В гостиной загородного дома пахло дорогой хвоей и предвкушением праздника. На камине мерцали гирлянды, отражаясь в панорамных окнах, за которыми бушевала январская метель. Но внутри дома было холодно не от погоды.
Марк стоял у массивного дубового стола, придерживая рукой коробку, обернутую в строгую серебристую бумагу. Его пальцы едва заметно дрожали, когда он пытался спрятать её в ящик секретера.
— То есть, своему сыну ты даришь подарки, а наша дочь обойдется? — Голос Елены разрезал тишину, как скальпель.
Марк вздрогнул и медленно обернулся. Его жена стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. На ней был шелковый домашний халат, который обычно подчеркивал её мягкость, но сейчас она выглядела как ожившая статуя правосудия. Её глаза, всегда полные нежности, сейчас метали искры, которые Марк видел лишь однажды — десять лет назад, когда они чуть не расстались из-за его ухода из семейного бизнеса.
— Лена, это не то, что ты думаешь, — банальность фразы больно ударила его самого.
— О, неужели? — Она сделала шаг в комнату, и звук её шагов по паркету казался Марку ударами молота. — Я видела чек, Марк. И я видела курьера. Новейшая игровая станция, о которой Алиса просила три месяца, «случайно» уехала по адресу, где живет твоя «бывшая» семья. А нашей дочери ты купил... что? Очередную куклу, которую она переросла еще в прошлом году?
— Алисе всего восемь, — глухо отозвался Марк. — А Артему исполнилось восемнадцать. Это важный рубеж.
— Рубеж? — Лена горько усмехнулась. — Рубеж — это когда отец помнит, что у него есть ребенок в этом доме, а не только обязательства перед женщиной, которая бросила его ради другого десять лет назад. Ты пытаешься купить его любовь? Или искупить вину за то, что наконец-то стал счастливым со мной?
Марк почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение, смешанное с тяжелым чувством вины. Эта смесь была его постоянным спутником последние несколько недель. Артем, его сын от первого брака, внезапно вышел на связь после двух лет молчания. Короткое сообщение: «Отец, я поступил в университет. Мать говорит, ты хотел помочь. Мне ничего не нужно, просто знай». Это «мне ничего не нужно» прозвучало для Марка как оглушительный крик о помощи.
— Я не покупаю любовь, Лена. Я просто пытаюсь быть отцом. Хотя бы иногда. Ты знаешь, как сложно мне дается общение с ним. Марина настроила его против меня так сильно, что каждый звонок — это допрос.
— И поэтому ты решаешь наказать Алису? — Голос Елены сорвался на шепот. — Она ждала этот подарок. Она рисовала открытки, она верила, что папа — её личный супергерой. А теперь папа прячет коробки для другого сына в секретере, пока его дочь засыпает с мыслью, что она «второй сорт».
— Перестань! — Марк ударил ладонью по столу. — Алиса ни в чем не нуждается. У неё есть всё! А у Артема... ты видела, в каких условиях они живут? Марина всё растратила, её новый муж оказался игроком. Мой сын спит на диване в однушке!
Лена замолчала. В её глазах гнев медленно сменялся чем-то другим — глубоким, разочарованным пониманием. Она подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу.
— Знаешь, Марк... Дело ведь не в деньгах. И даже не в игровой приставке. Дело в том, что в твоем сердце всегда есть «особая зона», куда нам с Алисой вход воспрещен. Там живут твои тени, твои старые обиды на Марину и твоя бесконечная жалость к тому мальчику. Но мы — живые. Мы здесь. И нам больно прямо сейчас.
Она обернулась. По её щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же смахнула быстрым, почти агрессивным движением.
— Если ты отвезешь этот подарок сегодня, не рассчитывай, что мы будем ждать тебя к ужину.
— Ты ставишь мне ультиматум? — Марк прищурился.
— Нет, Марк. Я просто устанавливаю границы. Я не позволю тебе превращать нашу жизнь в филиал твоего чувства вины.
