Анна всегда считала, что у тишины в их огромном особняке особый вкус — вкус дорогого чая, свежих лилий и благополучия. В свои сорок два года она выглядела той самой женщиной, о которой говорят «состоявшаяся». Наследница империи недвижимости отца, она не просто владела активами, она ими жила, хотя со стороны казалось, что всем заправляет её энергичный и обаятельный муж Вадим.
Вадим был на пять лет моложе, и их союз многие называли мезальянсом, но Анна лишь снисходительно улыбалась. Она любила его за легкость, за то, как он выбирал ей вино, и за то, как умел разогнать тучи её депрессии после смерти отца.
В тот вечер Анна вернулась из благотворительного фонда на час раньше. Головная боль заставила её искать тишины. Она скинула туфли в холле и, ступая по мягкому ковру, направилась к кабинету мужа, чтобы попросить его сделать ей мятный чай. Дверь была приоткрыта.
— Да, котенок, я тоже скучаю, — голос Вадима звучал непривычно — в нем не было той почтительной мягкости, которую он всегда адресовал жене. Это был голос хозяина положения. — Послушай, мы же обсуждали. Еще немного.
Анна замерла. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.
— Ты думаешь, мне легко? — продолжал Вадим, и в его тоне прорезалось неприкрытое раздражение. — Каждый вечер возвращаться в эту «золотую клетку» и выслушивать её бредни о саде и акварелях? Эта старая грымза сама себя не переваривает. Потерпи еще пару лет ради наследства. Там такие активы, что нам хватит до конца жизни на островах. Я уже всё подготовил, она верит каждому моему слову. Для неё я — святой. Потерпи, малышка. Как только оформлю доверенности на счета, мы ускорим процесс.
В кабинете воцарилась тишина, прерываемая лишь коротким смешком Вадима.
Анна стояла в коридоре, прислонившись спиной к холодной стене. «Старая грымза». Ей сорок два. Она следит за собой, она дает ему всё — от положения в обществе до брендовых часов на его запястье. Но в его глазах она была лишь временным препятствием на пути к её же деньгам.
Шок быстро сменился ледяной ясностью. Это было чувство, которое она испытывала лишь однажды — когда конкуренты пытались обанкротить фирму отца. Тогда она выстояла. Выстоит и сейчас.
Она бесшумно вернулась к входной двери, открыла её и громко захлопнула, имитируя приход.
— Вадим, дорогой, я дома! — крикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Через секунду он выбежал в холл — безупречный, в кашемировом джемпере, с той самой улыбкой, которую она считала искренней.
— Анечка! Ты рано. Как мероприятие? — он подошел, чтобы поцеловать её в щеку.
Анна подставила лицо, чувствуя, как внутри всё переворачивается от отвращения. Его парфюм, который она сама ему подарила на годовщину, теперь пах для неё дешевым обманом.
— Голова разболелась, — мягко сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Знаешь, Вадим, я сегодня много думала о будущем. О том, как важно, чтобы всё было юридически защищено.
Вадим на секунду напрягся, но тут же расслабился.
— Конечно, любимая. Ты права. Нам нужно обсудить те доверенности, о которых я говорил...
— Именно, — улыбнулась Анна. — Но сначала я хочу принять ванну и отдохнуть. А завтра... завтра я сделаю тебе сюрприз, который ты точно не забудешь.
— Обожаю твои сюрпризы, — он притянул её к себе, и Анна с трудом сдержала желание оттолкнуть его.
Поднявшись в свою спальню, она заперла дверь. Времени на слезы не было. Она достала телефон и набрала номер, который не использовала уже три года.
— Марк Борисович? Добрый вечер. Извините, что поздно. Мне нужно переписать завещание. Прямо сейчас. И подготовьте документы на расторжение брачного контракта по факту измены. Нет, доказательства я добуду за ночь. Приезжайте ко мне в гостевой домик через час, охрана вас пропустит.
Анна подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела не «наивная простушка», а женщина, чья семья строила этот город.
