Продолжение: «Патрик» — наш талисман по технике безопасности
У нас в вымышленной роте был один персонаж. Не герой, не терминатор, не «я один против всех». А наоборот: человек, который как будто пришёл на войну по ошибке, как на собеседование в офис — и всё равно умудрился пройти, потому что в этом мире иногда берут не за навыки, а за то, что ты просто доехал. Такой Швейк в реале, даже внешне чем то похож на перса Гашека! Прочитайте Швейка пару раз!
Мы прозвали его Патрик.
Не потому что он из Ирландии. И не потому что «патриот». А потому что он был тупой, как Патрик из «Спанч Боба». Да, мультик смотрят все. Даже суровые вояки. Особенно суровые вояки. У суровых вояк вообще две формы отдыха: смотреть в стену и смотреть «Спанч Боба», потому что мозгу иногда надо в отпуск, а паспорта у него нет.
Патрик был лентяй, бездельник и ходячий тест на терпение. У него не получалось ничего. Вообще. Всё валилось из рук с такой стабильностью, что его можно было назначать эталоном гравитации. Если Патрик берёт в руки кружку — кружка заранее пишет завещание. Если Патрик получает задачу — задача заранее звонит маме попрощаться.
ЕЩЕ он главный паникер, который думает, что знает все!
Сначала ему пытались доверять что-то «простое». Потом — ещё проще. Потом ему доверили только одно: есть. И то, с оговорками.
Он должен был быть нашим «пассивным бойцом». Это когда ты никому не мешаешь — уже молодец. Вроде комнатного растения, только с формой и зарплатной картой. Его держали примерно по принципу: пусть лучше он сидит и жуёт, чем встанет и начнёт помогать.
Но даже в режиме «просто пожрать» Патрик умудрялся находить приключения.
НАПИШИТЕ В КОММЕНТАХ ЕСТЬ B В ВАШЕЙ ЖИЗНИ ТАКОЙ ПАТРИК????
Канистра керосина и человек-факел (почти)
Однажды Патрик опрокинул на себя канистру самолётного керосина.
Не на ботинки. Не на рукав. Не «чуть-чуть». А как в кино, где персонаж делает всё максимально неправильно, чтобы зритель схватился за голову. Только это кино было без дубля, без страховки и без зрителей — кроме нас, несчастных свидетелей.
Он стоял, моргал и выглядел так, будто не понимает, почему мир вдруг стал пахнуть аэропортом. Мы на него смотрели и думали одно: «Господи, только бы сейчас никто не решил закурить. Даже подумать о сигарете — и он вспыхнет от стыда».
Патрика отмывали и отчитывали так, как отчитывают не человека, а явление природы. Типа: «Ну нельзя же быть настолько…» — и дальше идут слова, которые в литературный жанр «сатирическая проза» обычно не пропускают.
Я его жалел (зря, но по-человечески)
А я его жалел. Потому что в любой мясорубке ты иногда видишь не «лентяя», а человека, который просто не тянет, но оказался не там и не с теми. И если у тебя осталось хоть чуть-чуть человечности — ты начинаешь делиться.
Я делился с ним кофе. Это, между прочим, серьёзно. Кофе там не напиток. Кофе — это валюта, доверие и психотерапия в порошке. Если ты делишься кофе — ты практически подписываешься: «я за тебя немного отвечаю, дурак».
И однажды я ему говорю:
— Слушай, Патрик… тебе бы книгу написать. Про то, как мы были в Сирии. У тебя получится. Не потому что ты талантливый, а потому что ты уникальный: ты единственный, кто выжил, не умея вообще ничего.
Он так на меня посмотрел, будто я предложил ему стать космонавтом на табуретке. Но идея ему понравилась. Патрик вообще любил идеи. Особенно те, где не надо ничего делать прямо сейчас.
Пиво за мой счёт: социальная программа «Поддержка Патрика»
После этого я ему иногда кидал деньги на пиво. Регулярно. Потому что Патрик не умел зарабатывать.
Не в смысле «тяжело». А буквально: у человека не включался внутренний механизм «сделай — получи». Он жил так, как будто Вселенная должна ему по умолчанию: еду, сигареты, деньги и уважение. В идеале — ещё и медаль «за трудности характера».
И вот я, значит, выступал в роли благотворительного фонда «Дай дураку на радость». Такой тыловой спонсор человеческой деградации. Мне казалось: ну ладно, пусть. Может, человеку иначе никак. Может, он хоть книжку напишет. Может, это его единственный шанс стать полезным без травм окружающим.