Она вышла из комнаты, оставив за собой шлейф аромата лаванды и звенящую пустоту. Марк остался один. Он посмотрел на серебристую коробку. В его кармане завибрировал телефон. СМС от Артема: «Мама сказала, ты приедешь. Не стоит. У нас гости».
Марк почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он стоял между двумя мирами, и оба они рушились. В одном его ждал сын, который его презирал, но принимал подачки. В другом — жена и дочь, которые его любили, но чье терпение подошло к концу.
Он взял коробку и направился к выходу. Он еще не знал, куда повернет ключ зажигания — в сторону старой хрущевки на окраине или в сторону детской комнаты на втором этаже, где маленькая девочка ждала чуда.
Но в этот момент в дверь позвонили. Громко, настойчиво.
Марк нахмурился. Гостей они не ждали. Он подошел к двери, взглянул в камеру домофона и почувствовал, как кровь отливает от лица. На пороге под снегопадом стоял высокий юноша в расстегнутой куртке. Артем.
Но он был не один. Рядом с ним, кутаясь в тонкое пальто, стояла женщина, которую Марк не видел много лет. Марина. И вид у неё был не просто измученный — она выглядела как человек, которому больше некуда бежать.
— Кажется, разговор о подарках придется отложить, — прошептал Марк самому себе, открывая замок.
Холодный воздух ворвался в прихожую вместе с хлопьями мокрого снега. Марк застыл, сжимая в руке ту самую серебристую коробку, которая мгновение назад была причиной семейной ссоры. Теперь она казалась нелепым, громоздким куском картона, неуместным атрибутом праздника на фоне застывшей драмы на пороге.
Марина выглядела старше своих лет. Когда-то её называли «фарфоровой куклой» за безупречную кожу и точёные черты лица, но сейчас фарфор покрылся сетью мелких морщин и серостью хронической усталости. Её пальцы, судорожно сжимавшие воротник тонкого пальто, покраснели от холода. Артем стоял чуть позади — высокий, нескладный, с тем же упрямым разворотом плеч, что и у Марка, но с глазами, полными колючей, недетской настороженности.
— Пустишь? — голос Марины надтреснул. — Или мы так и будем стоять, пока Артем не подхватит пневмонию?
Марк молча отступил в сторону, освобождая проход. В этот момент на лестнице показалась Елена. Она замерла на середине пролета, её рука крепко сжала перила. Тишина в доме стала осязаемой, тяжелой, как толща воды.
— Добрый вечер, — первой нарушила молчание Елена. Её голос был подчеркнуто вежливым, но в нем слышался металл. — Марк, ты не представишь гостей? Хотя... я полагаю, в представлении они не нуждаются.
— Лена, я не знал, — быстро проговорил Марк, чувствуя себя пойманным в ловушку между двумя женщинами, каждая из которых имела на него свои права и свои обиды. — Артем, Марина, проходите в гостиную. Там тепло.
Они прошли, оставляя на дорогом паркете грязные следы от талого снега. Артем оглядывался по сторонам с плохо скрываемым отвращением. Его взгляд задерживался на антикварных вазах, на мягких коврах, на огромной елке, украшенной дизайнерскими игрушками. Для него этот дом был памятником предательству отца — местом, где Марк строил «новую, чистую жизнь», пока старая гнила в тесной однушке.
— Мы не за подарками, — резко бросил Артем, глядя на коробку в руках отца. — Можешь оставить это себе. Или выбросить.
— Артем, помолчи, — тихо, но властно осадила его Марина. Она села на край кожаного кресла, не снимая пальто. — Марк, у нас проблемы. Нам... нам некуда больше идти. Буквально.
Марк почувствовал, как в груди неприятно кольнуло.
— Что случилось? Твой муж... Вадим?
Марина горько усмехнулась.
— Вадим проиграл квартиру. Не спрашивай как. Оказывается, он заложил её еще полгода назад, подделывая подписи. Сегодня пришли люди... очень неприятные люди. Нас просто выставили. У Артема даже учебники остались там.