— Пару лет, значит? — прошептала она, доставая из сейфа скрытую камеру, замаскированную под зарядное устройство. — Боюсь, милый, у тебя нет даже пары часов.
В ту ночь в особняке не спали двое. Вадим внизу мечтал о тропических пляжах и деньгах жены, а Анна в своей комнате методично уничтожала его будущее, росчерк за росчерком на гербовой бумаге.
Ночь тянулась бесконечно, словно густой, горький сироп. Пока Вадим внизу, в гостиной, потягивал коллекционный коньяк и переписывался со своей «малышкой», Анна в гостевом домике вела тихую войну.
Марк Борисович, старый адвокат, знавший Анну еще со времен её учебы в Лондоне, сидел напротив, поправляя очки. На дубовом столе между ними лежали бумаги, которые за несколько часов превратили Вадима из потенциального мультимиллионера в человека с нулевым балансом.
— Аня, ты уверена? — тихо спросил Марк, просматривая пункты нового завещания. — Ты передаешь все основные активы в закрытый траст, управляемый советом директоров, а личное имущество... ты действительно хочешь оставить ему только то, что на нем надето?
— Он хотел «потерпеть», Марк, — Анна смотрела в окно на темный сад. — Он считал дни до моей смерти. Каждая его улыбка, каждый завтрак в постель — всё это было инвестицией в мой гроб. Я не просто уверена. Я чувствую себя так, будто наконец вымыла руки после долгой работы в грязи.
Адвокат кивнул и подтолкнул к ней стопку документов.
— Здесь расторжение брачного контракта. Благодаря пункту о «недостойном поведении и нанесении морального ущерба», который мы предусмотрительно внесли по настоянию твоего отца, он не получит ни цента при разводе, если факт измены или злого умысла будет доказан.
— За это не переживай, — Анна достала планшет. — Мои «умные» колонки в кабинете имеют функцию записи для улучшения сервиса. Я просто скачала архив за сегодняшний вечер. Его голос там звучит очень отчетливо. Особенно пассаж про «старую грымзу».
Когда Марк уехал, Анна не легла спать. Она вернулась в основной дом, ступая так осторожно, будто боялась разбудить зверя. Но зверем здесь была она. Вадим спал в их общей спальне, раскинувшись на шелковых простынях, которые она выбирала с такой любовью. Его лицо во сне казалось невинным, почти детским. Анна постояла у края кровати, глядя на него.
«Как я могла быть такой слепой?» — пронеслось в голове. Ответ был прост: она хотела верить. Ей, женщине, на плечах которой лежал груз огромной ответственности, просто хотелось, чтобы кто-то обнял её в конце дня и сказал, что она может быть слабой. Вадим профессионально продавал ей эту иллюзию.
Она начала действовать. Тишина дома стала её союзницей. Анна прошла в гардеробную Вадима. Она достала самый большой чемодан — тот самый, с которым они летали в Ниццу прошлым летом. С методичностью робота она начала сбрасывать туда его вещи. Но не всё.
Она выбрала только то, что он купил сам, на те скромные «карманные» деньги, которые он получал как вице-президент её компании — должность, на которой он фактически ничего не делал. Дорогие костюмы от Brioni, часы Patek Philippe, туфли из крокодиловой кожи — всё, что было куплено на её счета, оставалось в шкафу.
В чемодан полетели дешевые футболки, в которых он пришел к ней пять лет назад, пара старых джинсов и те вещи, которые он называл «своими личными». Когда чемодан был полон, она прикрепила к ручке конверт.
Рассвет застал её на кухне. Она сварила кофе — крепкий, без сахара. В 7:30 прозвенел будильник Вадима. Анна слышала, как он возится наверху, как идет в душ, напевая какой-то легкий мотив. Сегодня у него была важная встреча в офисе — он планировал подписать те самые доверенности, которые открыли бы ему доступ к резервному фонду компании.
Через сорок минут он спустился — сияющий, в безупречно сидящем сером костюме (за который Анна заплатила пять тысяч долларов).
