Любовное настроение
С первого фильма ПТА задается вопросом о генезисе и целеполагании того чувства, которое люди привыкли называть любовью. Таким образом режиссер переосмысляет ромком и мелодраму. «Любовь, сбивающая с ног» неслучайно сводит воедино суперзвезду комедий Адама Сэндлера и героиню душераздирающего «Рассекая волны» Эмили Уотсон: их парадоксальная встреча вопреки логике и прагматике дает рождение неправдоподобному союзу двух противоположностей. Так же внешне дисгармоничны и разбалансированы пары модельера (Дэниел Дэй-Льюис) и его модели (Вики Крипс) в «Призрачной нити», тинейджера-актера (Купер Хоффман) и великовозрастной фотографини (Алана Хаим) в «Лакричной пицце».
Любовь в картинах ПТА не то, что в самом деле сбивает с ног, но дезориентирует, выводит человека из привычной системы координат и заставляет открыть себя — а заодно окружающий мир — заново. Это универсальный способ «остранения» привычной действительности, входная дверь в Страну Чудес или Зазеркалье абсурдных приключений. Недаром невероятные авантюры частного детектива (Хоакин Феникс) во «Врожденном пороке» начинаются с его встречи с бывшей возлюбленной. Да и войне миров и идеологий в «Битве за битвой» дает старт соперничество революционера (Леонардо Ди Каприо) с охранителем (Шон Пенн) за прекрасную и в равной степени коварную даму.
Вера в чудеса
«Это случается. Это то, что случается», — твердит себе герой «Магнолии», наблюдая невообразимое, даже для изобретательного голливудского кино, зрелище: дождь из лягушек. ПТА чужд мистике и фантастике, и, тем не менее, его картины всегда дают зрителю ощущение легкой сюрреальности — даже если ничего формально сказочного в кадре не происходит. Иногда режиссер достигает этого эффекта благодаря сложно устроенной калейдоскопической драматургии («Магнолия», «Врожденный порок»), иногда помогает нездешняя атмосфера («Нефть» — его фильм о допотопной, старой Америке, «Призрачная нить» — единственный, действие которого перенесено в Великобританию), используются неожиданные формалистические решения — камера и звук в «Любви, сбивающей с ног» буквально передают измененное состояние сознания влюбленного — и нарочитые сюжетные лакуны («Мастер»). Всегда в создании этой магии активно участвует музыка — от песен, в том числе хоровых, из «Магнолии» до умопомрачительных экспериментальных саундтреков Джонни Гринвуда.
Воплощенным чудом может оказаться и персонаж, как неординарно одаренный Дирк Дигглер в «Ночах в стиле буги», мальчик-всезнайка в «Магнолии» или моряк-алкоголик в «Мастере»: до трансцендентных истин они добираются напрямую, интуитивно, без видимого труда. Что-то подобное причастности к чуду, как членство в тайном обществе (постоянный лейтмотив ПТА), ощущает и зритель — будто с ним поделились секретным паролем, которыми набита под завязку «Битва за битвой».
Свобода как сверхзадача
«Битва за битвой», 2025 годWarner Bros. Pictures
«Знаешь, что такое свобода? Отсутствие страха. Как у Тома гребаного Круза», — объясняет в «Битве за битвой» насмерть перепуганному бывшему подпольщику его приятель по прозвищу Сенсей. И выталкивает того из машины на полном ходу. Фильмы ПТА поразительно свободны — будто не было десятилетий тщательно создававшихся профессиональных стандартов режиссуры, золотого века и Нового Голливуда, жанровой системы и возрастных рейтингов.
Как шкодливый и бесстрашный пацан — герой «Лакричной пиццы», — Андерсон нарушает все стандарты. Бросает сюжеты на полпути, пренебрегая кульминациями и комкая развязки. Превращает протагонистов и антагонистов в нелепых клоунов. Сбивает с толку длинными монологами и обходится вовсе без слов. Берет всемирно известных актеров и дает им роли, которые отныне станут их визитными карточками. Поражает аттракционами, вроде снятого единым кадром зачина «Ночей в стиле буги», дождя из лягушек в «Магнолии», пожара на нефтяной вышке в «Нефти», разрушения тюремной камеры в «Мастере», сцены с грузовиком в «Лакричной пицце» или вызывающей погони по волнистому шоссе в «Битве за битвой».
Это и есть его единственная американская мечта — фильмография как нерукотворная статуя Свободы.