Елена спустилась в гостиную и встала рядом с Марком. Она не выглядела сочувствующей. Она выглядела как женщина, чей замок пытаются взять штурмом.
— И вы решили, что лучший вариант — прийти в дом к человеку, которого вы поливали грязью последние десять лет? — спросила она.
— Лена! — одернул её Марк.
— Что «Лена»? — она повернулась к нему. — Ты собираешься поселить их здесь? Ты понимаешь, что это значит? У нас дочь, Марк. У нас налаженная жизнь. Ты хочешь впустить в наш дом женщину, которая...
— Которая родила ему первенца, — перебила Марина, подняв глаза. — Я не прошу твоей любви, Елена. Я прошу Марка вспомнить, что он мужчина. Я могу уйти, могу ночевать на вокзале, мне всё равно. Но Артему нужно окончить школу. Ему нужно где-то жить.
Артем внезапно сорвался с места.
— Мам, хватит! Мы уходим. Я найду работу, я что-нибудь придумаю. Я не буду жить здесь как приживалка из милости его новой жены!
Он развернулся к выходу, но Марк перехватил его за плечо. Хватка была крепкой.
— Сядь, — скомандовал Марк. — Сядь и успокойся. Ты никуда не пойдешь в метель без гроша в кармане.
В этот момент сверху послышались робкие шаги. Маленькая Алиса в пижаме с зайчиками стояла наверху, протирая глаза.
— Папа? Почему так шумно? — Она посмотрела на гостей, и её взгляд остановился на серебристой коробке. — Ой! Это мой подарок? Ты нашел его?
Марк замер. Коробка, предназначенная Артему, теперь лежала на виду. Алиса, сияя от счастья, уже бежала вниз по лестнице.
— Папа, ты самый лучший! Мама говорила, что ты забыл, но я знала...
— Алиса, милая, подожди... — начал Марк, но было поздно.
Девочка подлетела к коробке и прочитала этикетку, наклеенную курьерской службой. «Получатель: Артем М.». Улыбка медленно сползла с её лица. Она перевела взгляд на угрюмого юношу, на незнакомую женщину, на отца.
— Это не мне? — прошептала она.
— Видишь, Марк? — голос Елены был тихим, как шелест змеи. — Ты уже начинаешь разрушать всё, что мы строили. Это только первый час их пребывания здесь.
Артем посмотрел на маленькую сестру. В его взгляде на секунду промелькнуло что-то похожее на жалость, но он быстро спрятал её за маской безразличия.
— Забирай, мелкая. Мне не нужны его подачки.
— Хватит! — Марк почти закричал. — Все замолчали!
Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Ситуация выходила из-под контроля. Его прошлое и настоящее столкнулись в одной комнате, и осколки летели во все стороны, раня самых близких.
— Марина, Артем, вы остаетесь в гостевом крыле. На одну ночь. Завтра я сниму вам квартиру и помогу с юристами, чтобы разобраться с долгами Вадима. Лена... — он посмотрел на жену умоляющим взглядом. — Пожалуйста. Просто одну ночь.
Елена ничего не ответила. Она подошла к Алисе, взяла её за руку и повела обратно наверх. На верхней ступеньке она обернулась.
— Одна ночь, Марк. Но помни: иногда одной ночи достаточно, чтобы всё сгорело дотла.
Когда они ушли, в гостиной воцарилась тяжелая, липкая тишина. Марина закрыла лицо руками. Артем отошел к окну, демонстративно игнорируя отца.
Марк сел на диван, чувствуя себя глубоким стариком. Он посмотрел на серебристую коробку. Теперь она казалась ему не подарком, а бомбой замедленного действия.
— Почему ты не сказал, что у неё день рождения? — вдруг спросил Артем, не оборачиваясь.
— У неё нет дня рождения, — устало ответил Марк. — Просто праздник. Просто я хотел... загладить вину перед тобой.
