Оля, получив тревожное сообщение от Анны об активизации Максима, поняла — время пассивного отвлечения прошло. Нужно было бить на опережение. Используя свои «случайные» визиты в госучреждения, она оставила ещё один след — запрос на получение архивной справки о браке, но не о своём, а о браке Максима и Анны. Формально это было бессмысленно, но создавало определённый шум в системе. Одновременно она через старые связи узнала о готовящейся проверке у Кирилла и передала ему информацию. Вместо того чтобы паниковать, Кирилл использовал это. Он аккуратно «подсветил» проверяющим несколько старых, уже закрытых проектов, связанных через посредников с фирмами-однодневками из окружения Максима. Не напрямую, но достаточно, чтобы у внимательного аудитора возникли вопросы, требующие расширения проверки.
Пока Максим думал, что загоняет Кирилла в угол, тот тихо разводил огонь в сторону самого Максима. Это была рискованная игра, но альтернативы не было.
Тем временем Анна работала с найденными дневниками. Вместе с Кириллом они составили план финального акта. Это не могло быть просто вручением папки с компроматом. Максим слишком виртуозно умел играть на публику, выворачивая любые обвинения в свою пользу. Нужно было лишить его этой публики и его главного оружия — тайны.
Они решили устроить собрание. Но не скандальное, а… презентационное. Анна написала короткие, обезличенные сообщения Ире, Оле и Кириллу с указанием времени и адреса: их собственной квартиры. «Приходите как гости. Всё решится». Для каждой она добавила персональный, но неявный код: для Иры — «с документами», для Оли — «с правдой», для Кирилла — «с расчётом».
Самое сложное было с Катей. Её нельзя было предупредить напрямую — это разрушило бы весь баланс. Но её присутствие было ключевым. Анна пошла на риск. Она знала, что Катя иногда заходит в их дом, когда Максима нет, под предлогом забрать что-то своё. Анна оставила на самом видном месте в прихожей, рядом с ключами Максима, один из его дневников. Не самый главный, а тот, где были расчёты по «проекту Ира» с циничными пометками на полях. Она положила его так, будто он случайно выпал из папки. Это была ловушка на любопытство Кати. Если она его возьмёт — она придёт. Чтобы либо защитить себя, либо… удовлетворить своё любопытство до конца.
Финальным штрихом Анна отправила Максиму сообщение, когда знала, что он на важной, несрочной встрече с потенциальными спонсорами своего нового «благотворительного фонда»: «Макс, дома срочные проблемы по тому же вопросу с бумагами. Нужно твое присутствие. Приезжай, как освободишься». Сообщение было срочным, но не истеричным. Достаточно, чтобы вывести его из равновесия и заставить приехать, но не настолько, чтобы он отменил встречу — его тщеславие не позволило бы ему показаться непрофессионалом. Он приедет позже. Как раз когда все соберутся.
Вечером, за час до назначенного времени, квартира наполнилась непривычной тишиной. Анна не готовила ужин, не суетилась. Она надела простое тёмное платье, собрала волосы в тугой пучок и расставила стулья в гостиной полукругом, как для небольшого совещания. В центре, на журнальном столике, лежала папка с дневниками.
Первой, ровно в назначенное время, пришла Ира. Она вошла, как на эшафот, бледная, с огромной сумкой, в которой, как Анна знала, были все оригиналы документов, которые та смогла вынести.
— Садись, Ира, — спокойно сказала Анна. — Положи сумку здесь. Сегодня она тебе не понадобится.
За ней, почти следом, вошли Оля и Кирилл. Они шли вместе, и между ними не было расстояния — их плечи почти соприкасались. Оля выглядела сосредоточенной, Кирилл — собранным и холодным, как скала.
Анна кивнула им, указывая на стулья. Компания собралась. Не хватало только двух главных персонажей.
Дверь снова открылась. На пороге стояла Катя. В руках у неё был тот самый дневник. Её лицо было маской вежливого интереса, но глаза, быстрые и острые, мгновенно оценили обстановку: Анна в центре, три её бывшие «проекта», собранные воедино, и пустой стул во главе полукруга. Для Максима.
— Катя, — Анна встретила её взгляд. — Рада, что ты нашла время. Проходи. Твоё место здесь.
Катя медленно вошла, не сводя с Анны глаз. В её удивлении не было страха. Был азарт. Она поняла, что игра вышла на финальный уровень, и её пригласили не как жертву, а как… зрителя? Или участника?
Она села на крайний стул, положив дневник на колени, и замерла в ожидании.
Все были в сборе. Оставался только режиссёр этого многолетнего спектакля. И он не заставил себя долго ждать. Через десять минут в квартире загремел ключ, и в прихожую, с лицом, помрачневшим от досады и раздражения, вошёл Максим.
— Анечка, что за экстренный… — он начал, шагнув в гостиную, и голос его оборвался.
Он замер на пороге, его взгляд скользнул по сидящим в полукруге женщинам: Ира, опустившая глаза, Оля, смотрящая на него с ледяной ненавистью, Катя с её нечитаемой улыбкой. И, наконец, Анна. Его Анна. Которая сидела прямо, спокойно, и смотрела на него не как преданная жена, а как… экзаменатор.
Наступила тишина, густая и звонкая. Ту самую тишину, что годами царила в этом доме, теперь наполняло новое, тяжёлое содержание.
— Проходи, Максим, — сказала Анна. Её голос был тихим, но он прозвучал в тишине с невероятной чёткостью. — Мы все тебя ждем. Пришло время подвести итоги твоего главного проекта.
