Настя стояла перед Игнатом, вся дрожа от волнения и страха. Она крепко прижалась к нему, словно пытаясь удержать то, что уже невозможно было вернуть. Её голос дрожал, когда она шептала снова и снова:
– Это было в последний раз, я клянусь тебе! – она всматривалась в его лицо, отчаянно надеясь увидеть хоть проблеск доверия, хоть малейшую искру прежнего тепла. – Ты мне веришь? Веришь?
Но Игнат стоял неподвижно, опустив руки вдоль тела. Он даже не попытался обнять её, не сделал ни малейшего движения навстречу. Его лицо оставалось холодным и отстранённым. После долгой паузы он спокойно, почти безразлично произнёс:
– Нет.
Затем довольно грубо оттолкнул Настю и направился к входной двери, распахнув её настежь.
– Тебе здесь делать больше нечего, иди домой, – сказал он без тени сомнения в голосе.
Но Настя не сдавалась! Она продолжала плакать, клясться в вечной любви, умолять дать ей ещё один шанс. Её слова лились потоком, смешиваясь со слезами, но Игнат оставался непреклонным. Вдруг она заметила, как из‑за приоткрытой двери соседней квартиры выглядывает любопытная соседка. Та явно прислушивалась к разговору, жадно впитывая каждое слово – она обожала распускать слухи и теперь явно не собиралась упустить такую возможность.
Это заставило Настю резко сменить тон.
– Да закрой ты эту дверь и давай поговорим спокойно! – воскликнула она, чувствуя, как внутри закипает злость. Всё шло совсем не так, как она планировала. Ей хотелось объясниться, убедить Игната, что всё можно исправить, но вместо этого она оказалась в центре маленького спектакля, который наверняка станет достоянием всего дома. – Зачем устраивать представление для всех соседей!
Игнат лишь пожал плечами, словно её слова не имели для него никакого значения.
– Ну так и не устраивай, – ответил он равнодушно. – Просто уходи. Разговаривать я с тобой не собираюсь. Как и выслушивать всю ту чушь, что ты приготовила.
– Игнат! – вскрикнула Настя, пытаясь достучаться до него, но он уже не слушал.
– Все твои вещи я собрал и отвёз к твоей матери, – произнёс он ровным голосом. – Больше нас ничего не связывает.
В этот момент Настя почувствовала, как земля уходит у неё из‑под ног. Она молча просто стояла, глядя на Игната, который даже не смотрел в её сторону.
А Игнат… Кто бы знал, насколько тяжело далось ему это решение! В глубине души он всё ещё любил Настю. Все эти пять лет он прощал ей многое, терпел её непостоянство, закрывал глаза на очевидные вещи. Он прекрасно понимал, что для неё всегда был лишь запасным вариантом – тем, к кому можно вернуться, когда другие отношения не складываются. Но он всё равно надеялся, верил, что однажды она поймёт, что именно он – тот самый человек, который её любит по‑настоящему.
И вот теперь, стоя в дверях своей квартиры, он наконец осознал: пора вырваться из этого замкнутого круга. Пора перестать ждать, когда она наконец увидит в нём то, чего никогда не видела. Это было нелегко, почти невыносимо, но он знал – другого выхода нет…
Игнат встретил Настю, когда им обоим было по двадцать лет. Это случилось на шумной вечеринке – в квартире было полно молодёжи, звучала музыка, повсюду мелькали яркие наряды и весёлые лица. Среди множества девушек, которые смеялись, флиртовали и старались привлечь к себе внимание, Настя сразу выделилась. Она держалась скромно, не стремилась оказаться в центре событий, а её мягкая улыбка и спокойный взгляд словно притягивали к себе. Игнату хватило одного взгляда, чтобы понять – он очарован.
Сначала всё складывалось прекрасно. Настя отвечала ему взаимностью – или, по крайней мере, Игнат искренне в это верил. Он с радостью проводил с ней время, знакомил с друзьями, строил планы на будущее. Но окружающие смотрели на их отношения с настороженностью. Знакомые то и дело предостерегали Игната: “Не принимай это всерьёз, потом будет больно”. Кто‑то прямо говорил, что Настя не из тех, кто ценит постоянство, кто‑то намекал, что она просто пользуется его вниманием. Но Игнат не хотел никого слушать! Ему казалось, что их чувства настоящие, а все эти предупреждения – просто зависть или непонимание.
