7 февраля 1497 года Флоренция, этот цветущий сад искусств, банковского дела и разврата, выглядела так, словно коллективно сошла с ума. Обычно в этот день — «Жирный вторник», финал карнавала — город гудел от вина, песен и весьма фривольных развлечений. Но в 1497 году вместо масок и лютней на главной площади, Пьяцца делла Синьория, возвышалась зловещая пирамида.
Это была семиэтажная конструкция высотой с хороший многоквартирный дом. Внизу лежали парики, маски и зеркала. Чуть выше — книги Боккаччо и Петрарки, ноты с «непристойными» песнями. Еще выше — лютни, арфы и шахматные доски. А на самой вершине, как вишенка на торте безумия, покоились картины величайших мастеров эпохи и скульптуры, изображавшие античных богов.
Вокруг пирамиды бесновалась толпа, распевая не частушки, а псалмы. А дирижировал этим оркестром самоуничижения человек с профилем хищной птицы и глазами фанатика — фра Джироламо Савонарола.
Это был знаменитый «Костер тщеславия». Момент, когда Средневековье, казалось бы, уже сданное в утиль истории, вернулось, чтобы дать Ренессансу прощальную пощечину. Как же так вышло, что город, подаривший миру гуманизм, вдруг решил вернуться в темные века? И почему великий Боттичелли, певец красоты и грации, своими руками (по легенде, но очень правдоподобной) швырял в огонь свои лучшие полотна?
Давайте разбираться в этой драме, где смешались религия, политика, французские пушки и папские интриги.
Неудавшийся медик и Божий гнев
Чтобы понять феномен Савонаролы, нужно взглянуть на его бэкграунд. Джироламо родился в Ферраре в 1452 году. Его дед был крутым врачом при дворе герцогов д’Эсте, и юного Джироламо готовили к той же карьере. Но парень рос, скажем прямо, «душным». Пока его сверстники бегали за девчонками и пили вино, он сидел над томами Фомы Аквинского и грустил о судьбах мира.
Мир и правда был не идеален. Италия XV века — это странный коктейль из высочайшего взлета интеллекта и глубочайшего падения нравов. Папы римские вели себя как мафиозные боссы (собственно, они ими и были), епископы держали гаремы, а в городах царил культ денег и удовольствий.
Для юного максималиста Савонаролы это было невыносимо. Последней каплей стал отказ любимой девушки (из рода Строцци — это как если бы сегодня бедный студент пытался приударить за дочерью олигарха из списка Forbes). Ему указали на дверь, намекнув на его незнатное происхождение.
Джироламо обиделся. Но не на девушку, а на весь мир. В 23 года он сбежал из дома в Болонью и постучался в двери доминиканского монастыря. В записке отцу он оставил пафосную фразу: «Я не могу больше видеть развращение века».
В монастыре он нашел то, что искал: жесткую дисциплину, аскезу и Библию. Он отказался от всего имущества, оставив себе только ветхую рясу и Священное Писание. Вскоре выяснилось, что у молодого монаха есть дар. Он умел говорить. И не просто говорить, а жечь глаголом так, что у слушателей волосы вставали дыбом.
Флоренция: Город греха и гениев
В 1490 году судьба (и протекция философа Пико делла Мирандолы) заносит Савонаролу во Флоренцию, в монастырь Сан-Марко.
Флоренция того времени — это Нью-Йорк эпохи Возрождения. Городом правит Лоренцо Медичи по прозвищу Великолепный. Банкир, поэт, меценат, человек, который сделал из Флоренции культурную столицу мира. Здесь творят Микеланджело и Боттичелли, здесь в Платоновской академии обсуждают античную философию, здесь жизнь бьет ключом.
И тут на сцену выходит Савонарола. Он смотрит на всё это великолепие и видит не искусство, а тлен и разврат. «Ваши церкви похожи на конюшни! — гремел он с кафедры. — Ваши женщины одеваются как блудницы! Ваши прелаты читают не Евангелие, а Вергилия!»
Поначалу флорентийцы, народ искушенный и циничный, ходили на его проповеди как на аттракцион. «Смотрите, какой забавный злой монах, как смешно он ругает нашего Лоренцо». Но смех быстро затих.
У Савонаролы была харизма уровня рок-звезды. Он не просил, он требовал. Он пророчествовал. Он говорил, что Бог скоро накажет Италию за грехи, что придет «новый Кир» с мечом и огнем. И самое страшное — его прогнозы начали сбываться.
В 1492 году умирает Лоренцо Великолепный. Золотой век заканчивается. К власти приходит его сын Пьеро, которого даже льстецы называли «Глупым» (или «Неудачливым», что в политике одно и то же). А в 1494 году в Италию вторгается французский король Карл VIII с огромной армией.