А потом он послал меня нафиг. На пустом месте.
И вот однажды — всё нормально, день как день, мир как мир, абсурд как абсурд — и Патрик на пустом месте послал меня нафиг.
Не «спасибо, брат, выручил». Не «извини, я на нервах». Не «погоди, не так понял». А просто — раз, и до свидания, меценат. Как будто я ему не кофе давал, а задолжал по ипотеке.
Я, честно, даже не сразу понял. Стою и думаю: это что сейчас было? Это он взрослеет? Это он проявил характер? Или у него опять что-то упало из рук — и он решил, что виноват я?
И вот тут мораль, конечно, простая, как армейская табуретка:
в таких местах дружба иногда появляется быстро, но так же быстро может превратиться в «ты мне никто». Потому что у людей там всё обостряется: страх, усталость, голод, зависть, чувство собственной никчёмности. А Патрик, как выяснилось, умел только одно — защищать свою никчёмность нападением.
И это предательство было даже не злое. Оно было бытовое. Тупое. Как он сам. Как если бы тебя укусила табуретка. Обидно не от боли — обидно от абсурда.
Такая вот «дружба»
Вот такая дружба: ты делишься кофе, подталкиваешь к книге, кидаешь на пиво, потому что «ну он же пацан, пропадёт» — а потом получаешь в ответ старое доброе «иди нафиг».
И ты понимаешь: в этой вымышленной Сирии страшнее всего не жара, не пыль и не ожидание. Страшнее всего — когда ты вдруг видишь, что человек внутри пустой. И ты эту пустоту пытался залить кофеином, жалостью и деньгами. А она не заливается. Она только булькает и воняет керосином.
ИТАК - «эпизоды Патрика»
Эпизоды Патрика (мини-сериал)
Серия 1. «Кадровый резерв Вселенной»
Патрик появился у нас так, будто его по ошибке загрузили вместе с гуманитаркой.
Документы есть, взгляд пустой, КПД как у сломанного фонарика: светит, но непонятно зачем.
Серия 2. «Позывной: диагноз»
Назвали его Патрик — не по паспорту, а по уровню интеллекта.
Да, «Спанч Боба» смотрят все. Даже суровые вояки. Особенно суровые вояки: у них психика тоже хочет домой.
Серия 3. «Руки-крюки: учебная тревога»
Ему давали «самое простое». Он превращал это в квест.
Если Патрику поручить держать дверь — дверь начнёт закрываться сама, от стыда.
Серия 4. «Оставить, чтобы только ел»
В какой-то момент командование приняло мудрое решение:
Патрика оставить исключительно для приёма пищи, чтобы он хотя бы в этой дисциплине не взорвал обстановку.
Серия 5. «Керосиновая ванна»
Патрик опрокинул на себя канистру самолётного керосина.
Не «чуть-чуть», а как будто решил стать талисманом техники безопасности: «Смотри, как делать нельзя — наглядно и с ароматом аэропорта».
Мы стояли и молча молились, чтобы никто даже не подумал о сигарете.
Серия 6. «Я его жалел»
Я, дурак, жалел Патрика. Делился кофе.
Кофе там — валюта, дружба и психотерапия в одном стакане, так что я, по сути, оформил над ним шефство без приказа.
Серия 7. «Пиши книгу, Патрик»
Я сказал ему: «Слушай, ты бы книгу написал — “Как выжить в Сирии, не умея ничего”».
Он загорелся. Не умом — идеей. Патрик вообще любил идеи: они не требуют навыков, только рот.
Серия 8. «Пиво — социальная поддержка»
Потом я регулярно кидал ему деньги на пиво, потому что он не умел зарабатывать.
У него талант другой: тратить. Причём так, будто спонсор — министерство добрых дел имени меня.
Серия 9. «Предательство на ровном месте»
И вот однажды, вообще без причины, он послал меня нафиг.
Не «спасибо», не «извини, сорвался» — просто: «иди».
Такая дружба: ты ему кофе, а он тебе — жизненный урок в жанре «не корми Патрика».
Серия 10. «Мораль для служебного пользования»
Патрик не стал лучше. Я — не стал умнее.
Зато вымысел стал реалистичнее: в таких местах люди иногда ломаются, а иногда просто показывают, что внутри было пусто с самого начала.