развелась.
Как всю жизнь жалела, вспоминая меня. Как часто вспоминала нашу свадьбу, которую мы почти сыграли. Как ей стыдно. Как она хочет просто поговорить. Хотя бы раз.
Почему она написала именно перед моей свадьбой — я не понял. Я читал и улыбался уголком рта. Радости в том не было, но было понимания, что момент настал.
Мы договорились встретиться. Нейтральная территория — кафе в центре, в будний день, днём. Я пришёл на десять минут раньше. Надел тот самый тёмно-синий костюм, в котором должен был жениться на ней двенадцать лет назад.
Он до сих пор сидел идеально — я держал свой вес в пределах 78–80 кг все эти годы. Я не изменял даже своёму телу — маленькая, никому не заметная деталь.
Она вошла. Замерла на пороге. Увидела костюм. Глаза расширились.
— Ты… серьёзно в нём пришёл?
— А что? — я улыбнулся спокойно. — Он мне идёт. И потом, я же его ни разу нормально не поносил.
Она села напротив. Руки дрожали. Она пыталась что-то говорить, но голос срывался.
Но слово за слово, и мы проговорили почти два часа. Она плакала. Рассказывала про свою жизнь. Про то, как после того случая со Стасом её жизнь пошла под откос. Как она винила себя. Как постоянно хотела вернуться, но боялась. Как узнала, что я женюсь, и у неё будто земля из-под ног ушла.
— Я понимаю, если ты меня ненавидишь, — сказала она в какой-то момент, вытирая слёзы салфеткой. — Я бы на твоём месте тоже ненавидела.
Я помолчал.
— Я тебя не ненавижу, Алин.
Она подняла глаза. В них была надежда. Такая жалкая, тоненькая, как паутинка.
— Правда?
— Правда. Ненависть — это слишком много энергии.
Я просто… больше ничего к тебе не чувствую. Ни тепла, ни боли, ни желания. Ничего.
Она кивнула, будто ожидала этого. Но потом всё-таки спросила:
— А почему тогда согласился встретиться?
Я достал из внутреннего кармана пиджака фотографию. Старую, немного пожелтевшую. На ней мы вдвоём — я, она и Стас. Лето, шашлыки, она сидит у меня на коленях, Стас делает козу за нашей спиной. Обычная счастливая фотка.
Я положил её на стол нашими лицами к верху.
— Помнишь этот день?
— Конечно…
— Переверни.
Она перевернула.
На обратной стороне я написал чёрной гелевой ручкой:
12 лет. 7 дней. Именно столько тебе отпущено, чтобы понять, что ты потеряла. Я буду жениться. Хочу, чтобы ты увидела меня в этом костюме в последний раз, и поняла, что всё это время я просто ждал, когда ты сама придёшь и посмотришь на то, что могло быть твоим. Но уже не будет. Никогда. Я наконец-то отпускаю тебя.
Она прочитала. Два раза. Три. Потом посмотрела на меня. Лицо стало серым.
— Ты… всё это время… ждал?
— Нет, — я покачал головой. — Я жил. Женился. Разводился. Строил бизнес. Путешествовал. Растил бороду и сбривал. Пил виски и завязывал. Просто знал, что этот день придёт. И что ты придёшь. И что я должен быть готов.
Она молчала долго. Потом тихо спросила:
— И что теперь?
— Теперь ничего. Ты увидела. Я увидел, что ты увидела. Всё.
Я встал. Положил на стол деньги за кофе.
— У меня через неделю свадьба. Приглашение я тебе не пришлю. Но если вдруг решишь посмотреть — я выложу фото в сторис.
Она не ответила. Только смотрела, как я иду к выходу.
Уже на улице я достал телефон. Открыл чат со своей невестой. Написал:
Сегодня был важный день. Всё хорошо. Скоро расскажу. Люблю тебя.
Она ответила почти сразу:
Я чувствовала, что ты какой-то… не такой сегодня. Что случилось?
Я улыбнулся и написал честно:
Закрыл старую главу. Теперь точно можно начинать новую.
Через семь дней я стоял перед ней — перед той, которая сказала да без дрожи в голосе, без театральных слёз, без прошлого, которое тянет назад. В новом чёрном костюме. Только теперь он был уже не символом несостоявшейся мести, а просто красивой одеждой для самого важного дня.
Алина сторис не посмотрела. Или посмотрела, но тайно. Мне было всё равно.
Я нажал опубликовать первое фото — мы с женой, смеёмся, кольца блестят, шампанское в бокалах. Подписал, что иногда нужно просто дождаться своёго, сколько бы лет не прошло.
И выключил телефон. Потому что месть — это не когда ты делаешь больно другому.
Месть — это когда ты наконец перестаёшь чувствовать боль от того, что тебе сделали.