Для Людмилы Степановны слово «надо» давно стало привычным и родным.
Надо было работать, когда муж уходил в запой. Надо было поднимать дочь в одиночку. Надо было не сломаться, когда Ольга, едва окончив школу, связалась с непутевым парнем и родила Сашку. А потом, когда тот парень исчез, а Ольга утонула в своих несчастьях, бутылках и вечных «зарплатах авансом», надо было забрать к себе семилетнего внука.
– Мам, ты только сейчас помоги, я очухаюсь, работу найду и заберу его! – слезно обещала Ольга, от которой за версту несло дешевым вином и сигаретами.
Людмила Степановна смотрела на худенького, испуганного мальчика, который жался к косяку двери, и ее сердце сжималось от страха за него.
– Хорошо, – коротко сказала она. – Но, чтобы я больше никогда не видела тебя рядом с сыном пьяной. Ты поняла? Никогда!
Ольга кивнула.
Так, в пенсионном возрасте у Людмилы Степановны началась вторая жизнь.
***
Она прекрасно понимала, что Сашке нужен мир, в котором по пьяни не ругаются, не исчезают на три дня и где на завтрак едят горячую овсянку, а не сухой батон.
Ее пенсии хватало ровно на коммуналку, еду и самые необходимые вещи.
Очень скоро Сашке понадобился репетитор по математике – в школе был «никудышный педагог».
Потом курсы английского – «Все одноклассники ходят!».
Потом – новый телефон, потому что «на старом ничего не грузится, ты, бабка, ничего не понимаешь! Мне стыдно его из кармана доставать!».
«Бабка». Он часто ее так называл. С подковыркой.
Людмила Степановна на это внимания не обращала, только отмахивалась: «Это ерунда! Главное – чтобы человеком вырос. Не таким, как его мать!»
Она экономила на всем. Перестала покупать белье, донашивала старые юбки, готовила из самых дешевых продуктов.
Раз в месяц Ольга приносила тысячу-две, но чаще приходила поесть и поплакаться. Людмила Степановна слушала и молчала. Потом смотрела, как дочь пялится в телефон, пока Сашка сидит за уроками.
Внук, к счастью, оказался очень способным. После репетитора математика у него пошла в гору, английский – давался легче легкого. В десятом классе Сашка заявил:
– Буду поступать в Питер. В ИТМО. Это лучший вуз в стране.
Сердце Людмилы Степановны екнуло от гордости и ужаса.
Питер! Это ж сколько денег! Общежитие, еда, проезд…
– Поступай, – выдохнула она. – Как-нибудь справимся.
И она «справлялась». Взяла подработку и не одну. Расклеивала объявления по подъездам, убирала магазин рядом с домом. Экономила на лекарствах. Продала золотые серьги – память о матери. Делала, что могла.
И Сашка поступил!
На бюджет!
Однако, на первое время и обустройство ушли все сбережения.
Отправив внука, Людмила Степановна осталась одна и снова «положила зубы на полку»: НАДО было как-то выжить: в кошельке осталась одна мелочь…
***
Первые два курса Сашка звонил часто. Рассказывал про учебу, восхищался городом. Голос был живой, заинтересованный.
Бабушка сидела в тихой квартире, прижимая трубку к уху и ловила каждое слово. Это была ее награда.
Настоящая! Заслуженная! Выстраданная!
Потом звонки стали реже. Раз в неделю. Потом раз в две.
– Бабка, ты чего звонишь в среду? У меня же проект – раздраженно говорил он.
– Прости… Соскучилась. Как ты?
– Нормально. Все. Пока.
Людмила Степановна научилась писать сообщения. Короткие. «Как дела?», «Деньги нужны?».
Сашка отвечал смайликом или «норм».
Она отправляла ему перевод в две, иногда в три тысячи рублей – все, что могла отщипнуть от пенсии. Он брал. Без слов благодарности. Как должное.
Соседки все видели, все знали, поэтому частенько «сочувствовали», что внук совсем забыл ее.
Людмила Степановна защищала:
– Сашка очень занят, устает, головой работать – это вам не мешки таскать.
А еще ей приходилось оправдываться перед дочерью. Ольга, однажды протрезвев и устроившись кассиром, начала ворчать:
– Ты его избаловала! Затюкала своей опекой! Он вообще забыл, где вырос! И про мать забыл!
На пятом курсе Сашка приехал. На три дня.
Но… практически все это время просидел в телефоне.
Людмила Степановна накрыла стол, приготовила его любимый мясной пирог. Он ел, уткнувшись в экран.
– Сашенька, как с работой? Определился?
– Да, в одном стартапе присмотрел. Короче, в Питере останусь.
– Надолго? – ее голос дрогнул.
– Скорее всего – навсегда. Здесь же никаких перспектив нет! – он посмотрел на нее с некоторым презрением и снисходительно добавил, – так что за меня не переживай. И ты справишься.
Он сказал это так легко, будто речь шла о походе в магазин, а не о том, что она останется совсем одна в этой тихой, умирающей от одиночества квартире.
***
В день защиты диплома Саша прислал фото: он – в мантии. Красивый, взрослый, уверенный.
Людмила Степановна распечатала снимок на цветном принтере в соседнем салоне и поставила в рамку. Рядом с его детским фото.
Через месяц он написал: «Ба, все: контракт подписал. Зарплата – огонь. Снял квартиру. Спасибо тебе за все».
«Спасибо тебе за все». Четыре слова. Итог шестнадцати лет ее жизни.
Смахнув слезинки, Людмила Степановна написала: «Поздравляю, внучек. Будь счастлив».
И отправила.
Больше сообщений не приходило.
***
Она жила в том же ритме: вставала в семь, варила кашу, смотрела сериалы. Теперь не нужно было экономить, чтобы купить лекарства.
Как-то раз к ней пришла Ольга.
– Ну что, гордая бабушка? Вырастила человека? – в ее голосе звучала горечь.
– Вырастила, – тихо ответила Людмила Степановна.
– И для кого растила? Для чужого города? Для чужих людей? Он ведь даже на день рождения тебе не позвонил!
– Занят был, – автоматически, как робот, ответила Людмила Степановна.
– Занят… – Ольга закусила губу. – Знаешь, в чем моя вина? В том, что я была плохой матерью! Но твоя вина – не меньше! Ты была слишком хорошей бабушкой! Ты взвалила на себя все. Сашка просто… привык брать. А отдавать – не научился. Потому что тебе никогда ничего не было нужно. Только чтобы Сашенька был счастлив. Вот он и решил быть счастливым. Без тебя.
Ольга ушла, хлопнув дверью. Людмила Степановна осталась сидеть на кухне.
Вечернее солнце билось в стекло, освещая пустую тарелку Сашки, которая всегда стояла на полке как реликвия…
***
Нет, ее ошибка была не в том, что она любила внука слишком сильно. Ее ошибка была в том, что она сделала свою любовь невидимой. Прозрачной, как воздух, которым дышишь, не замечая его цены, пока не окажешься в вакууме.
***
Думая об этом, Людмила Степановна почувствовала, как загорелся пожар в груди, закружилась голова, стало нечем дышать.
Вместо того чтобы прилечь, она набрала внука:
– Саша, Сашенька, – проговорила слабеющим голосом, услышав недовольный рык внука: «Что еще?», – мне нехорошо…
Договорить Людмила Степановна не успела…
Ольга нашла ее через неделю…
Сашка на похороны не приехал. Занят был…
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал