– Ты серьёзно? – голос Сергея дрогнул от неожиданности. Он даже отложил телефон, на экране которого ещё светилось сообщение от брата.
Жанна стояла посреди кухни, скрестив руки на груди так плотно, словно пыталась удержать внутри себя готовый вырваться крик. Её губы побелели, а глаза блестели – не от слёз, а от той самой ярости, которая копилась месяцами и наконец нашла выход.
– Абсолютно серьёзно, – ответила она, чеканя каждое слово. – Я больше не собираюсь молчать. Это уже не просто «помочь родному человеку». Это систематическое раздевание нашей семьи.
Сергей медленно поднялся со стула. Кухня вдруг стала тесной, хотя ещё утром казалась уютной и просторной. Белые шкафчики, светло-серый фартук, горшочки с базиликом на подоконнике – всё то, что они выбирали вместе три года назад, теперь выглядело чужим фоном для назревающего взрыва.
– Жан, послушай… – начал он осторожно.
– Нет. Это ты послушай. – Она сделала шаг вперёд. – За последние четыре года мы отдали Денису четыреста шестьдесят тысяч. Четыреста. Шестьдесят. Ты помнишь хотя бы один случай, когда он вернул хоть десять тысяч?
Сергей открыл рот и закрыл его снова. Цифры, произнесённые вслух, вдруг обрели вес и тяжесть.
– Он всегда возвращал… частями… – пробормотал он, но даже сам услышал, насколько неуверенно это звучит.
– Частями, – эхом повторила Жанна с горькой усмешкой. – А потом снова просил. И ты снова давал. Потому что «брат», потому что «тяжело», потому что «в последний раз». А теперь он пришёл за основной суммой. За теми деньгами, которые мы откладывали на первоначальный взнос за дом. За наш дом, Серёжа. Не за его очередную «идею бизнеса», не за «временные трудности», а за наш с тобой дом.
Она отвернулась к окну. За стеклом шёл мелкий осенний дождь, и капли медленно ползли по стеклу, оставляя кривые дорожки.
Сергей смотрел на её напряжённую спину и чувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается. Он знал этот тон. Жанна не кричала, не швыряла вещи, не хлопала дверями. Когда она говорила вот так – тихо, раздельно, с металлическими нотками в голосе – это означало, что решение уже принято. И переубедить её будет почти невозможно.
– Он сказал, что это последний раз, – всё-таки произнёс Сергей. – Что через три месяца вернёт всё с процентами. У него появился инвестор…
– Инвестор, – Жанна резко повернулась. – А помнишь, что он говорил в прошлый раз? «Партнёр из Питера». А до того – «кредит под низкий процент от знакомого банкира». И что в итоге? Ноль. Ноль рублей, ноль копеек, ноль обещанных процентов. Зато у нас теперь небудет даже подушки безопасности на случай, если кто-то из нас заболеет или потеряет работу.
Она подошла ближе. Теперь между ними оставалось меньше метра.
– Я не против помогать. Правда. Но помогать – это когда человек сам старается выбраться. А не когда он просто протягивает руку и ждёт, что ты снова положишь туда всё, что у тебя есть.
Сергей опустил взгляд на стол. Там лежала распечатка их последнего семейного бюджета – аккуратные столбики цифр, которые Жанна составляла каждые три месяца. Она всегда была такой – собранной, планирующей, считающей на несколько шагов вперёд. Именно поэтому они и смогли за три года закрыть почти половину ипотеки на эту квартиру.
– Я не могу просто взять и сказать ему «нет», – тихо сказал Сергей. – Он младший. Он всегда был… слабым звеном. Папа с мамой всю жизнь его опекали. А теперь их нет, и получается, что я один за него остался.
Жанна молчала несколько секунд. Потом её голос стал ещё тише, почти шёпотом.
– А кто остался за Сонечкой, если с нами что-то случится? Кто останется за нами самими, Серёж? Ты каждый раз выбираешь его. Каждый раз. И я уже устала быть на втором месте после твоего брата.
Эти слова ударили сильнее, чем крик. Сергей почувствовал, как кровь отливает от лица.
– Ты правда уйдёшь? – спросил он хрипло.
– Если ты сегодня переведёшь ему эти деньги – да. Уйду. С дочкой. И подам на развод.
Она не стала добавлять «я не шучу» или «это не угроза». Не требовалось. Всё и так было понятно.
Сергей долго смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на телефон, который лежал на столе экраном вверх. Там всё ещё светилось непрочитанное сообщение от Дениса:
«Брат, я договорился. Завтра в 14:00 у нотариуса. Пришлёшь до обеда? Очень надеюсь на тебя».
Он потянулся к телефону, но рука замерла в воздухе.
– Мне нужно подумать, – сказал он наконец.