Со временем он и сам начал замечать тревожные звоночки, но каждый раз находил оправдания. Настя могла внезапно отменить встречу, пропадать на несколько часов без объяснений, а потом возвращаться с лёгкой улыбкой, будто ничего не произошло. Игнат старался не заострять на этом внимание, убеждая себя, что это мелочи, что главное – их взаимное притяжение. Постепенно он всё больше привязывался к ней, и вскоре уже не мог представить своей жизни без Насти. Она чувствовала эту зависимость и порой пользовалась ею, зная, что Игнат всегда найдёт способ её простить.
Через полгода после начала их отношений случилась первая серьёзная проверка. Настя исчезла на целую неделю. Игнат сначала пытался дозвониться, но её телефон был выключен. Он писал сообщения, ждал ответа, но тишина становилась всё более пугающей. В голове роились страшные мысли: вдруг что‑то случилось? Вдруг она попала в беду?
Не в силах сидеть на месте, он начал действовать. Обзвонил всех её знакомых, расспрашивал, не видели ли её где‑то. Потом отправился на поиски сам – ездил по городу, заходил в кафе, где они часто бывали, заглядывал в парки. Он почти не спал, почти не ел, всё время думая только о том, где она может быть. Полиция, к которой он обратился, сначала отнесла его беспокойство к разряду “сама сбежала, ничего серьёзного”, но он настаивал, убеждал, что это не просто каприз.
И вот, спустя неделю, Настя появилась так, словно ничего особенного не произошло. Она вошла в квартиру, небрежно бросила сумку на пол и удивлённо посмотрела на Игната, который стоял перед ней бледный и измученный.
– Я всего лишь отдохнула с друзьями, что здесь такого! – возмутилась она, заметив его напряжённый взгляд. – И я тебе записку оставляла, на столе. Ты что, её не видел? Наверное, кошка утащила.
– А позвонить было не судьба? – голос его дрогнул от злости. За эти дни он передумал столько всего, что хватило бы на целый фильм ужасов: представлял её в больнице, в полиции, в какой‑нибудь опасной ситуации. Каждую минуту он ждал плохих новостей, а теперь она стоит перед ним и даже не выглядит виноватой.
Настя лишь закатила глаза, будто он придирается к пустякам.
– Я телефон разбила, – небрежно бросила она. – А зачем мне разбитый телефон? Выбросила и всё. Просто новый купила.
Игнат с трудом сдержал вздох.
– И симку тоже? – уточнил он, уже догадываясь, что ответ ему не понравится.
– Ну, так получилось… – Настя вдруг сменила тон, её лицо мгновенно преобразилось. Она подошла ближе, опустилась на колени рядом с Игнатом и заговорила совсем другим голосом – мягким, почти мурлыкающим. – Ну прости, я не думала, что всё так получится. Обещаю, это был первый и последний раз! Ты меня прощаешь?
Она жалобно похлопала глазами, слегка надула губы, всем видом показывая, как раскаивается. Игнат смотрел на неё и понимал, что снова поддаётся этому очарованию. Внутри всё ещё кипела обида, но её взгляд, её тон, её близость – всё это размывало границы его недовольства. Он вздохнул, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и наконец кивнул.
– Ладно, прощаю, – произнёс он негромко, уже чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. – Пойдём куда‑нибудь, в ресторан, например.
Настя тут же вскочила на ноги, её лицо озарилось улыбкой.
– Отлично! – воскликнула она и бросилась в спальню переодеваться.
Пока она перебирала платья, выбирая самое эффектное, в её глазах мелькнула циничная усмешка. “Повелся как мальчишка!” – подумала она с лёгким удовлетворением. Быстро набрала сообщение близкой подруге: “Всё сложилось наилучшим образом”. Отправив смс, она покрутилась перед зеркалом, поправила волосы и, довольная собой, отправилась на свидание.
Ещё полгода прошли относительно спокойно. Игнат старался не думать о плохом, убеждал себя, что Настя изменилась, что теперь всё будет иначе. Он по‑прежнему любил её, хотя в глубине души понимал: доверие так просто не вернуть. Каждый раз, когда она задерживалась или не отвечала на звонок, внутри у него что‑то сжималось, но он держал себя в руках – больше не хотел метаться в панике, как в прошлый раз.
И вот история повторилась. Настя снова пропала. На этот раз Игнат не стал обзванивать друзей, не бегал по городу, не обращался в полицию. Он просто сидел дома, время от времени проверяя телефон, и ждал. В голове крутились мысли, но он старался не давать им воли. “Если она захочет – сама свяжется”, – твердил он себе.