— Ты не можешь загладить вину вещами, пап. Ты это за десять лет так и не понял?
Артем повернулся, и Марк увидел в его глазах не только гнев, но и глубокое, спрятанное горе.
— Ты ушел, когда мне было восемь. Столько же, сколько сейчас ей. И ты присылал деньги. Много денег. Мама их тратила, Вадим их проигрывал, а я... я просто хотел, чтобы ты пришел на мой футбольный матч. Хотя бы на один.
— Я приходил, Артем, — тихо сказал Марк. — Я стоял за сеткой. Твоя мать запрещала мне приближаться. Она сказала, что если я подойду, она уедет с тобой в другой город, и я вообще тебя не найду.
Марина вскинула голову, её лицо побледнело.
— Я защищала его! Ты был постоянно в делах, ты жил своей работой...
— Я работал, чтобы у вас было всё! — Марк вскочил. — И я не знал, что ты начнешь эту войну.
— Войну начали мы оба, — Марина встала, запахнув пальто. — Но проиграли в ней дети. И, кажется, сегодня мы все вернулись на поле боя.
В эту ночь никто в доме не спал. Марк сидел в кабинете, глядя в монитор, но не видя цифр. Он думал о том, что под его крышей сейчас находятся две женщины, которые его ненавидят, и двое детей, которые не понимают, почему их мир стал таким сложным.
В два часа ночи дверь кабинета тихо скрипнула. Это была не Лена.
На пороге стояла Марина. Без пальто, в простом свитере, она казалась той самой девушкой, в которую он влюбился двадцать лет назад.
— Марк, — прошептала она. — Я должна тебе сказать кое-что. То, что я не решилась сказать при Артеме и твоей жене.
— Что еще, Марина? — он потер виски.
— Вадим не просто проиграл квартиру. Он связался с людьми, которые ищут не только деньги. Они ищут информацию. О твоем холдинге. О твоих счетах. Он продал им доступ к твоим личным данным, Марк. Мы здесь не только потому, что нам негде жить. Мы здесь, потому что они придут за тобой.
Марк почувствовал, как по спине пробежал холод. Стеклянный замок, который он так тщательно выстраивал вокруг своей семьи, только что дал первую трещину.
Слова Марины повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Марк медленно поднялся из-за стола, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. Кабинет, который всегда был его крепостью, внезапно показался тесным и уязвимым.
— Что значит «продал доступ»? — голос Марка был вкрадчивым, но в нем слышалась угроза. — Марина, ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказала? Мои счета, безопасность моей компании, безопасность моей нынешней семьи… Ты принесла это всё в мой дом на хвосте своего никчемного мужа?
Марина вздрогнула и отступила на шаг. Её лицо в тусклом свете настольной лампы казалось восковой маской.
— Он украл мои старые ноутбуки, Марк. Те, что остались после нашего развода. Там были твои архивы, пароли к старым корпоративным сетям, которые ты, как я знаю, до сих пор используешь для резервного копирования. Вадим в отчаянии. Он связался с людьми из «Триады-М».
Марк похолодел. «Триада-М» не была бандой из подворотни. Это была группа корпоративных рейдеров, действовавших на грани закона и откровенного криминала. Если они получили зацепку, они не остановятся, пока не выпотрошат его бизнес до цента.
— Уходи в свою комнату, — отрезал Марк. — И не смей говорить об этом Елене. Пока нет.
Но когда Марина, опустив голову, вышла из кабинета, Марк понял, что за дверью кто-то стоял. В тени коридора мелькнул край шелкового халата. Елена.
Она не вошла в кабинет. Она ушла к себе, и этот безмолвный уход был страшнее любого скандала. Марк постоял минуту, собираясь с силами, и направился в спальню.
Елена сидела на краю кровати, глядя на свои руки. В комнате горел только ночник, отбрасывая длинные тени.
— Ты всё слышала? — спросил Марк, закрывая дверь.