Флорентийцы в панике. И тут они вспоминают слова монаха: «Я же говорил! Это бич Божий!». Авторитет Савонаролы взлетает до небес. Когда Пьеро Медичи с позором бежал из города, сдав французам крепости, именно Савонарола вышел к французскому королю. И, о чудо, он убедил Карла не грабить город, а пройти мимо.
После этого Савонарола стал фактическим правителем Флоренции. Без всяких выборов и должностей. Просто потому, что «так хочет Бог».
Республика Христа
С 1494 по 1498 год Флоренция переживала самый странный эксперимент в своей истории. Савонарола объявил, что отныне королем Флоренции является Иисус Христос.
Начались реформы. И надо отдать должное, не все они были безумны.
1. Политика: Он восстановил республиканские институты, создал Большой совет, куда вошли тысячи граждан. Это была демократизация, о которой при Медичи и мечтать не могли.
2. Экономика: Он ввел прогрессивный налог (богатые платят больше), создал «Монте ди Пьета» — общественный ломбард, который давал беспроцентные кредиты беднякам, чтобы спасти их от ростовщиков-акул.
3. Нравы: А вот тут начался тоталитаризм.
Савонарола решил превратить веселую Флоренцию в один большой монастырь. Карнавалы были запрещены. Песни на улицах — только религиозные. Женщинам рекомендовалось закрывать лица и не носить украшений. За азартные игры штрафовали. За гомосексуализм (который во Флоренции был, скажем так, весьма распространенной практикой, называемой «флорентийским пороком») теперь полагался костер. Правда, историки отмечают, что реальных казней было мало, но страху нагнали изрядно.
Главным инструментом нового порядка стали дети. Савонарола организовал отряды «святых мальчиков» (fanciulli). Одетые в белые одежды, с оливковыми ветвями и крестами, эти подростки патрулировали город. Они врывались в дома, останавливали прохожих на улицах и требовали сдать «предметы тщеславия» — игральные кости, карты, книги светского содержания, косметику, парики.
Представьте себе: вы идете по улице в новом камзоле, а вас окружает стайка подростков с горящими глазами и требует снять «бесовскую одежду». Отказать им было страшно — за ними стоял пророк, а за пророком — разъяренная толпа «пьяньони» (плакс), так называли сторонников Савонаролы за их привычку рыдать во время проповедей.
Апофеоз безумия: 7 февраля 1497 года
Кульминацией этой борьбы с роскошью стал «Костер тщеславия» в Жирный вторник 1497 года.
Савонарола решил заменить традиционный карнавал чем-то духоподъемным. Несколько недель «святые мальчики» собирали по всему городу топливо для костра. И улов был богатым.
На площади Синьории построили гигантскую пирамиду. В основании лежали дрова и хворост, а выше — культурный слой Ренессанса.
· Косметика и зеркала: Савонарола ненавидел женское кокетство. Он считал, что женщина должна быть скромной, бледной и думать о Боге, а не о помаде.
· Книги: В огонь летели «Декамерон» Боккаччо, сонеты Петрарки, томики Овидия и Катулла. Всё, что говорило о любви земной, а не небесной, объявлялось порнографией.
· Искусство: Это самая болезненная часть. В костер бросали картины с обнаженной натурой, портреты красавиц, скульптуры.
Самое поразительное, что многие художники сами несли свои работы в огонь. Сандро Боттичелли, автор «Рождения Венеры» и «Весны», к тому времени попал под полное влияние Савонаролы. Великий художник переживал глубокий духовный кризис. Он уверовал, что его искусство греховно. Легенда гласит, что он лично бросил в огонь несколько своих картин на мифологические сюжеты.
Это был акт культурного самоубийства. Боттичелли после этого почти перестал писать в прежнем стиле, его поздние работы полны трагизма и религиозного надрыва. Другой художник, Лоренцо ди Креди, тоже принес свои этюды с обнаженной натурой. Фра Бартоломео перестал брать кисть в руки на несколько лет.
Под пение псалмов и звон колоколов пирамиду подожгли. Пламя взметнулось в небо, пожирая шедевры, которые сегодня стоили бы миллиарды. Толпа ликовала. Трубы трубили. Савонарола смотрел на огонь и верил, что очищает город от скверны.
Битва титанов: Монах против Папы
Но у Савонаролы был враг пострашнее флорентийских модниц. В Риме на папском престоле сидел Родриго Борджиа, он же папа Александр VI.
Это был человек-праздник. У него были любовницы, дети (которых он осыпал золотом и должностями), он устраивал во дворце оргии и травил врагов ядом. Для аскетичного Савонаролы папа Борджиа был Антихристом во плоти.