Когда Настя наконец вернулась, Игнат встретил её холодным взглядом. Он больше не собирался закрывать глаза на её поступки. Разговор получился серьёзным – таким, каких раньше между ними не было. Он говорил спокойно, но твёрдо, перечислял всё, что его беспокоит, объяснял, почему так нельзя поступать. Настя сначала пыталась отшутиться, потом начала оправдываться, но, видя, что на этот раз он не поддаётся на её уловки, стала серьёзнее. В какой‑то момент разговор едва не зашёл слишком далеко – Игнат уже был готов сказать, что с этим пора заканчивать.
Но, к его удивлению, Настя вдруг изменилась. Она перестала защищаться, посмотрела на него по‑настоящему испуганно и тихо произнесла, что не хочет его терять. В следующие дни она стала вести себя иначе: звонила чаще, предупреждала, если задерживалась, даже находила время, чтобы просто посидеть с ним дома, посмотреть фильм. А ещё – осторожно, словно пробуя почву, начала заговаривать о будущем. То невзначай упомянёт, как мило выглядят семейные пары в парке, то похвалит чью‑то красивую свадьбу на фото в соцсетях. А однажды, глядя на него с мягкой улыбкой, заметила, что им, наверное, тоже пора подумать о чём‑то серьёзном – например, о свадьбе.
Игнат делал вид, что не понимает её намеков. Он не спешил с ответом, не давал обещаний, просто улыбался и переводил разговор на другую тему. Настя не настаивала – боялась спугнуть. В глубине души она понимала: Игнат – тот, кого она действительно может потерять, если будет давить. А терять его ей не хотелось. Он был симпатичным, добрым, щедрым, да и жил в отличной квартире в центре города. Где ещё найти такого?
Однажды Настя встретилась с подругой. Они сидели в кафе, пили кофе и болтали обо всём подряд. Подруга, заметив, что Настя то и дело задумчиво смотрит в телефон, спросила напрямую:
– Да чего ты голову ломаешь?
Настя вздохнула, покрутила в руках ложечку.
– Да так… Всё думаю, как бы подтолкнуть его к решению. А то всё ходит вокруг да около.
Подруга усмехнулась.
– Ребёнок – вот одно из самых надёжных средств иметь постоянный источник дохода. Даже если и не женится, так хоть алименты выплачивать будет.
Настя поморщилась.
– Да думала я уже об этом. Только Игнат заявил, что пока не освоится в семейном бизнесе, о детях даже думать не собирается.
– Облом, – констатировала подруга, помешивая кофе. – Слушай, а может, поищешь кого‑нибудь ещё? Давай я тебя на вечеринку к серьёзным людям проведу. А Игнату скажешь, что в гости поедешь. Например, к матери.
Настя задумалась на секунду, потом ухмыльнулась.
– Неплохая идея.
Подруга улыбнулась в ответ, довольная, что смогла подсказать что‑то полезное.
Однажды вечером Игнат встретился с приятелями в кафе. Разговор шёл легко, все делились новостями, смеялись, обсуждали планы. Но один из друзей, Артём, всё время поглядывал на Игната как‑то странно, будто хотел что‑то сказать, но не решался. Наконец, когда остальные отошли к барной стойке, он наклонился к Игнату и тихо произнёс:
– Она тебе врет.
Игнат замер с чашкой кофе в руке, потом медленно поставил её на стол.
– Кто? О чём ты?
– Настя, – твёрдо сказал Артём. – И её «друг» прилично так старше. Я сам видел их вместе пару раз.
Игнат покачал головой, попытался улыбнуться, но улыбка получилась бледной, натянутой.
– Настя может погулять, но она всегда возвращается ко мне, – проговорил он, словно убеждая не столько друга, сколько самого себя. – Выходит, я для неё дороже.
Артём вздохнул, провёл рукой по лицу, будто не зная, как ещё донести до друга очевидное.
– Нет, это всего лишь значит, что другие её посылают. Один ты у нас такой, безотказный! – в его голосе проскользнула едкая нотка, но в глазах читалась искренняя жалость к другу. – Включи мозги! Бросай её и беги как можно дальше! Лучше прямиком за границу – у вас же есть там представительство? Переведешься, начнёшь новую жизнь.