— Доброе утро, королева, — он подошел, чтобы обнять её со спины, но Анна ловко увернулась, шагнув к плите.
— Доброе утро, Вадим. Кофе готов. Тебе нужно поторопиться, сегодня важный день.
— О да, — он прищурился, вдыхая аромат арабики. — Сегодня день, который изменит нашу жизнь. Ты не передумала насчет управления фондом?
— Что ты, — Анна улыбнулась, и эта улыбка была острее бритвы. — Я поняла, что ты прав. Пора передать дела в «надежные» руки. Езжай в офис, я буду там к десяти. Нужно подписать бумаги при свидетелях.
Вадим быстро допил кофе, поцеловал воздух возле её щеки и схватил портфель.
— Увидимся в офисе, милая!
Как только дверь за ним захлопнулась, Анна набрала номер начальника охраны офисного центра.
— Олег, это Анна Николаевна. Через пятнадцать минут у входа появится господин Волков. Не пускайте его машину на подземную парковку. Пусть паркуется на улице. И подготовьте двух человек у входа в мой кабинет. Да, шоу начинается.
Она переоделась. Строгий черный костюм, алая помада — её боевой раскрас. Она не чувствовала боли, только странный, звенящий азарт.
Офис «Северного Альянса» гудел, как улей. Вадим шел по коридору, отвечая на приветствия сотрудников с видом будущего монарха. Он зашел в свой кабинет, бросил портфель на стол и вызвал секретаршу.
— Леночка, сделайте мне латте. И скажите Анне Николаевне, что я готов к подписанию, как только она освободится.
Вместо Леночки в кабинет вошла Анна. В руках она несла тот самый чемодан. Вадим удивленно вскинул брови.
— Анечка? Зачем здесь этот старый чемодан? Мы куда-то летим? Решила устроить нам внезапный отпуск после сделки?
Анна поставила чемодан прямо перед его столом. Громкий стук колесиков о паркет прозвучал как выстрел.
— Почти, Вадим. Летишь ты. Один. И навсегда.
Вадим рассмеялся, но смех вышел сухим и коротким.
— Что за шутки, дорогая? У нас через десять минут юристы...
— Юристы уже всё подписали, — Анна положила на стол листок. — Это уведомление о твоем немедленном увольнении в связи с утратой доверия. А это, — она указала на чемодан, — твоя жизнь до встречи со мной. Я собрала всё, что принадлежит тебе по праву. Можешь проверить, там даже твоя любимая кружка с надписью «Best Boss», которую ты сам себе купил.
Лицо Вадима начало медленно бледнеть. Обаятельная маска сползала, обнажая мелкие, неприятные черты.
— Ты... ты что, перегрелась? Какое увольнение? Какое доверие? Аня, успокойся, давай поговорим...
— Мы уже поговорили вчера вечером, Вадим. Точнее, ты говорил. С «котенком». О «старой грымзе», которую надо потерпеть ради наследства. Знаешь, у этих стен действительно есть уши. И эти уши сегодня очень расстроились.
Вадим замер. Тишина в кабинете стала осязаемой. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — оправдаться, солгать, упасть на колени — но Анна подняла руку, призывая к молчанию.
— Не утруждайся. Завещание переписано. Доверенности аннулированы. Твои счета, привязанные к моим картам, заблокированы пять минут назад. Сейчас в коридоре стоят два охранника. У тебя есть ровно три минуты, чтобы взять этот чемодан и выйти через черный ход. Если ты попробуешь устроить сцену, я вызову полицию и предъявлю записи твоих планов по «ускорению процесса» получения наследства. Марк Борисович считает, что это тянет на приготовление к преступлению.
Вадим смотрел на неё, и в его глазах больше не было любви или притворства. Там была только чистая, концентрированная злость неудачника.
— Ты думаешь, ты победила? — прошипел он, поднимаясь. — Да кому ты нужна, сухая, холодная стерва? Я тратил на тебя лучшие годы, изображая страсть, от которой меня тошнило!