Савонарола начал публично «мочить» папу в своих проповедях. Он называл Рим Вавилоном, а церковь — блудницей.
Александр VI сначала пытался договориться по-хорошему. Он предложил Савонароле кардинальскую шапку (взятка, которая обычно работала). Савонарола ответил с кафедры: «Мне не нужна другая шапка, кроме мученического венца, обагренного кровью».
Папа пожал плечами и отлучил монаха от церкви. Для человека XV века это было серьезно. Это означало, что никто не имеет права с ним общаться, а таинства, совершенные им, недействительны.
Савонарола пошел ва-банк. Он заявил, что отлучение несправедливо, а значит — не имеет силы. Он продолжал служить мессы и причащать. Более того, он начал писать письма европейским монархам (королю Франции, императору, королю Испании) с призывом созвать Вселенский собор и низложить папу.
Это была уже не теология, это была высокая политика. И тут удача отвернулась от пророка.
«Слив» чуда
Флорентийцы — народ переменчивый. Жить в монастырском режиме год, два — еще куда ни шло. Но вечно поститься и слушать угрозы адом надоедает. К тому же, экономика города из-за бесконечных политических дрязг начала буксовать. Надвигался голод.
В городе усилилась партия противников Савонаролы — «аррабиати» (бешеные). Они начали кампанию черного пиара.
Развязка наступила неожиданно и нелепо. Один францисканский монах (конкурирующая фирма) вызвал Савонаролу на «Божий суд» — испытание огнем. Суть проста: разжигаем два костра, проходим между ними. Кто не сгорит — тот и прав.
Савонарола сам идти отказался (не царское это дело), но вызвался его верный ученик, фра Доменико. Назначили дату — 7 апреля 1498 года.
Вся Флоренция собралась на площади. Ждали шоу. Ждали чуда (или хотя бы запаха жареного монаха). Но шоу не состоялось. Стороны часами спорили о регламенте: можно ли нести в огонь крест? А Святые Дары? Пока они препирались, пошел ливень. Дрова промокли.
Народ, простоявший весь день под дождем, был в ярости. Чуда не случилось. Савонарола выглядел не пророком, а трусом и демагогом.
Финал: Петля и костер
На следующий день толпа, еще вчера целующая подол его рясы, штурмовала монастырь Сан-Марко. Савонаролу и двух его ближайших сподвижников арестовали.
Начался суд. Точнее, фарс. Папа Александр VI прислал комиссию с четкой инструкцией: «Пусть умрет, даже если он второй Иоанн Креститель».
Савонаролу пытали. Жестоко. Его вздергивали на дыбу по 14 раз в день. Под пытками сломленный, измученный монах подписал всё, что от него требовали: что он лжепророк, что его видения — выдумка, что он хотел захватить власть.
23 мая 1498 года на той же самой Пьяцца делла Синьория, где годом ранее пылал «Костер тщеславия», возвели эшафот.
Савонаролу и двух его учеников сначала повесили, а потом их тела сожгли. Пепел выбросили в реку Арно, чтобы почитатели не смогли разобрать его на реликвии.
Говорят, когда палач поджигал хворост, он издевательски крикнул: «Ну, пророк, настал момент явить чудо!». Чуда не произошло.
Послевкусие пепла
История Джироламо Савонаролы — это трагедия человека, который хотел как лучше, а получилось как всегда.
Он искренне верил, что спасает души. Он действительно боролся с коррупцией и развратом. Но его методы — фанатизм, шпионаж, уничтожение культуры — привели к тому, что он сам стал чудовищем в глазах людей.
Флоренция быстро оправилась. Медичи вернулись. Искусство снова расцвело, но что-то неуловимо изменилось. Беззаботность раннего Ренессанса ушла навсегда. Боттичелли до конца дней писал грустных мадонн. Микеланджело (который в молодости слушал проповеди Савонаролы) пронес это мрачное, трагическое мироощущение через всю жизнь — посмотрите на его «Страшный суд».
Савонарола стал предтечей Реформации. Мартин Лютер, который через 20 лет перевернет Европу, называл его святым мучеником. Памятник ему стоит в Вормсе у ног Лютера.
А на площади Синьории во Флоренции, среди туристов и продавцов сувениров, есть круглая плита в брусчатке. Место, где сгорел человек, пытавшийся заставить мир жить по Евангелию с помощью страха.
Ирония истории: сегодня туристы едут во Флоренцию смотреть на картины, которые Савонарола не успел сжечь, и покупают магнитики с изображением самого Савонаролы. Тщеславие победило.