Синдром задержки эха
08:15 (Земля) / 09:55 (Станция «Галилей-7», орбита Юпитера)
Индикатор связи мигнул зелёным. Лена уже знала этот ритуал: налить чай, сесть напротив терминала, наблюдать, как полоса прогресса ползёт от 0% до 100%. «Установление канала... Ожидание сигнала... 20%... 40%...» Каждый процент - это примерно двадцать секунд реальности, потерянных в пустоте. Сорок минут в одну сторону. Сорок - в другую.
За окном квартиры лил дождь, превращая московские крыши в блестящие тёмные зеркала. Маша спала в соседней комнате после ночного кошмара. Лена прикрыла дверь, оставив щель, чтобы слышать дыхание дочери.
На экране наконец возникло изображение. Ослепительно белый отсек с иллюминатором, за которым висело огромное полосатое тело Юпитера. Андрей улыбался. Он выглядел отдохнувшим. Для него только что начался рабочий день.
- Как спала? - спросила Лена, уже зная, что ответ услышит через сорок минут.
На экране Андрей кивнул, его губы двигались. Он говорил что-то про вибрацию в третьем секторе, про плановую проверку. Лена смотрела на его лицо, на мелкие морщинки у глаз, которых не было два года назад. Она улыбалась в ответ, автоматически. Их диалог напоминал игру в пинг-понг вслепую: ты посылаешь мяч и ждёшь, не зная, вернётся ли он и когда.
08:55 (Земля) / 10:35 (Станция)
- Контракт продлили ещё на шесть месяцев, - сказала Лена в микрофон, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Прислали уведомление вчера.
Она наблюдала за реакцией, которая на самом деле произошла три четверти часа назад. На экране Андрей поёрзал, провёл рукой по коротким волосам.
- Знаю, - сказал он. - Мне тоже пришло. Думали, успею к её первому сентября. Теперь не уверен.
Лена замолчала. В тишине кухни слышалось только тиканье часов и шум дождя. Она ждала продолжения. Андрей на экране смотрел куда-то в сторону, потом вернул взгляд к камере и улыбнулся той натянутой улыбкой, которую Лена научилась ненавидеть.
- Ну что, - произнёс он, и Лена уже напряглась, предчувствуя. - Зато вид на Большое Красное Пятно стоит того, да? Наверное, даже красивее, чем наш осенний дождь.
Он усмехнулся.
Лена замерла. Чашка в её руке дрогнула, чай расплескался на стол. Она поставила её, не глядя. Перед её глазами всё ещё стоял образ смеющегося мужа. Циничного. Отстранённого. Человека, который сравнивает шторма газового гиганта с её реальностью - с разбитой чашкой Маши, которую она убрала сегодня утром, со счетами за коммуналку, с одинокой кроватью, с этим вечным ожиданием.
09:10 (Земля) / 10:50 (Станция)
Её палец дрожал, когда она выключила микрофон. На экране Андрей всё ещё говорил что-то, не подозревая, что его уже не слышат. Лена видела, как его губы складываются в слова извинения - он, должно быть, понял, что шутка не удалась. Но было уже поздно.
Она включила запись.
- Ты там совсем забыл, как выглядит настоящая жизнь, - прошипела она, чтобы не разбудить Машу. - Тебе весело глядеть на шторма на Юпитере, а здесь у нас течет кран, и Маша снова спрашивает, когда папа придет строить домик. Тебе плевать. Ты живёшь в своей стерильной банке с красивыми видами, а я здесь одна тащу всё на себе. Иногда мне кажется, ты и не торопишься назад.
Она остановилась, переводя дыхание. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их.
- Я устала ждать, Андрей. Просто устала.
Палец повис над кнопкой «Отправить». Индикатор мигал: «Продолжительность передачи: 40 минут. Размер: 22,7 МБ.»
Она нажала.
«Передача начата. 1%... 3%...»
Тут же накатила волна ужаса. Что она наделала? Она только что выпустила в космос, в сторону человека, запертого в металлической коробке над бездной, свои самые горькие, самые отравленные слова. И у неё есть восемьдесят минут до ответа. Сорок, чтобы её гнев долетел до него. Сорок, чтобы его реакция вернулась.
09:50 (Земля) / 11:30 (Станция)
Лена не двигалась. Дождь усиливался, стучал по стеклу как будто пытался войти. Она представляла себе эту банку. «Галилей-7». Белые стены, гул вентиляции, холодок, идущий от иллюминаторов. И Андрей. Один. С её словами, летящими к нему со скоростью света, несущими в себе весь её накопившийся яд.
Он получит их во время планового техосмотра. Или, может, во время ужина. Сядет перед экраном, включит запись. И услышит её голос, искажённый не задержкой связи, а ненавистью. Ненавистью, которой на самом деле не было. Была только усталость. Беспомощность. Любовь, исколотая тысячами маленьких ежедневных шипов.
Лена встала, подошла к окну. Небо было свинцовым. Где-то там, за этими тучами, за атмосферой, в чёрной пустоте, летели её слова. Как снаряд, выпущенный вслепую.