Игнат опустил взгляд, уставился на узор на скатерти, будто там можно было найти ответы на все вопросы. Он молчал долго, так долго, что Артём уже хотел что‑то добавить, но тут Игнат поднял глаза и тихо, но твёрдо произнёс:
– Я люблю её, понимаешь? Люблю. И готов простить многое.
В его голосе не было ни злости, ни обиды – только глубокая, почти обречённая уверенность в том, что он говорит. Он не оправдывался, не пытался доказать свою правоту, просто констатировал факт, который для него был важнее любых доводов рассудка.
Артём посмотрел на него, покачал головой.
– Дурак ты… – произнёс он негромко, без злости, скорее с горечью. – Но если ты так решил… Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Игнат ничего не ответил. Он снова взял чашку, сделал глоток остывшего кофе, будто этот простой жест мог вернуть ему ощущение реальности. В голове крутились мысли, но он отгонял их одну за другой. Всё, что ему сейчас было нужно, – это верить в то, что его любовь сильнее всех ошибок, всех предательств, всех предупреждений друзей.
Предел терпения есть у любого живого существа – это истина, которую Настя, похоже, всерьёз не воспринимала. Она настолько уверовала в свою безнаказанность и в то, что Игнат всегда будет рядом, что даже перестала особенно скрываться.
Однажды её беспечность сыграла злую шутку: из‑за очередного затянувшегося “отдыха” Настя лишилась хорошей работы. Она потеряла важный проект, пропустила несколько ключевых встреч, и руководство, уставшее от её необязательности, приняло решение её уволить.
Когда друзья и знакомые начали расспрашивать, как так вышло, Настя лишь легкомысленно отмахивалась:
– Ну, отдохну немножко и найду что‑нибудь получше, – говорила она с напускной беспечностью, словно речь шла о пустяке.
Но за этой бравадой скрывалась неприятная реальность: деньги ей были нужны, и причём немалые. Привычный образ жизни требовал расходов, а новые источники дохода пока не просматривались. Настя, не раздумывая, обратилась к Игнату – привыкла, что он всегда поможет, закроет глаза на её промахи и выручит финансово. Однако на этот раз он неожиданно отказал.
– Я не могу давать тебе большие суммы без понимания, на что они идут, – сказал он спокойно, но твёрдо. – Ты уже не ребёнок, пора отвечать за свои поступки.
Эти слова будто отскочили от Насти – она не привыкла к отказам, тем более от Игната. Не желая вникать в его доводы и чувствуя, как внутри закипает раздражение, она лишь махнула рукой:
– Ну и ладно! – бросила она и, не прощаясь, отправилась развлекаться, уверенная, что завтра всё снова будет как раньше.
Но на этот раз история пошла по другому сценарию. Когда Настя, спустя несколько дней, вернулась домой, её ждал сюрприз, которого она никак не ожидала. Игнат стоял в прихожей с собранной сумкой. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась окончательность принятого решения.
– Я больше не могу так, – сказал он без лишних эмоций. – Пора заканчивать.
Не дав ей возможности что‑либо сказать или начать привычную игру в обиды и оправдания, он открыл дверь и жестом показал, что ей пора уходить.
Настя стояла на улице, растерянно сжимая в руках телефон. В голове не укладывалось: как это – её выставили за дверь? Она пыталась злиться, пыталась убедить себя, что это лишь очередная его “выходка”, которая завтра закончится извинениями.
– Ну ничего, – бормотала она, шагая к дому подруги. – Ты ещё у меня на коленях ползать будешь, чтоб простила. А я ещё подумаю, прощать или нет! Будто ты один на свете!
Она повторяла эти слова как заклинание, пытаясь укрепить собственную уверенность. Но внутри уже зарождалось беспокойство – слишком непривычной была тишина, слишком долго не было звонков.
Подруга, к которой Настя пришла искать поддержки, сначала пыталась её утешить, а потом, видя, что та не успокаивается, вызвалась “разведать обстановку”. Через пару дней она вернулась с новостями, которые окончательно выбили Настю из колеи.
– Представляешь, – сказала подруга, глядя на неё с сочувствием. – Он уехал. Продал квартиру и укатил за границу.
Настя замерла. Как же так? Что ей теперь делать? К кому ей теперь возвращаться?
– Не переживай, другого найдёшь, – добавила подруга, пытаясь смягчить удар.
Настя медленно покачала головой. В её глазах впервые за долгое время появилось что‑то, похожее на осознание.
– Да нет, – тихо произнесла она. – Другого такого точно не найти…