В первые годы после окончания университета мои тренировки в основном проходили в Кобукане школы Эйсин-гидзюку по понедельникам, средам и пятницам, а также один–два раза в неделю в додзё Нома. Я окончил университет, твёрдо решив посвятить себя подлинному кендо, однако затем последовали аспирантура, работа в Токийском университете науки, а в 29 лет мой отец перенёс мозговой тромбоз, и мои двадцатые годы прошли в постоянной занятости.
Начиная с тридцатилетнего возраста я вступил в ученические отношения с Ямаути-сенсеем и до пятидесяти лет, пока не заболел болезнью поясницы, регулярно - два–три раза в неделю посещал додзё Нома. В 55 лет я возобновил занятия, но в последнее время из-за коронавируса не могу туда ходить, и это очень огорчает.
С додзё Нома у меня связаны и другие хорошие воспоминания, помимо самих тренировок. После утренней тренировки, выйдя из бани, Огава Тютаро:-сенсей всегда около тридцати минут беседовал за чаем в комнате наставников. Я был самым молодым, поэтому сидел в сейдза на деревянном полу в раздевалке и слушал его рассказы.
Огава-сенсей часто говорил о «мусин» (бессердечности, пустоте ума) и «муга» (отсутствии эго), однако тогда эти темы были для меня непривычны. Более того, мне казалось невозможным существование поединка в состоянии «удара без мысли» или «состояния отсутствия эго». Я задавался вопросом, что же это такое, и купил в книжном магазине одну книгу «Психология отсутствия эго» Сигэо Окамото, изданную в 1976 году (51 год Сёва). Тогда мне было 26 лет. Поскольку это была не моя специальность, книга оказалась трудной для понимания. В то время я искал материалы по женскому кендо и потому одновременно приобрёл книги из той же серии современной психологии «Психология половых различий» и «Женская психология», которые в основном и читал.
Однако примерно к сорока годам я начал ощущать ослабление мышечной силы и задумался о том, как компенсировать скорость и мощь. Я пришёл к выводу, что в кендо необходима психология, и снова взялся за чтение «Психологии отсутствия эго». Тогда я понял, что именно об этом говорил Огава-сенсей.
Но Огава-сенсей в возрасте девяноста лет перестал приходить в додзё Нома и на следующий год скончался в 91 год. Больше я уже не мог услышать разговоров о «мусин» и «муга». Сейчас я думаю, что следовало тогда внимательнее слушать, но уже поздно. Даже в 71 год я всё ещё не понимаю этого до конца. С этого момента и далее мой путь - это тренировка в поисках «мусин» и «муга».
Читая «Психологию отсутствия эго» сейчас, я почерпнул из неё иное, новое понимание. Там приводится цитата из «Кагами но хана» Дзэами:
«В нашей школе есть одно изречение, объединяющее все добродетели: “初心忘るべからず” - “Нельзя забывать начальный дух”. У этих слов есть три устных наставления».
Под «начальным духом» понимается чистое, неискушённое сердце и смиренный ум. Именно это становится движущей силой тренировки и её отправной точкой. Повторение этого ведёт к достижению сокровенной сути пути искусства, а в конечном итоге и сама жизнь человека достигает глубины так подытоживает автор.
Тогда я задумался: что же такое «начальный дух»? Мне кажется, что это не момент, когда впервые берёшь в руки синай. Скорее, по мере накопления практики и тренировки сердце постепенно определяет своё направление. Это то состояние ума, которое возникает, когда ставишь перед собой цель, принимаешь решение и готовишься к ней, или когда с увлечением и страстью погружаешься во что-то. Я считаю, что именно это и есть «начальный дух».
Если это так, то мой «начальный дух» - это момент, когда я сделал шаг в общественную жизнь с намерением «стремиться к подлинному кендо», но я всё ещё нахожусь на середине пути. Если проводить аналогию с наукой и исследованиями, то понятным примером служит книга Макса Вебера «Наука как призвание» (издательство Иванами).
«Такое состояние самадхи, которое для третьих лиц выглядит почти нелепым, такая страсть, при которой, забыв обо всём, человек погружается в получение интерпретации, считая: “Вот это место в одном манускрипте вечная проблема, не решённая на протяжении тысяч лет”, без подобного настроя человек не пригоден для науки» (стр. 22–23), пишет он весьма сурово.
Разве не то же самое и в кендо? От того, выполняются ли ежедневные тренировки с желанием или без него, за долгие годы возникает большая разница. Поначалу можно быть неловким, но если по-настоящему взяться за дело, оно становится любимым. А если так значит, всё получилось.
Если с правильной техникой и правильным настроем с энтузиазмом накапливать практику, «правильное кендо» постепенно станет частью тебя. Даже если взять одни лишь субури: если без перерыва повторять такие упражнения и тренировку техник, как описано в «Весточках Сёрай-ана: метод тренировок Эйсин-рю», то постепенно формируются работа ног и тела, укрепляется корпус.
На следующем этапе работа ног и тела начинает меняться в зависимости от предполагаемого типа соперника. Так, в соответствии с собственным телосложением, физической силой и двигательными способностями, формируются подходящие техники. В этом и заключается подлинная закалка.
Именно так осуществляется искреннее стремление, глядя в корень и истоки кендо, о которых отец всегда говорил: «Старые школы - это исток кендо». Эти слова кажутся расплывчатыми и трудноуловимыми, но если оттачивать метод тренировок Эйсин-рю, кендо приобретает широту. Это не только линейное движение, как в современном кендо: при желании становятся возможны движения во всех направлениях не только вперёд и назад, вправо и влево.
Если в поединке можно учитывать возраст соперника, его пол, индивидуальность и привычки, тело начинает двигаться гораздо свободнее.
Если, изобретая такие способы тренировок, искренне и без остатка посвящать им себя, впоследствии не останется сожалений. Ведь всё, что ты отработал собственным трудом, становится частью тебя… Это делается не ради других, а ради собственного совершенствования. И не ради положения, славы или денег. В этом и состоит путь тренировки в кендо.
Однако пока я был погружён в кендо, все виды спорта стали походить на олимпийские дисциплины. Незаметно результаты оказались в центре внимания, а оценка стала зависеть от цвета медали. Поэтому при плохом результате спортсмена безжалостно критикуют. А если медаль завоёвана, человек надолго оказывается связан с её цветом или цепляется за неё, перестаёт прилагать усилия и незаметно его сердце меняется.
Истинная, изначальная цель кендо заключается в чистой закалке, и именно в этом состоит его ценность. Сегодня по всей Японии можно видеть людей в 70, 80 и 90 лет, которые ежедневно прилагают усилия. Перед нами повсюду образы «пожизненной закалки», «пожизненной тренировки», «кендо всей жизни».
Мы тренируемся, ставя целью шаг за шагом становиться лучше: вчера - сегодня, сегодня - завтра, завтра - через неделю. Если вдуматься, кендо - это повторение «начального духа» на протяжении всей жизни.