***
10:20 (Земля) / 11:00 (Станция - настоящее время Андрея)
Андрей сидел перед тем же терминалом. На его экране было замороженное изображение Лены - она только что вырубила микрофон. Он видел на её лице вспышку боли, прежде чем связь прервалась. Он уже пожалел о своей дурацкой шутке. Хотел извиниться, но она его не услышала.
Он ждал. Ждал, когда она снова включится, когда он сможет сказать, что всё понял, что был неправ. Ждал десять минут. Двадцать. За иллюминатором медленно проплывало Большое Красное Пятно - колоссальный, вечный ураган. Раньше он зачарованно смотрел на него. Сейчас этот вид казался пустым. Бессмысленным.
Индикатор мигнул: «Входящее сообщение. Приоритет: высокий. Воспроизведение через 5... 4... 3...»
Сердце Андрея упало. Он знал этот тон.
***
10:35 (Земля) / 11:15 (Станция)
На кухне Лены раздался мягкий, но настойчивый зуммер. Сообщение дошло.
Она почти физически почувствовала, как её желудок сжался в тугой узел. Она боялась. Боялась увидеть в его глазах ту же боль, что и в её голосе. Боялась, что он ответит гневом. Что они окончательно разорвут эту тонкую нить, растянутую на сотни миллионов километров.
Она медленно подошла к терминалу, села. Нажала «Воспроизвести».
На экране появился Андрей. Но не тот, что был час назад. Этот человек казался постаревшим на десять лет. Тени под глазами, напряжённые мышцы вокруг рта. Он сидел в том же кресле, но его поза была согбенной, будто под невидимым грузом.
Он молчал несколько секунд, просто глядя в камеру. Потом начал говорить. Тихо, почти шёпотом.
- Лена, - сказал он. - Я смотрел на этот шторм сорок минут, пока летело твое сообщение.
Он обвёл рукой иллюминатор за своей спиной, где висело оранжево-коричневое полосатое чудовище.
- Сорок минут я думал о том, что ты сейчас чувствуешь. Что ты сказала. И я понял. Этот шторм - это просто газ. Вращающийся газ в вакууме. А ты там, на Земле... Ты и Маша - это всё, что у меня есть. Всё, что держит меня здесь вменяемым.
Он проглотил комок в горле.
- Я не хотел смеяться над твоими проблемами. Я просто... боюсь. Боюсь, что если я перестану шутить, перестану смотреть на всё это как на большое приключение, я сойду с ума от тоски по вам. От страха, что вы меня забудете. Что Маша перестанет спрашивать про домик. Прости меня. Пожалуйста.
На экране он закрыл лицо руками, его плечи дёрнулись один раз. Потом запись прервалась.
Лена не плакала. Она сидела совершенно неподвижно, чувствуя, как яд внутри неё растворяется, вытесняемый чем-то другим. Стыдом? Нет. Пониманием. Они оба были в ловушке. Она в ловушке быта и одиночества. Он в ловушке стали, технологий и невероятного, давящего расстояния. И её слова долетели до него не мгновенно, как в ссоре на кухне. Они летели сорок минут. И у него было сорок минут, чтобы приготовиться к удару. И у неё сорок минут, чтобы осознать свою жестокость, пока летел ответ.
Задержка связи оказалась не врагом. Это был горький, неудобный, но единственный дар. Пауза. Фильтр. Возможность подумать, прежде чем нанести следующий удар.
11:00 (Земля) / 12:40 (Станция)
Лена включила запись. Улыбнулась. Настоящей, не натянутой улыбкой, пусть и со следами слёз.
- Я тоже люблю тебя, - сказала она просто. - Иди поешь, у тебя обед по расписанию. И... построй ей домик мысленно. Опиши мне его завтра. Я передам Маше.
Она послала сообщение. Индикатор пополз: 1%... 2%...
Лена выключила экран. Кухня погрузилась в тишину, нарушаемую только дождём. Та же кухня, тот же дождь, та же усталость в костях. Но что-то изменилось. Тишина теперь не была вакуумом, пустотой между звёздами. Она была наполнена. Наполнена его извинением, которое уже существовало где-то в пространстве, летя к ней. Наполнена её прощением, которое уже мчалось к нему. Они обогнали самих себя. Их настоящее было размазано по часу, но их чувства нашли способ синхронизироваться сквозь задержку.
Она подошла к окну, приложила ладонь к холодному стеклу. Ночь. Тучи ненадолго разошлись, и в просвете блеснула одинокая, необычайно яркая точка. Юпитер. Не сам, конечно, а его отражённый свет. Она знала, что на самом деле планета сейчас уже не там, где она её видит. И Андрей не там. Он уже получил её старый, гневный посыл и только сейчас готовил ответ, который она уже увидела.
Лена прошептала в стекло, в сторону той светящейся точки:
- Я здесь. Я жду.
И это была правда. Она ждала не его возвращения. Она ждала следующего утра, следующего сеанса связи. Эха, которое всегда опаздывает, но которое, в итоге, доходит.