— О, я знаю, — спокойно ответила Анна. — Но хорошая новость в том, что теперь тебя больше не будет тошнить. По крайней мере, не за мой счет. Время пошло, Вадим. Две минуты.
Он схватил чемодан, едва не сорвав ручку. Его холеные пальцы дрожали.
— Ты об этом пожалеешь. Я отсужу половину!
— Брачный контракт, страница восемь, пункт об измене и умысле, — отрезала Анна. — Читай на досуге. В парке на скамейке.
Когда он вылетел из кабинета, Анна подошла к окну. Она видела, как он выходит из здания — без машины, с дешевым чемоданом в руках, пытаясь поймать такси на оживленной улице. Его дорогой костюм теперь смотрелся на нем как чужая кожа.
Она глубоко вздохнула. Впервые за долгое время в груди не было тяжести. Но это был только первый акт. Она знала, что Вадим так просто не исчезнет, а «котенок», ради которой он всё это затевал, скоро узнает, что её «принц» превратился в тыкву.
После ухода Вадима офис погрузился в ту звенящую тишину, которая бывает в театре после оглушительного финала первого акта. Сотрудники замерли за своими мониторами, боясь пошевелиться, пока их «железная леди» стояла у окна своего кабинета, глядя вниз, на улицу. Анна видела, как желтое такси увозит Вадима в неизвестность. Она знала, куда он поедет. Мужчины его склада не умеют горевать в одиночестве — им нужны зрители, сочувствие и, желательно, чьи-то нежные руки, которые погладят их по голове и подтвердят, что во всем виновата «эта злая женщина».
— Анна Николаевна? — в дверях несмело появилась Леночка, секретарша. — Там... юристы из банка приехали. И еще, принесли цветы. От анонима.
— Цветы в мусор, Лена. Юристов — в малую переговорную. И забронируйте мне столик в «Олимпе» на вечер. На двоих.
— На двоих? — удивилась девушка. — А с кем, если не секрет?
— С правдой, Лена. С очень горькой правдой.
Анна знала, кто скрывается под псевдонимом «котенок». Ей не нужно было нанимать детективов, чтобы сложить два и два. Полгода назад в их компанию на должность ассистента в отдел маркетинга пришла Кристина — двадцатитрехлетняя блондинка с глазами испуганной лани и амбициями акулы. Вадим лично собеседовал её, назвав «перспективным кадром». Анна тогда лишь мельком взглянула на резюме девушки, доверившись выбору мужа. Теперь она понимала, что «перспективы» там были совсем иного рода.
Тем временем Вадим, едва сдерживая ярость, ворвался в арендованную квартиру в спальном районе, которую он втайне снимал для Кристины на деньги с «представительских расходов» Анны.
— Она всё узнала! — выкрикнул он с порога, бросая обшарпанный чемодан в центр светлой гостиной.
Кристина, выплывшая из спальни в шелковом халате, вздрогнула. Её кукольное личико мгновенно утратило безмятежное выражение.
— Что значит — всё? Вадим, ты же сказал, что она дура! Что она смотрит тебе в рот!
— Она не дура, — прорычал Вадим, срывая с себя галстук, который теперь казался ему удавкой. — Она — расчетливая дрянь. Она записала мой разговор! Переписала завещание! Уволила меня! У меня нет ничего, Кристина. Даже машину заблокировали через спутник, пришлось ехать на этом вонючем такси.
Кристина медленно отошла к окну. В её глазах, обычно полных восхищения, промелькнуло нечто холодное и оценивающее. Она смотрела не на Вадима, а на чемодан.
— И что там? — она кивнула на багаж. — Твои заначки? Золото? Акции?
— Там мои старые шмотки и зубная щетка, — Вадим рухнул в кресло, закрыв лицо руками. — Но ты не бойся, малышка. Мы поборемся. У меня есть адвокат, мы оспорим контракт. Она не имеет права выкидывать меня на улицу без выходного пособия. Мы еще будем пить шампанское в Париже на её миллионы...
