Марина устроила Вову в кресле, поправляя ему маечку, когда сосед у окна тихо проговорил: «У меня аэрофобия». Голос его дрогнул. Марина посмотрела на его белые пальцы, вцепившиеся в подлокотники, и на своего сына, который уже стягивал носки. «А у меня вот он», — ответила она. Казалось, они оба оказались в своей личной ловушке.
Пока самолёт набирал высоту, мужчина замер, будто пытаясь не дышать. Вова же, наоборот, открывал мир: тыкал пальцем в иллюминатор, пытался подружиться с девочкой через проход, уронил печенье. Марина ловила крошки и думала об одном: ему нужно уснуть. Иначе будет трудно всем.
Когда пришло время, она достала из сумки синий поильник с тёплым молоком и жёлтое одеяльце, уже мягкое от многих стирок. Она знала, что сейчас сработает только одно — их вечерний ритм. Марина обняла Вову, укутала его и начала напевать. Не петь, а именно бубнить, почти монотонно, те самые строчки из старой книжки про звездочёта. Те, что читала ей мама, а ей — бабушка. Голос её был плоским, усталым, но Вова знал этот сигнал. Его тело постепенно обмякло, дыхание стало глубже. Он заснул, прижавшись к ней.
Марина уже собиралась задремать сама, но заметила странную тишину слева. Мужчина у окна больше не сжимал подлокотники. Его ладони лежали открыто на коленях, плечи опустились. Он смотрел в одну точку, слушая её бормотание, которое она уже почти прекратила. Потом он осторожно, стараясь не шуметь, поднял подлокотник между их креслами. Вова во сне вытянул ноги, и его пятка коснулась соседнего сиденья. Мужчина не отодвинулся. Он просто повернулся к окну, и вскоре его плечи тоже задышали медленно и ровно.
Когда загорелась табло «Пристегните ремни», он вздрогнул и открыл глаза. Не с испугом, а с удивлением. Он посмотрел на Марину, на спящего Вову, и его лицо разгладилось. «Извините, — прошептал он. — Кажется, я заснул. Впервые за много лет в самолёте». Марина улыбнулась: «Это хорошо». «Это ваш голос, — сказал он задумчиво. — Он… как колыбель».
Они не стали много говорить. Когда выходили, он пропустил её вперёд и кивнул на Вову, всё ещё спящего у неё на руках: «Спасибо вам обоим». Марина улыбнулась: «Всего доброго».
Она шла по коридору аэропорта, неся сына, и думала, как странно устроена жизнь. Сегодня её усталый, будничный шёпот, предназначенный всего лишь для одного маленького уха, ненароком стал спасательным кругом для другого человека. Не героическим поступком, не мудрым советом — а просто тихим, повторяющимся звуком покоя. Таким, который, оказывается, нужен не только детям.
Ирина Серова-Подгорная
06.02.26