— Я слышала достаточно, чтобы понять: ты притащил в дом бомбу, — она подняла на него глаза, и Марк поразился тому, насколько холодным был её взгляд. — И дело даже не в рейдерах, Марк. Ты ведь до сих пор ей веришь?
— Лена, она напугана. Вадим…
— Вадим — трус и игрок, это верно, — перебила она. — Но Марина? Марина — шахматист. Ты забыл, почему вы расстались? Ты забыл, как она пыталась отсудить у тебя долю в компании, используя документы, которые «случайно» нашла в твоем портфеле?
Марк промолчал. Это была старая рана, которая давно затянулась, но сейчас Елена сорвала с неё корку.
— Она здесь не потому, что ей некуда идти, — продолжала Елена, вставая. — У неё есть сестра в Питере, у неё есть мать в Самаре. Но она пришла к тебе. В разгар кризиса. Привела Артема, зная, что ты не выставишь сына. Она использует его как живой щит, Марк.
— Что ты предлагаешь? Выбросить их на мороз под прицел бандитов?
— Я предлагаю тебе включить голову! — Елена подошла к нему вплотную. — Почему именно сейчас? Почему в тот момент, когда мы закрываем сделку с фондом? Ты думаешь, это совпадение?
В этот момент в дверь спальни постучали. Коротко и резко. Не дожидаясь ответа, дверь открыл Артем. Юноша выглядел взвинченным, его кулаки были сжаты.
— Мне нужно поговорить с тобой. С глазу на глаз, — бросил он отцу, игнорируя Елену.
— Артем, сейчас не время… — начал Марк.
— Нет, время! — парень шагнул в комнату. — Я только что нашел в сумке матери конверт. Там не только билеты на поезд до Питера на завтрашнее утро, но и флешка. Она не собиралась здесь оставаться, папа. Она планировала что-то другое.
Марк и Елена переглянулись. Гнев Елены на мгновение сменился замешательством.
— Какая флешка, Артем? — тихо спросил Марк.
— Я не знаю, я не открывал. Но я слышал, как она говорила по телефону в гостевой комнате. Она сказала: «Он заглотил наживку. Он думает, что я жертва».
В спальне повисла тяжелая тишина. Елена горько усмехнулась.
— Ну что, Марк? Твоя «бедная Марина» всё еще нуждается в твоей защите?
Марк чувствовал, как внутри него что-то рушится. Его сын, мальчик, которого он считал потерянным для себя, сейчас стоял перед ним и спасал его от собственной матери. Это было иронично и больно одновременно.
— Где она сейчас? — спросил Марк.
— Внизу, — ответил Артем. — Кажется, пошла на кухню.
Марк молча вышел из комнаты. Он спускался по лестнице, и каждый его шаг отдавался гулом в пустом доме. В гостиной всё так же светилась елка. На полу лежала та самая серебристая коробка — Артем отшвырнул её в сторону, когда уходил наверх.
На кухне Марина действительно пила воду. Увидев Марка, она вздрогнула, и стакан едва не выскользнул из её рук.
— Марк? Ты напугал меня…
— Флешка, Марина. Отдай мне флешку.
Её лицо изменилось мгновенно. Жалость, усталость, смирение — всё это слетело, как шелуха. Глаза стали жесткими и расчетливыми.
— Артем… Маленький предатель, — прошипела она. — Весь в отца.
— Значит, это правда? — Марк почувствовал тошноту. — Про «Триаду», про Вадима… это всё спектакль?
— Вадим действительно проиграл квартиру, тут я не солгала, — Марина поставила стакан на мраморную столешницу. — Но он сделал это не по глупости. Нам заплатили за то, чтобы я оказалась здесь. Чтобы я внедрила «жучок» в твою домашнюю сеть. Твоя система безопасности в офисе непробиваема, но домашний Wi-Fi… ты всегда был беспечен в быту.
— Зачем? — Марк сделал шаг к ней. — У тебя есть алименты, у тебя была квартира, я помогал тебе все эти годы!