– Думай, – кивнула Жанна. – Но решение должно быть принято сегодня. До полуночи. Или я начинаю собирать вещи.
Она развернулась и вышла из кухни. Тихо, без хлопанья дверью. Только лёгкий скрип половицы в коридоре.
Сергей остался один.
Он сел обратно на стул, поставил локти на стол и сжал голову руками. В висках стучало. Где-то в глубине сознания крутилась мысль, которую он старательно отгонял уже несколько лет:
«А ведь она права».
Но тут же поднималась другая, привычная, почти родная:
«Он же брат. Единственный. Если не я – то кто?»
Телефон завибрировал. Новое сообщение. Сергей даже не посмотрел – и так знал, от кого.
Дождь за окном усилился. Теперь капли стучали по подоконнику быстро и настойчиво, словно кто-то нетерпеливо барабанил в стекло, требуя открыть.
А в соседней комнате тихо плакала Сонечка – видимо, проснулась от напряжённых голосов взрослых.
Сергей закрыл глаза.
В этот момент он впервые по-настоящему понял, что развилка, на которой он стоял последние годы, превратилась в тупик. И что дальше – уже не получится идти по двум дорогам одновременно.
Он медленно потянулся к телефону и открыл чат с братом.
Пальцы долго висели над клавиатурой.
Потом он начал набирать текст.
Но не тот, который ждал Денис. Совсем другой.
– Я не переведу, – написал Сергей и нажал отправить, прежде чем успел передумать.
Сообщение ушло. Экран мигнул, и через три секунды появились три точки – Денис набирает ответ. Сергей положил телефон экраном вниз и сжал ладони так сильно, что ногти впились в кожу.
В гостиной тихо играла ночная лампа. Сонечка снова уснула – Жанна, видимо, уже укачала её. Из детской доносился едва слышный шорох – жена перекладывала вещи в комоде. Не собирала чемодан. Пока только перекладывала. Это был её способ дать понять: время ещё есть, но оно тает.
Сергей встал и подошёл к двери детской. Постучал тихо, двумя костяшками.
– Войди, – раздался приглушённый голос.
Жанна сидела на краю кроватки, гладила спящую дочку по голове. Свет от ночника падал на её лицо мягкими тенями, и в этот момент она выглядела невероятно усталой. Не злой. Не решительной. Просто очень-очень усталой.
– Я написал ему, что не дам денег, – сказал Сергей, оставаясь в дверях.
Жанна медленно подняла взгляд. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
– И что он ответил? – спросила она наконец.
– Пока ничего. Три точки были, потом исчезли.
Она кивнула, словно это ничего не значило. Вернее – словно это значило ровно то, чего она и ждала.
– Он позвонит, – сказала она спокойно. – Или приедет. Как всегда.
Сергей прислонился к косяку.
– Я знаю.
– И что ты сделаешь, когда он приедет?
– Скажу то же самое. Только в лицо.
Жанна чуть наклонила голову, изучая его.
– Ты правда готов?
– Нет, – честно ответил он. – Но я уже устал притворяться, что это нормально.
Она не улыбнулась. Только чуть расслабились плечи.
– Тогда иди спать, – тихо сказала она. – Завтра будет тяжёлый день.
Сергей кивнул и закрыл дверь.
Телефон в кармане завибрировал. Он даже не стал смотреть. Знал, что там.
На следующее утро Денис приехал без предупреждения.
Сергей как раз варил кофе, когда в домофон позвонили. Жанна, уже одетая для работы, замерла в коридоре с сумкой через плечо.
– Это он, – сказала она без вопросительного знака.
Сергей молча кивнул и пошёл открывать.
Денис стоял на площадке в той же чёрной куртке, что и год назад, когда приезжал «всего на пару дней» и остался на три недели. Волосы растрёпаны, под глазами тени, но улыбка – всё та же, чуть виноватая, чуть мальчишеская.
– Привет, брат, – сказал он, делая шаг вперёд, словно собираясь обняться.
Сергей не двинулся с места.
– Заходи, – произнёс он ровно.
Денис вошёл, бросил быстрый взгляд по сторонам.
– Сонечка спит ещё?
– Уже проснулась. Жанна собирается в садик её отводить.
Денис кивнул, но улыбка медленно сползла с лица. Он почувствовал перемену в воздухе.
Они прошли на кухню. Жанна как раз выходила из детской с Сонечкой на руках. Девочка сонно тёрла глаза и, увидев дядю, радостно потянулась:
– Дядя Деня!
Денис широко улыбнулся, протянул руки:
– Иди к дяде, моя хорошая!
Но Жанна мягко, но твёрдо развернула дочку к себе.
– Мы опаздываем, солнышко. Скажи дяде «пока».
