Вы наверняка слышали эти разговоры на кухнях, в соцсетях, в транспорте: «При Союзе на сто пятьдесят рублей жил – и не тужил! А сейчас на восемьдесят тысяч – концы с концами свести не могу». Цифры, казалось бы, налицо: если брать озвученный условный курс (1 советский рубль = примерно 250 рублей современных), то средняя зарплата в 150 рублей в СССР – это эквивалент 37 500 сегодняшних рублей. А у нас официальная средняя за 2025 год – 93 000! Получается, в два с половиной раза больше. Парадокс? Ошибка? Или ключ к пониманию фундаментальных изменений в самой природе экономики и общества? Давайте разбираться. Медленно, детально, без эмоциональных штампов.
И начнем с главного – с покупательной способности. Потому что важны не цифры на банковской карте, а то, что на эти цифры можно реально приобрести.
Цена хлеба и цена спокойствия: Две экономические реальности
Взглянем на базовый набор. 1979 год. Батон белого хлеба – 13-20 копеек. По нашему курсу – 32-50 современных рублей. Сегодня? В среднем 60-70 рублей. Кажется, разница не катастрофическая. Но давайте пойдем дальше.
- Килограмм говядины: 2 рубля (500 руб. эквивалент) против 700-900 руб. сегодня.
- Проезд в метро: 5 копеек (12.5 руб.) против 65-70 руб.
- Коммунальные платежи за квартиру: 10-15 рублей (2500-3750 руб.) против 8000-15000+.
Уже видна трещина. Но самое главное – не в абсолютных ценах. А в их стабильности. Тот самый факт, который вы упомянули: инфляция в 70-е была административно подавлена. Цены менялись раз в десятилетие, и это было событием. Рост на 3% за 10 лет – это ноль в современном понимании. Планируя бюджет, человек знал: зарплата от года к году растет (пусть и медленно), а корзина продуктов не дорожает. Это порождало феноменальное чувство базовой предсказуемости жизни. Не богатой – но предсказуемой. А что такое предсказуемость с точки зрения экономики поведения? Это снижение стресса, это возможность строить долгосрочные планы (пусть и скромные), это фундаментальное доверие к завтрашнему дню.
Теперь – 2025 год. Официальная инфляция более 5%, но по ключевым, чувствительным позициям (та самая рыба – +17%, хлеб – +11%) – она бьет в самое больное. Но и это – лишь вершина айсберга. Потому что помимо официальной, есть инфляция ожиданий и обязательств. О ней – дальше.
Невидимые статьи расхода: Что съедает 93 000 рублей?
Вот он, ключевой перелом между двумя эпохами. В СССР за те самые 150 рублей человек получал не просто «зарплату». Он получал комплексный социальный пакет, стоимость которого была колоссальна, но проходила «по ведомству государства», а не по его личному кошельку. Это была своего рода «натуральная оплата».
Что в него входило?
- Жилье. Квартира – не в собственности, но в пожизненном найме. Плата – символическая. Сегодня ипотека или аренда – это 20-50% дохода среднестатистического человека. Гигантская статья, которой в советском бюджете просто не существовало.
- Медицина. Бесплатная. Да, с дефицитом лекарств, с очередями, но система не требовала наличных расчетов в момент обращения. Сегодня? Да, есть ОМС. Но качественная стоматология, многие анализы, узкие специалисты, современные препараты – всё это выливается в тысячи и десятки тысяч рублей из кармана.
- Образование. От школы до вуза – бесплатно. Более того, стипендия в вузе часто позволяла скромно, но жить. Сегодня платное высшее – норма для многих семей, становящаяся многолетней кабалой.
- Отдых и досуг. Путевка в санаторий за 30% стоимости, пионерлагерь за копейки, дома культуры с кружками за символическую плату. Сегодня отдых – это конвертация накоплений в услугу, часто сопоставимая с покупкой хорошей бытовой техники.
- Гарантия занятости. Уволить было крайне сложно. Это давало не только социальный покой, но и экономическую устойчивость: кредитов не брали, жили по средствам, зная, что завтра поток дохода не иссякнет.