— Помогал?! — Марина сорвалась на крик. — Ты бросал нам кости со своего барского стола! А сам жил в этом дворце с этой… идеальной Еленой! Ты думаешь, Артему нужны были твои приставки? Ему нужен был отец, который не смотрит на него как на ошибку молодости!
— Я никогда не считал его ошибкой!
— Но ты ушел! Ты выбрал её! — она ткнула пальцем в сторону потолка. — А теперь ты заплатишь. Сделка с фондом сорвется. Твои акции упадут. И тогда те люди, на которых я работаю, купят твою компанию за бесценок. А я получу свои комиссионные, которых хватит, чтобы увезти сына в Европу и начать жизнь заново. Без твоих подачек.
— Ты не увзешь его, — раздался голос от двери.
Там стояла Елена. В её руке был телефон.
— Я вызвала полицию и службу безопасности компании, Марина. И еще… я записала весь наш разговор.
Марина побледнела. Она бросилась к Елене, пытаясь выхватить телефон, но Марк перехватил её. Он не прикладывал силы, просто крепко держал за запястья. В этот момент он видел перед собой не женщину, которую когда-то любил, а незнакомку, охваченную яростью и жадностью.
— Уходи, — тихо сказал Марк. — Оставь флешку и уходи. Полиция приедет через десять минут. Если тебя здесь не будет, я, возможно, не дам ход записи. Ради Артема.
Марина посмотрела на него с ненавистью, вырвала руки и швырнула маленькую черную флешку на пол.
— Ты думаешь, ты победил? — прошептала она. — Ты потерял сына. Он никогда не простит тебе то, что ты сейчас выставишь его мать за дверь.
Она развернулась и выбежала из дома, даже не надев пальто. Дверь захлопнулась, и тишина снова воцарилась в особняке.
Марк стоял, опустив плечи. Елена подошла к нему и осторожно положила руку на плечо.
— Ты сделал то, что должен был, — сказала она.
— Она права в одном, Лена, — Марк посмотрел на лестницу, где в тени стоял Артем. — Я потерял его.
Артем медленно спустился вниз. Он подошел к серебристой коробке, поднял её и посмотрел на отца.
— Знаешь, пап… — голос юноши дрожал. — Она была права. Мне не нужна была приставка. И деньги её мне не нужны.
Он протянул коробку отцу.
— Отдай это Алисе. Скажи, что это от Деда Мороза или от кого угодно. А мне… мне просто нужно, чтобы ты помог мне забрать мои учебники из той квартиры. И, может быть, мы сможем когда-нибудь просто сходить на футбол? Без этих камер, без дорогих подарков… просто так?
Марк почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он обнял сына — впервые за десять лет. Артем застыл на секунду, а затем неловко обнял его в ответ.
Елена наблюдала за ними со стороны. На её лице была грустная улыбка. Она знала, что эта ночь изменила всё. Стеклянный замок разбился, но на его обломках можно было построить что-то настоящее.
Вдруг сверху послышался голос Алисы:
— Папа! Мама! Вы всё еще ругаетесь?
Марк отстранился от Артема, вытер глаза и посмотрел на жену.
— Нет, котенок, — крикнул он вверх. — Мы просто… встречаем праздник. Спускайся, у нас для тебя сюрприз. И познакомься — это твой брат. Он останется у нас на какое-то время.
Но когда Алиса спустилась, и в доме воцарилось подобие мира, Марк заметил, что флешка, которую бросила Марина, исчезла с пола.
Он посмотрел на Елену. Она стояла у окна, и её лицо было непроницаемым. В её руке что-то блеснуло.
Дом погрузился в странное, зыбкое оцепенение. Алиса, восторженно прижимая к себе огромную коробку, которую Артем самолично помог ей распаковать, сидела на ковре. В гостиной раздавались звуки виртуальных гонок и детский смех — звуки, которые казались кощунственными на фоне того, что только что произошло между взрослыми.