Сонечка немного растерялась, но послушно помахала ручкой:
– Пока, дядя Деня…
Жанна вышла, не сказав ни слова. Дверь закрылась с тихим щелчком.
На кухне повисла тишина.
Денис опустил руки.
– Что происходит? – спросил он тихо.
Сергей налил себе кофе. Предлагать гостю не стал.
– Я не переведу тебе деньги, – сказал он. – Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё.
Денис смотрел на него несколько секунд, словно ждал, что сейчас последует «шучу» или «конечно переведу, просто шучу».
Потом медленно сел за стол.
– Ты серьёзно?
– Да.
– Брат… – Денис провёл ладонью по лицу. – Ты же понимаешь, что это не просто «одолжить». Это мой шанс. Реальный шанс. Я нашёл помещение под мастерскую, уже договорился с арендодателем, даже задаток внёс…
– Из каких денег? – перебил Сергей.
Денис замялся.
– Ну… занял у ребят. Немного. Под честное слово.
Сергей поставил кружку на стол. Звук получился громче, чем он хотел.
– То есть ты уже занял под мой будущий перевод?
– Я был уверен, что ты не откажешь, – голос Дениса стал тише. – Ты же всегда…
– Всегда, – кивнул Сергей. – Именно поэтому мы сейчас здесь.
Он сел напротив.
– Давай посчитаем, Ден. Честно. Без «я потом верну». Сколько всего ты у меня взял за эти годы?
Денис отвёл взгляд.
– Ну… где-то…
– Четыреста шестьдесят тысяч, – подсказал Сергей. – Плюс ещё сто восемьдесят, которые ты брал у родителей до того, как они умерли. Итого больше шестисот. Ты хоть раз вернул полную сумму?
– Я старался, Серёж… – начал Денис.
– Старался, – эхом повторил Сергей. – А теперь послушай меня внимательно. Я не злюсь. Я просто устал. У меня жена, которая уже готова уйти. У меня дочь, которой скоро в школу, и я не знаю, смогу ли оплатить ей нормальную подготовку. У меня кредит на квартиру, который мы тянем вдвоём. И каждый раз, когда я даю тебе деньги, я отнимаю их у своей семьи.
Денис молчал. Впервые за все эти годы он не перебивал, не оправдывался, не переводил разговор на «ты не понимаешь, как мне тяжело».
– Я думал… – начал он наконец, – что ты единственный, кто у меня остался.
– Я и есть единственный, – тихо сказал Сергей. – Поэтому я и говорю тебе «нет». Потому что, если я продолжу тебя вытаскивать – я потеряю свою семью. А потом потеряю и тебя. Потому что ты перестанешь меня уважать. И сам перестанешь себя уважать.
Денис долго смотрел в стол. Потом поднял глаза – они были красными.
– И что мне теперь делать?
– То же, что делают все взрослые люди, когда попадают в яму, – ответил Сергей. – Выбираться. Самому. Без чужих денег.
Денис кивнул – медленно, словно соглашаясь с неизбежным.
– Я… я верну всё, – сказал он. – Не сразу. Но верну.
– Хорошо, – кивнул Сергей. – Когда сможешь – вернёшь. Но больше не проси.
Денис встал. Куртка вдруг стала ему велика – или это плечи опустились.
– Я поеду, – сказал он. – Извини, что приехал без предупреждения.
Сергей тоже поднялся.
– Ден.
Брат обернулся в дверях.
– Если действительно захочешь начать всё по-честному – приходи. Без просьб. Просто приходи. Посидим, поговорим. Я не хочу тебя терять. Но я больше не хочу быть твоим банком.
Денис кивнул – коротко, резко. Потом вышел.
Дверь закрылась.
Сергей стоял посреди кухни и слушал, как стихают шаги в подъезде. Потом подошёл к окну. Денис вышел из подъезда, поднял воротник и быстро пошёл к остановке. Ни разу не оглянулся.
Сергей достал телефон и набрал Жанну.
Она ответила после второго гудка.
– Ну? – спросила она вместо приветствия.
– Он ушёл, – сказал Сергей. – Я всё сказал.
В трубке повисла тишина. Потом Жанна тихо выдохнула.
– Я сейчас вернусь, – сказала она. – Сонечку оставлю у бабушки до вечера. Нам нужно поговорить.
– Хорошо, – ответил он.
Он положил трубку и впервые за долгое время почувствовал, что может дышать полной грудью.
Но в глубине души он знал: это только начало. Потому что Денис ещё вернётся. Может, через месяц. Может, через полгода. С новой идеей, с новой «последней надеждой». И тогда придётся выбирать снова.
Только теперь он уже знал, что выберет.