А теперь – внимание, главный мысленный эксперимент. Попробуйте перевести стоимость этого советского «соцпакета» в современные рыночные цены. Квартплата+ипотека, полная страховка семьи от всех медицинских рисков, оплата учебы ребенка, годовой абонемент на отдых… Что получится? Цифра, легко превышающая в те самые 93 000 рублей. Получается, советский гражданин де-факто получал значительно больше, но в неденежной форме. Его реальный совокупный доход был выше.
Сегодня же всё монетизировано. Зарплата – это не часть социального контракта, а цена вашего труда на рынке. И из этой цены вы должны сами купить себе и безопасность, и здоровье, и будущее детей. И это – титаническая финансовая ноша, порождающая хроническую тревогу. Отсюда и ощущение: денег вроде много, а жизнь – в тисках, жизнь – «хуже».
Информационный фон: Экономика внимания и чувство благополучия
Критически важный аспект – информационная политика. Да, в СССР она создавала «стабильный позитивный фон». Но дело не только в пропаганде. Дело в экономике дефицита внимания.
Тогда информационный поток был дозирован, одноканален. Он не продавал товары агрессивно (их и так не было), не нагнетал социальную конкуренцию, не демонстрировал ежесекундно эталоны жизни, недостижимые для большинства. Не было инстаграма с его «успешным успехом», не было рекламы кредитов на каждый чих, не было новостей, построенных на принципе «только плохие новости – это хорошие новости».
Сейчас же мы живем в перенасыщенном информационно-рекламном поле. Оно выполняет одну ключевую экономическую функцию: формирует искусственные потребности и обостряет чувство относительной депривации. Ты можешь быть сыт, одет, обут, иметь крышу над головой. Но тебе каждую минуту показывают, что ты недо-путешественник, недо-гаджетовладелец, недо-родитель (не купил ребенку последний айпад), недо-автомобилист. Реклама и соцсети продают не товары, а стиль жизни. И этот стиль для поддержания требует постоянных, растущих финансовых вливаний.
Советский человек сравнивал себя с соседом по бараку или по заводу – и чувствовал себя в общей массе. Современный человек вынужден сравнивать себя с глобальной лентой, с рекламными образами – и чувствует себя вечно отстающим, бедным, неуспешным. Это колоссальный психоэмоциональный налог, который тоже съедает часть благосостояния. Стресс, депрессия, выгорание – это не просто медицинские термины. Это факторы, снижающие продуктивность, ведущие к реальным финансовым потерям на лечении и восстановлении.
Итог: Не доходы, а риски
Так в чем же суть парадокса?
В СССР низкие денежные доходы компенсировались высокой степенью социальной защищенности и стабильности. Сегодня высокие денежные доходы (даже в пересчете) растворяются в необходимости самостоятельно оплачивать все жизненные риски в условиях агрессивной потребительской среды и высокой инфляции.
Раньше государство брало на себя риски (безработицы, болезни, беспризорности), распределяя их по коллективу и оплачивая это низкой зарплатой. Сегодня риски приватизированы, переложены на плечи каждого индивида. Зарплата – это и есть цена твоей личной борьбы с этими рисками. И ее часто не хватает.
Можно ли сказать, что жизнь тогда была лучше? Нет. Это неправда. Был дефицит, была несвобода, была технологическая отсталость. Но можно ли сказать, что жизнь была спокойнее и предсказуемее в экономическом смысле? Безусловно.
Поэтому ностальгия по «достатку при Союзе» – это на самом деле не ностальгия по колбасе по 2.20. Это ностальгия по управляемым рискам, по понятным правилам игры, по миру, где не всё имело денежную цену. Это тоска по экономике, которая не пыталась каждую секунду доказать тебе, что ты – недостаточно хорош и должен купить что-то еще, чтобы стать счастливее.
Мы зарабатываем больше в цифрах. Но мы живем в системе, которая требует от нас несравненно больших психических и финансовых затрат просто для поддержания базового социального статуса. И в этом – корень чувства, что живем мы, несмотря на все гаджеты и доступный фаст-фуд, – хуже. Потому что богатство – это не только количество вещей в доме. Это прежде всего ощущение защищенности и свободы от постоянной экономической тревоги.
Спасибо за лайки и подписку на канал!
Поблагодарить автора можно через донат. Кнопка доната справа под статьей, в шапке канала или по ссылке. Это не обязательно, но всегда приятно и мотивирует на фоне падения доходов от монетизации в Дзене.