Марк стоял у камина, наблюдая за бликами огня. Он чувствовал себя выпотрошенным. Предательство Марины не было для него шоком — где-то в глубине души он всегда ждал от неё удара. Но исчезновение флешки… Это была новая переменная в уравнении, которое он не мог решить.
— Артем, присмотри за сестрой, — не оборачиваясь, попросил Марк. — Нам с Леной нужно обсудить… технические вопросы безопасности.
Елена уже была в его кабинете. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и крутила в пальцах ту самую черную флешку. На её лице не было ни тени страха или раскаяния — только холодная сосредоточенность.
— Ты её подняла, — Марк закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — Почему не отдала мне сразу?
— Потому что ты слишком эмоционален, когда дело касается твоего прошлого, Марк, — Елена подняла на него взгляд. — Ты бы уничтожил её, даже не посмотрев, что там на самом деле. А я — нет. Я привыкла проверять оружие врага, прежде чем выбрасывать его.
— И что там? — Марк сделал шаг к столу. — Планы «Триады»? Мои счета?
Елена вставила флешку в свой ноутбук. Через секунду на экране побежали строки кода, сменяясь таблицами и графиками. Марк присмотрелся и нахмурился. Это не были данные его компании. Это были отчеты о движении средств на счетах, о которых он не знал.
— Это счета Марины, — тихо сказала Елена. — Вернее, счета, открытые на её имя в оффшорах. Посмотри на даты транзакций. Они начались не вчера. И даже не в этом году. Ей платили ежемесячно на протяжении последних пяти лет.
— Кто?
Елена нажала на клавишу, открывая структуру владельца фонда.
— Твой главный конкурент. Игорь Самойлов. Тот самый, который полгода назад предлагал тебе слияние, а ты отказал.
Марк почувствовал, как внутри него всё заледенело. Марина была «спящим агентом» годами. Все его попытки наладить контакт, все алименты, все дополнительные выплаты — она использовала каждую крупицу информации, чтобы подтачивать его позиции изнутри. История с проигрышем квартиры Вадимом была лишь финальным аккордом, поводом войти в его дом и нанести решающий удар по сделке всей его жизни.
— Но есть кое-что еще, — Елена замялась, и это было на неё не похоже. — Марк, я должна признаться.
Он замер.
— В чем?
— Я знала, что Марина придет. Не сегодня, так завтра. Я наняла частного детектива еще три месяца назад, когда заметила, что из твоего домашнего архива пропадают старые папки. Я не говорила тебе, потому что… потому что не хотела выглядеть сумасшедшей ревнивицей. Но я подготовилась.
Она развернула ноутбук к нему.
— Твоя домашняя сеть не была взломана, Марк. Потому что я установила «зеркальный» шлюз. Всё, что Марина пыталась передать своим кураторам за тот час, что она провела на кухне, ушло не к Самойлову, а на пустой сервер. Она передала им пустышки. Искаженные данные.
Марк смотрел на жену, не в силах вымолвить ни слова. Женщина, которую он считал «домашним очагом», женщиной, которую он защищал от «грязных дел», оказалась куда более эффективным стратегом, чем он сам.
— Ты… ты рисковала нами, — прошептал он. — Ты позволила ей войти сюда, зная всё это?
— Я хотела, чтобы ты увидел её истинное лицо, — голос Елены дрогнул. — Если бы я просто показала тебе отчеты детектива, ты бы не поверил. Ты бы нашел ей оправдание. Сказал бы, что её заставили, что она жертва обстоятельств. Мне нужно было, чтобы ты сам услышал её ярость. Только так мы могли стать настоящей семьей. Без её тени за твоим плечом.
Марк закрыл глаза. В голове крутился вихрь из гнева, облегчения и горького осознания. Его жизнь была построена на лжи с одной стороны и на тайной обороне с другой. И в центре этого всего был он — человек, который думал, что контролирует ситуацию.
— А как же Артем? — спросил он. — Ты и его использовала в своей игре?
