— Игорек, жена твоя опять не скинула мне денег на бассейн! — вопила в трубку Валентина Петровна, даже не поздоровавшись. — Уже третий месяц тянет! Я что, должна сама за внука платить?
Я стояла на кухне и прекрасно слышала каждое слово. Игорь включил громкую связь — как всегда, когда звонила мамочка.
— Мам, сейчас разберемся, — устало протянул муж, потирая переносицу.
— Разберемся, разберемся! — передразнила свекровь. — Уже полгода разбираетесь! То на садик денег нет, то на секции! А я что, богатая? На пенсию живу!
Я молча налила себе чай. Руки дрожали от злости.
— Валентина Петровна, — спокойно сказала я, подходя ближе к телефону. — Вы же сами настояли, чтобы Тимофей ходил в этот элитный бассейн. Мы предлагали муниципальный — там бесплатно.
— Ага! Чтобы мой внук с кем попало плавал? — фыркнула она. — В муниципальном одни простолюдины! Нет уж, приличным людям — приличные условия!
— Тогда приличным людям и оплачивать, — отрезала я.
Повисла тяжелая пауза.
— Игорь! — голос свекрови поднялся на октаву. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?! Я — твоя мать!
— Лен, ну хватит, — поморщился муж. — Мам, мы скинем сегодня.
— Скинем? — переспросила я. — Откуда деньги, интересно? У нас ипотека, кредит на машину, садик Тимошкин. Или ты хочешь, чтобы мы перестали есть?
— Лена права, мам, — неуверенно начал Игорь. — У нас правда сейчас туго...
— Туго! — взвизгнула Валентина Петровна. — А у меня что, денежный станок? Я уже полгода вожу Тимошу три раза в неделю! НА такси трачусь, время свое трачу! А теперь еще и за секцию платить должна?
— Мы не просили вас его возить, — напомнила я. — Я сама готова отводить после работы.
— После работы! — передразнила свекровь. — Занятия в шесть вечера! Ты в офисе до семи сидишь! Хорошая мать называется!
Я сжала кружку так, что побелели костяшки пальцев.
— Валентина Петровна, я работаю, чтобы у вашего внука была еда, одежда и игрушки. Если это делает меня плохой матерью — извините.
— Вот именно — работаешь! — не унималась она. — А бабушка пусть за твоего ребенка отдувается! Я уже Игорька вырастила, между прочим! Думала, на пенсии отдохну!
— Мам, ну прекрати, — попросил Игорь. — Мы же тебе не навязываем...
— Не навязываете?! А кто звонил в слезах, когда няню искали? Кто умолял посидеть с температурящим ребенком? Память совсем короткая!
Я поставила чашку на стол.
— Хорошо, — сказала я ровным голосом. — С завтрашнего дня Тимофей в бассейн не ходит. Проблема решена.
— Что?! — хором воскликнули Игорь и Валентина Петровна.
— Вы правильно расслышали, — продолжила я. — Раз мы не можем себе позволить элитный бассейн, а муниципальный не подходит — значит, обойдемся без плавания.
— Лена, ты что несешь? — нахмурился муж. — Ребенку полезно!
— Тогда пусть бабушка оплачивает. Или ты из своей зарплаты выделишь. Я устала обслуживать амбиции твоей мамы.
— Амбиции?! — завопила Валентина Петровна. — Игорь, ты слышишь?! Она меня оскорбляет!
— Никто вас не оскорбляет, — устало сказала я. — Просто я предлагаю честный расклад: хотите для внука элитный бассейн — оплачивайте сами. Не хотите — идем в муниципальный. Или вообще не ходим.
— Ты! Ты специально! — захлебывалась свекровь. — Ты хочешь поссорить меня с сыном!
— Я хочу, чтобы мой семейный бюджет перестали расходовать на то, без чего можно обойтись, — отрезала я.
— Игорь! — взвыла она. — Ну скажи ей что-нибудь!
Муж беспомощно развел руками.
— Мам, может, правда... в муниципальный? Я слышал, там хорошие тренеры...
— Предатель! — выдохнула Валентина Петровна. — Я для тебя всю жизнь положила! Одна растила! В институт устроила! Квартиру помогла купить! А ты... ты теперь на ее стороне!
— Мам, при чем тут стороны? — растерялся Игорь.
— При том! — отрубила она. — Выбирай: или я, или она!
Я усмехнулась. Классический прием.
— Валентина Петровна, — сказала я сладким голосом. — Не надо ставить Игоря в такое положение. Он вас очень любит. Но у него есть своя семья.
— Своя семья! — презрительно фыркнула свекровь. — Я ему семья! Я — мать! А ты так... прилипала!
— Мам! — возмутился Игорь. — Ты о чем вообще?
— Я правду говорю! — не унималась она. — Прилипла к моему сыну, родила ребенка — и теперь командуешь! А я, значит, никто!
Я глубоко вдохнула. Спокойствие. Только спокойствие.
— Игорь, — обратилась я к мужу. — У тебя есть ровно три минуты, чтобы решить: либо твоя мать перестает хамить мне, либо я собираю вещи и уезжаю к родителям. С Тимофеем.
— Что?! — побледнел он.
— Ты слышала, Игорек?! — ликующе воскликнула Валентина Петровна. — Вот она, показала истинное лицо! Шантажирует! Ребенком шантажирует!
— Это не шантаж, — ровно сказала я. — Это граница. Я семь лет терплю ваши выпады, Валентина Петровна. Семь лет выслушиваю, какая я плохая жена, мать и хозяйка. Семь лет оправдываюсь за то, что работаю, за то, что устаю, за то, что не готовлю борщи по вашим рецептам. Хватит.
— Лен... — начал Игорь.
— Не "Лен", — перебила я. — Либо ты прямо сейчас объяснишь своей матери, что я — твоя жена и мать твоего ребенка, и мне нужно уважение. Либо я ухожу.
Повисла мертвая тишина.
— Игорь! — взвизгнула свекровь. — Ты же не позволишь ей так со мной?!
Муж молчал, растерянно глядя на меня.
— Две минуты, — напомнила я.
— Игорек! — голос Валентины Петровны дрожал. — Сыночек, ну что ты молчишь?!
Игорь закрыл глаза, потер виски.
— Мам, — медленно произнес он. — Лена права. Ты... ты иногда перегибаешь.
— Что?! — задохнулась свекровь.
— Ты правда слишком много себе позволяешь, — продолжил он тише. — Лена — хорошая жена. И мать. Она много работает, устает, но всегда...
— Предатель! — прорыдала Валентина Петровна. — Ты! Ты выбрал ее вместо меня!
— Мам, я не выбираю...
— Выбрал! — всхлипывала она. — Я! Я столько для тебя сделала! А ты... Как ты мог?
И она повесила трубку.
Игорь обреченно посмотрел на телефон.
— Ты как? — устало спросила я.
— Лен, она сейчас рыдает, наверное, — пробормотал он.
— И что ты хочешь? Чтобы я извинилась? За то, что потребовала элементарного уважения?
— Нет, но... она же мама...
— Именно, — кивнула я. — Она — мама. Взрослая женщина. Которая должна понимать границы.
Телефон снова зазвонил.
— Игорь! — заплаканный голос Валентины Петровны прорезался сквозь динамик. — У меня! У меня давление подскочило! Триста на сто!
— Мам, ты лекарство прими...
— Не могу! Руки трясутся! Игорек, приезжай! Мне плохо!
Я закатила глаза.
— Классика жанра, — пробормотала я.
— Лен, ей правда может быть плохо, — забеспокоился Игорь.
— Конечно, может, — согласилась я. — Специально накрутила себя.
— Игорек! — голос свекрови слабел. — Я... я сейчас упаду, кажется...
— Мам, я сейчас приеду! — заторопился муж, хватая ключи.
— Конечно, — кивнула я. — Беги к мамочке. Только предупреждаю: когда вернешься, мы серьезно поговорим.
Он замер на пороге.
— О чем?
— О том, что я устала быть третьей в нашем браке, — спокойно сказала я. — Либо ты наконец научишься говорить матери "нет", либо я ухожу. Это не ультиматум. Это факт.
Игорь открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Лен, но она...
— Знаю, — перебила я. — Одна растила, в институт устроила, квартиру помогла купить. Слышала миллион раз. Но знаешь что? Мои родители тоже много для меня сделали. И они ни разу — ни разу! — не позволили себе хамить тебе. Подумай об этом.
Он постоял, потом развернулся и вышел.
Я допила остывший чай и набрала номер мамы.
— Привет, мам, — сказала я. — Можно к вам с Тимкой на недельку?
— Что случилось? — встревожилась мама.
— Разборки со свекровью вышли на финальную стадию, — вздохнула я. — Пора Игорю решать, с кем он живет.
— Лена, ты уверена?..
— Абсолютно, — твердо ответила я. — Я десять лет терпела. Хватит.
Через час я упаковала два чемодана. Тимофей спал, не подозревая о семейной драме.
Игорь вернулся к одиннадцати вечера.
— Она успокоилась? — спросила я, застегивая чемодан.
Он молча смотрел на сумки.
— Ты... правда уходишь?
— Я даю тебе время подумать, — объяснила я. — Неделю. Может, две. Подумай, какую семью ты хочешь. Ту, где жена — равноправный партнер. Или ту, где мама — главная женщина в твоей жизни.
— Лен, это глупо...
— Нет, — перебила я. — Это честно. Я устала притворяться, что меня устраивает такое положение дел. Мне тридцать два. Я не собираюсь до пенсии отчитываться перед твоей мамой за каждый рубль.
Он опустился на диван.
— Она плакала, — тихо сказал он. — Говорила, что я ее предал.
— И?
— И... ничего, — вздохнул Игорь. — Потом успокоилась. Чай попила. Сказала, что больше никогда не будет мне звонить.
— До следующего раза, — усмехнулась я. — Игорь, послушай. Твоя мама — хороший человек. По-своему. Но она не может отпустить тебя. А ты не можешь вырасти. И пока это не изменится — у нас нет будущего.
— А что мне делать? — беспомощно спросил он.
— Вырасти, — просто ответила я. — Стать мужчиной, а не мальчиком. Научиться защищать свою семью. Даже от собственной матери, если она переходит границы.
Я взяла сумки и направилась к двери.
— Позвонишь, когда решишь, — бросила я через плечо.
И вышла.