Кристина молчала. Она подошла к чемодану, щелкнула замками и брезгливо переворошила футболки. Ни пачек денег, ни ключей от сейфа.
— Знаешь, Вадим... — её голос изменился. Он стал сухим и плоским. — Я тут подумала. А ведь она права. Она — владелица империи. А ты... ты просто был красивым аксессуаром.
— Что ты несешь? — Вадим поднял голову.
— Я не подписывалась на жизнь с безработным неудачником в этой однушке. Ты обещал мне дом в Ницце через два года. А принес чемодан с тряпьем.
— Но я люблю тебя! Я всё это делал ради нас!
— Ради нас нужно было быть умнее, — отрезала Кристина. — Собирай свои вещи. Хозяин квартиры придет завтра, а аренда оплачена только до конца недели. У меня другие планы на эту жизнь.
Вадим смотрел на неё, не веря своим ушам. Женщина, ради которой он предавал ту, что дала ему всё, выставляла его за дверь при первой же неудаче. Это был двойной удар, к которому он не был готов.
А в это время Анна сидела в ресторане «Олимп». Она заказала самое дорогое вино и смотрела на пустой стул напротив. В сумочке у неё лежал еще один документ — отчет службы безопасности о деятельности Кристины. Оказалось, что «котенок» была не только любовницей Вадима, но и сливала информацию конкурентам компании «Северный Альянс».
Анна знала, что Вадим сейчас раздавлен. Но она также знала, что раненый зверь опасен. Он придет просить прощения. Он будет ползать в ногах, клясться в вечной любви и говорить, что Кристина его опоила, заколдовала, заставила.
Её мысли прервал звонок.
— Анна Николаевна, — голос Олега, начальника охраны, был напряженным. — Вадим Юрьевич вернулся к особняку. Он пытается перелезть через забор. Требует встречи с вами. Говорит, что у него есть информация, которая спасет компанию.
Анна сделала глоток вина. Холодная жидкость приятно обожгла горло.
— Впустите его, Олег. Но только в беседку у пруда. И обыщите. Я скоро буду.
Когда Анна подъехала к дому, уже стемнело. Сад был подсвечен мягкими фонарями. В беседке, сгорбившись, сидел Вадим. Без пиджака, в помятой рубашке, он выглядел жалко. Увидев жену, он вскочил.
— Аня! Анечка, выслушай меня! — он бросился к ней, но охрана преградила путь. — Эта девка... Кристина... она шпионка! Она работала на Бориса из «Глобал-Инвест». Она хотела выкрасть чертежи нового проекта! Я... я специально втерся к ней в доверие, чтобы всё узнать и защитить тебя!
Анна подошла ближе. В свете фонаря её лицо казалось высеченным из мрамора.
— Какая интересная версия, Вадим. А «старая грымза» — это, я полагаю, твой позывной для меня в этой сложной разведывательной операции?
Вадим запнулся. Его глаза лихорадочно бегали.
— Это... это было для прикрытия! Она записывала наши разговоры, я должен был подыгрывать! Аня, клянусь, я люблю только тебя. Посмотри на меня. Мы же столько прошли вместе. Неужели ты разрушишь всё из-за нескольких слов, вырванных из контекста?
Анна открыла папку, которую привезла с собой.
— Здесь банковские выписки, Вадим. За последние полгода ты перевел на счет Кристины более трехсот тысяч долларов из моих личных средств. Здесь счета из ювелирных магазинов — колье, браслеты. Ты покупал ей подарки в те дни, когда говорил мне, что задерживаешься на совещании. И самое интересное... — она достала фото. — Вот ты и Кристина в аэропорту, две недели назад. Ты купил два билета в один конец до Рио. На завтрашнее число. На имя Вадима Волкова и Кристины Беловой.
Вадим открыл рот, но не смог произнести ни звука. Последний козырь был бит.