Жанна вернулась через сорок минут. Вошла тихо, поставила сумку на полку в прихожей, сняла пальто и ботинки. Сергей ждал её в гостиной, сидя на диване с кружкой остывшего чая в руках. Когда она появилась в дверном проёме, он поставил кружку на столик и поднялся.
Они стояли друг напротив друга несколько секунд, не говоря ни слова. Потом Жанна подошла ближе и просто обняла его – крепко, всем телом, уткнувшись лицом в его плечо. Сергей обнял её в ответ, чувствуя, как напряжение последних дней медленно уходит из её спины.
– Спасибо, – прошептала она.
– Я должен был это сделать давно, – ответил он, не отпуская.
Они сели на диван. Жанна подтянула колени к груди, обхватила их руками.
– И что теперь? – спросила она.
– Теперь будем жить дальше. Без долгов перед ним. Без постоянного ожидания следующей просьбы.
Она кивнула.
– А если он всё-таки придёт снова? С новой историей?
Сергей помолчал, глядя в окно. Дождь уже кончился, и по стеклу медленно сползали последние капли.
– Тогда я скажу ему то же самое. Только спокойнее. И предложу помощь другого рода. Если захочет – помогу составить план, найти нормальную работу, разобраться с долгами. Но денег больше не будет. Никогда.
Жанна посмотрела на него внимательно.
– Ты правда сможешь?
– Смогу, – ответил он. – Потому что сегодня утром понял одну вещь. Если я продолжу выбирать его – я потеряю тебя. А тебя я терять не хочу. Ни тебя, ни Сонечку, ни нашу жизнь.
Она протянула руку и взяла его ладонь в свою.
– Я тоже не хочу тебя терять. Но мне нужно было знать, что ты выберешь нас. Не из страха, что я уйду. А потому что сам так решил.
– Я сам так решил, – тихо сказал он.
Они посидели ещё немного в тишине. Потом Жанна встала.
– Пойду заберу Сонечку. А ты пока подумай, что мы будем делать с этими деньгами, которые остались.
Сергей улыбнулся впервые за весь день.
– Уже подумал. Положим на отдельный счёт. Только на дом. И больше никто не будет знать, сколько там лежит. Даже я не буду смотреть баланс каждый день.
– Хорошо, – кивнула она. – И ещё… давай в этом месяце съездим куда-нибудь вдвоём. Хоть на два дня. Без телефона. Без сообщений. Просто мы.
– Договорились.
Она наклонилась и поцеловала его – коротко, но тепло.
– Я люблю тебя, Серёж.
– И я тебя.
Жанна ушла за дочкой.
Сергей остался один в квартире. Подошёл к окну, открыл форточку. В комнату ворвался свежий, влажный воздух – пахло мокрым асфальтом и опавшими листьями. Где-то вдалеке проехала машина, заиграла музыка из открытого окна соседнего дома.
Он достал телефон и открыл банковское приложение. Перевёл остаток сбережений на тот самый отдельный накопительный счёт, который они открыли полгода назад «на всякий случай». Поставил ограничение на снятие – без подтверждения обоих супругов деньги не тронуть.
Потом написал короткое сообщение Денису:
«Ден, если решишь начинать заново – я рядом. Но по-другому. Без переводов. Позвони, когда будешь готов говорить серьёзно. Береги себя».
Отправил.
Ответа не ждал. Знал, что придёт не скоро. Может, через неделю. Может, через год. А может, и никогда.
Но впервые за много лет это его не пугало.
Вечером они втроём сидели за столом. Сонечка рассказывала, как сегодня в садике лепила из пластилина домик с трубой и дымом. Жанна слушала, улыбалась, иногда поправляла дочке волосы. Сергей смотрел на них и думал, что именно этого момента он боялся лишиться больше всего.
После ужина, когда Сонечка уже спала, они с Жанной вышли на балкон. Ночь была прохладной, но ясной – звёзды хорошо видны даже в городе.
Жанна прислонилась к перилам.
– Знаешь, я сегодня весь день думала… Если бы ты перевёл ему эти деньги – я бы ушла. Не из злости. А потому что поняла бы: я для тебя всегда буду на втором месте. И это сломало бы меня.
Сергей встал рядом, обнял её за плечи.
– А теперь?
– Теперь я знаю, что на первом месте – мы. И это… это как будто снова можно дышать.
Он поцеловал её в висок.
– Мы справимся.
– Справимся, – согласилась она.
Они стояли так долго, глядя на огни ночного города. Где-то далеко прогудел поезд. В соседней квартире кто-то тихо смеялся. Обычная жизнь продолжалась.
А они наконец-то почувствовали, что эта жизнь – их собственная. Без чужих долгов, без вечного чувства вины, без необходимости оправдываться перед кем-то, кроме самих себя. И этого оказалось достаточно.
Рекомендуем: