Пятого ноября 1796 года (по новому стилю – 16-го) ничто не предвещало трагедии. Екатерина, как обычно, выпила утренний кофе, задержалась у зеркала в гардеробной. Затем удалилась в так называемую "туалетную комнату" – не путайте с современным значением этого слова. В XVIII веке так называли изящное пространство, где императрицы приводили себя в порядок перед выходом.
Камердинер Тюльин забеспокоился, когда государыня не появлялась слишком долго. Первая мысль – может, она покинула дворец через другой выход? Но нет, верхняя одежда лежала на месте, а Екатерина всегда одевалась самостоятельно, без помощи прислуги. Тюльин решился заглянуть в гардеробную.
То, что он увидел, заставило бы похолодеть сердце любого - императрица лежала на полу без движения. Граф Ф.В. Ростопчин позже описывал, что лицо пылало неестественным багрянцем, из груди вырывались тяжёлые хрипы.
Поднять её не смогли – годы взяли своё, фигура императрицы располнела. Пришлось положить прямо на пол матрас, стянутый с софы. Срочно вызвали лейб-медика Джона Сэмюэля Роджерсона, англичанина на русской службе. Диагноз прозвучал как приговор: апоплексический удар, то есть инсульт в современной терминологии.
Роджерсон пустил кровь и приложил к ногам шпанских мушек – стандартная практика того времени, которая, увы, вряд ли могла помочь. Иерей Иоанн Полисадов в своих записках "Глухая исповедь" вспоминал, как преосвященный Гавриил прибыл со священниками для совершения последних обрядов.
Когда известие дошло до Павла Петровича, он, по свидетельствам современников, сначала испугался – не западня ли это, не хотят ли его схватить? Но убедившись в серьёзности ситуации, наследник престола не скрывал радости. Отношения матери и сына были настолько испорчены, что смерть Екатерины для него значила не утрату, а долгожданную возможность взойти на трон.
Императрица так и не пришла в сознание. Жизнь покинула её тело в тот же день.
Вместе навеки
Казалось бы, после всех конфликтов, после подозрений в том, что Екатерина была причастна к гибели Петра III, Павел должен был похоронить мать отдельно. Но нет – он распорядился положить её рядом с отцом.
Возможно, в этом жесте было больше демонстративности, чем любви. Павел приказал вскрыть склеп Петра III и возложил корону на его череп – символический акт, который будто говорил: "Отец, я всё исправлю". Супруги, разделённые при жизни, обрели общий покой в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.
Во время похоронной процессии случился эпизод, который многие трактуют как финальное унижение матери. Когда несли короны Петра III и Екатерины II, их носильщики столкнулись. Павел тут же потребовал, чтобы корона отца шла впереди. Для людей той эпохи это был вопиющий акт неуважения к памяти почившей императрицы.
Что на самом деле произошло?
Официальная версия про инсульт выглядит наиболее правдоподобной. В 67 лет, с излишним весом, при образе жизни монархини рисков было предостаточно. Но конечно, в народе немедленно родились самые невероятные истории.
Одни шептались, что за два дня до кончины Екатерина увидела на троне собственного двойника – жуткое предзнаменование. Другие вспоминали, что незадолго до трагедии она наблюдала падение звезды, что также считалось дурным знаком.
Самая абсурдная версия та самая, с лошадью – не выдерживает никакой критики. Это типичная байка, рождённая в салонах Европы, где не любили сильную Россию и её не менее сильную императрицу.
Версии об отравлении или заговоре остались домыслами. Скорее всего, организм просто не справился с последствиями удара. Возможно, кровопускание, которое практиковал Роджерсон, только ускорило конец – в XVIII веке медицина ещё не понимала, что этот метод скорее вредит, чем помогает.
Для той эпохи 67 лет – солидный возраст. Екатерина пережила многих современников. Её похороны стали последним царским погребением уходящего века – символичный финал целой исторической главы.
Конец целой эпохи
Немецкая принцесса, приехавшая в Россию юной девушкой, стала императрицей, которая расширила границы империи, покровительствовала наукам и искусствам, переписывалась с Вольтером и Дидро, создала законодательную комиссию.
Её смерть оборвала нить преемственности идей Просвещения в России. Павел I пришёл к власти с совершенно иными взглядами, и страна развернулась в другую сторону. Это не было ни хорошо, ни плохо – просто закончилась екатерининская Россия и началась новая, павловская.
Стоя у её надгробия в Петропавловском соборе, понимаешь, что здесь лежит женщина, которая изменила ход российской истории. Не всё, что она делала, было правильным, не все её решения были гуманными. Но масштаб её личности и дел неоспорим.