— Ты не просто хотел подождать моего наследства, — тихо сказала Анна. — Ты планировал вывести средства через доверенности, которые я должна была подписать сегодня, и сбежать. Ты хотел оставить меня не просто вдовой в будущем, а банкротом уже завтра.
Она сделала шаг назад, подавая знак охране.
— Ты спросил, разрушу ли я всё. Нет, Вадим. Я просто провожу дезинфекцию.
— Аня, подожди! — закричал он, когда его подхватили под руки. — Куда мне идти? У меня нет денег, нет жилья!
— В твоем чемодане, который ты оставил у любовницы, лежит конверт, — бросила она через плечо. — Там билет на автобус до твоего родного города и адрес юридической фирмы, которая будет заниматься твоим делом о хищении средств. Если вернешь всё до цента — я не дам делу ход. Если нет... что ж, тюремная роба тебе пойдет меньше, чем Brioni, но привыкнешь.
Анна вошла в дом и плотно закрыла дверь. Впервые за много лет она не чувствовала себя «грымзой». Она чувствовала себя свободной. Но впереди была последняя часть плана — нужно было наказать «котенка» и спасти компанию от слива данных, о котором она теперь знала наверняка.
Утро после изгнания Вадима пахло не поражением, а озоном, который остается в воздухе после сильной грозы. Анна проснулась в половине шестого, выпила стакан ледяной воды и посмотрела на свое отражение. Впервые за долгое время морщинки в уголках глаз не казались ей признаком старости — это были шрамы побед.
Но игра не была окончена. У неё оставался «котенок», который успел выпустить когти в самое сердце её бизнеса.
В девять утра Анна вошла в конференц-зал «Северного Альянса». Там её уже ждал неожиданный союзник — Борис, тот самый глава «Глобал-Инвест», которого все считали её заклятым врагом. Он сидел во главе стола, потягивая кофе, и выглядел на редкость миролюбиво.
— Знаешь, Анна, — Борис поднял взгляд, когда она вошла. — Я всегда уважал твоего отца. Но тебя я недооценивал. Думал, ты и правда позволила этому павлину вить из себя веревки.
— Ты пришел позлорадствовать или обсудить дело, Борис? — Анна села напротив, положив перед собой тонкий планшет.
— Я пришел очистить репутацию. Да, мне нужны твои чертежи «умного квартала». Но я не покупаю украденное у девочек с амбициями содержанок. Кристина вышла на меня три дня назад. Предложила купить полный пакет данных вашего проектного бюро. Сказала, что её «муж» — именно так она назвала Вадима — передаст ей ключи доступа сегодня вечером.
Анна почувствовала, как внутри всё сжимается. Вадим не просто планировал побег; он собирался продать фундамент её будущего, чтобы обеспечить себе мягкую посадку в Рио.
— И каков твой интерес? — спросила она.
— Я хочу честной конкуренции, Анна. И мне не нравится, когда в моем секторе работают крысы. Я помогу тебе её прижать, но взамен я хочу приоритетное право на участие в тендере по застройке набережной. Совместный проект.
Анна протянула руку.
— Идет. У нас есть четыре часа до того, как Кристина поймет, что Вадим больше не игрок.
Кристина сидела в кафе напротив офисного центра, нервно помешивая остывший латте. Вадим не отвечал на звонки со вчерашнего вечера, но она была уверена: он просто прячется, зализывая раны. Главное — у него были флешки с копиями документов. Она уже пообещала Борису товар, и аванс, который она планировала получить, должен был стать её билетом в новую, по-настоящему роскошную жизнь.
Её телефон пискнул. Сообщение от Вадима: «Всё готово. Жду в архиве на минус первом этаже. Заходи через служебный вход, охрана предупреждена».
Кристина победно улыбнулась. «Дурак, — подумала она. — Даже когда его вышвырнули, он продолжает выполнять мои поручения».
Спустившись в полумрак архивного помещения, Кристина почувствовала запах старой бумаги и дорогого парфюма. В центре комнаты, под единственной лампой, стояло кресло. В нем сидел человек, но из-за тени лица не было видно.
— Вадим? — позвала она шепотом. — Ты с ума сошел, зачем так шифроваться? Давай документы, Борис ждет звонка.
— Борис действительно ждет, — раздался спокойный женский голос.
Свет включился на полную мощность. В кресле сидела Анна. Рядом с ней, прислонившись к стеллажу, стоял Борис.
Кристина побледнела так, что её кожа стала почти прозрачной. Она инстинктивно попятилась к двери, но там уже стояли двое сотрудников службы безопасности.
— Садись, Кристина, — Анна указала на стул напротив. — Нам нужно обсудить твое резюме. Ты ведь так хотела карьерного роста.
— Я... я не понимаю, о чем вы, — заикаясь, произнесла девушка. — Я просто зашла за вещами...
— За моими вещами? — Анна положила на стол ту самую флешку, которую Кристина надеялась получить. — Здесь записи всех твоих входов в систему под паролем Вадима. Здесь переписка с подставными лицами, через которых ты пыталась выйти на конкурентов. И, что самое неприятное для тебя, здесь заявление от господина Бориса о попытке промышленного шпионажа и шантажа.
Кристина рухнула на стул, её кукольное лицо исказилось в гримасе ненависти.
— Да пошли вы все! — выплюнула она. — Вы, богатые стервы, думаете, что можете владеть всем миром? Я просто брала то, что мне причитается за терпение к вашему ничтожному мужу! Знаете, как он над вами смеялся? Он называл вас ходячим банкоматом с плохой прической!
Анна даже не моргнула.
— Возможно. Но этот «банкомат» только что закрыл твой счет. Кристина, у тебя есть два варианта. Первый: ты подписываешь чистосердечное признание и обязательство о неразглашении, отдаешь всё, что Вадим успел на тебя переписать, и исчезаешь из этого города навсегда. Я не буду заводить уголовное дело, но ты попадешь во все «черные списки» HR-агентств страны. Второй вариант: полиция ждет за дверью. Срок за промышленный шпионаж в таких масштабах — от пяти до восьми лет.
Кристина посмотрела на Бориса, ища поддержки, но тот лишь брезгливо отвернулся.
— Выбирай быстрее, — холодно добавила Анна. — У меня сегодня запись в салон. Нужно поправить «плохую прическу».
Через неделю Анна сидела на террасе своего дома. Вадим официально подал на развод — вернее, это сделал его государственный защитник, так как на частного адвоката у него не осталось средств. Весь его «боевой дух» испарился, как только он узнал, что Кристина выдала его с потрохами, пытаясь спасти собственную шкуру.
В саду работали садовники, высаживая новые сорта роз. Те самые, которые так не любил Вадим, называя их «старомодными».
К ней подошел Марк Борисович с папкой документов.
— Всё закончено, Анна. Развод оформлен. Квартира Кристины изъята в счет погашения ущерба компании. Вадим уехал к матери в пригород. Говорят, устроился охранником в супермаркет.
— Справедливо, — Анна закрыла глаза, подставляя лицо теплому солнцу.
— Ты не жалеешь? — тихо спросил старый друг. — Всё-таки пять лет жизни.
Анна улыбнулась. Она открыла глаза и посмотрела на свои руки — на них больше не было тяжелого кольца с бриллиантом, которое когда-то казалось символом любви, а оказалось лишь кандалами.
— Знаешь, Марк, я долго думала над его словами. О том, что я «старая грымза». И поняла: я просто женщина, которая слишком долго позволяла другим рисовать свой портрет. Теперь я взяла кисти в свои руки. И знаешь что? Пейзаж мне нравится гораздо больше.
Она встала, поправила безупречный шелковый платок и направилась к дому. Впереди был большой контракт с Борисом, вечер с интересной книгой и целая жизнь, в которой больше не было места лживым поцелуям и чужим планам на её наследство.
Анна Николаевна Волкова (теперь снова — в девичестве — Савина) вошла в свой дом, и тишина в нем больше не была пустой. Она была наполнена силой.