— Нет, — Елена встала и подошла к нему. — Артем стал для меня сюрпризом. Я не знала, что он окажется порядочнее своей матери. То, что он пришел к тебе с этой флешкой… это был его выбор, Марк. Его единственный шанс на спасение. И твой шанс стать для него отцом, а не просто банкоматом.
Снизу донесся восторженный крик Алисы:
— Смотри, Артем! Я прошла уровень!
Марк посмотрел на жену. В её глазах он увидел любовь — жесткую, защитную, почти хищную, но искреннюю. Она не была «мелодраматичной героиней», она была его партнером.
Прошло три часа. Полиция, вызванная «для протокола» по факту незаконного проникновения и попытки кражи данных, уехала. Благодаря связям Елены и отсутствию реального ущерба, дело решили не раздувать до скандала, но Марине был закрыт путь в этот город навсегда. Вадим исчез в неизвестном направлении, как только понял, что план провалился.
В доме снова стало тихо, но это была другая тишина. Не гнетущая, а очищенная.
Артем сидел на террасе, несмотря на мороз. Он накинул старую куртку отца, которая висела в прихожей. Марк вышел к нему, держа в руках две чашки горячего чая.
— Она уехала, — просто сказал Марк, садясь рядом. — С её счетами разберутся юристы. Тебе не нужно больше беспокоиться о деньгах или о том, где жить.
— Я не о деньгах беспокоюсь, пап, — Артем принял чашку. Его пальцы больше не дрожали. — Я просто не знаю, как теперь… смотреть на людей. Если даже мать…
— Люди разные, Артем, — Марк посмотрел на падающий снег. — Я совершил много ошибок. Я позволил твоему детству превратиться в поле битвы. Но сегодня ты доказал, что ты сильнее этого.
— Елена… она ведь всё знала, да? — юноша посмотрел на отца проницательным взглядом. — Я видел, как она на неё смотрела. Как охотник на добычу.
— Елена защищала наш дом, — уклонился от прямого ответа Марк. — Так же, как ты защитил меня.
Они помолчали. Впервые за десять лет им не нужно было подбирать слова или скрывать обиды за фальшивыми улыбками.
— Завтра поедем за твоими вещами, — сказал Марк. — И учебниками. У нас в гостевом крыле отличный кабинет, там тебе никто не будет мешать готовиться к экзаменам. А летом… если захочешь, я познакомлю тебя с ребятами из нашего ИТ-департамента. Тебе явно есть чему у них поучиться. Или им у тебя.
Артем впервые за весь вечер улыбнулся. Это была слабая, неуверенная улыбка, но она была настоящей.
— Я подумаю. Но сначала — футбол. Ты обещал.
— Обещал.
Марк вернулся в дом. В гостиной Алиса уже спала прямо на ковре, обняв свою новую приставку. Елена накрывала её пледом. Она подняла голову и посмотрела на мужа.
— Мы справимся? — спросила она.
Марк подошел к ней и крепко прижал к себе. Он знал, что впереди еще много трудных разговоров, судебных исков и попыток Артема вписаться в их жизнь. Он знал, что его бизнес-репутация под угрозой и завтра начнется настоящая война с Самойловым.
Но глядя на свою семью — всю свою семью, без исключений и тайных зон — он впервые за долгое время почувствовал, что под его ногами не лед, а прочный гранит.
— Мы уже справились, — ответил он.
На улице метель наконец утихла. Звезды проглядывали сквозь тучи, освещая заснеженный сад. Стеклянный замок разбился, но на его месте начал расти настоящий дом. Дом, где подарки больше не были способом купить любовь, а старые тайны больше не имели власти над будущим.
Через несколько месяцев в местной газете выйдет короткая заметка о крупном слиянии компаний, которое потрясет рынок. Но в тот же день в небольшом спортивном баре на окраине города будут сидеть мужчина и юноша. Они будут горячо спорить о забитом голе, не обращая внимания на звонки телефонов. А дома их будут ждать женщина и маленькая девочка, которые точно знают: самое ценное в жизни не упаковано в серебристую бумагу.
