***
Публичная демонстрация физических достоинств в цифровой среде часто функционирует как механизм внешней регуляции самооценки. В случаях, где подтверждение извне становится необходимым условием субъективной ценности, негативная обратная связь провоцирует защитные реакции — агрессию или псевдо-игнорирование. Это указывает на зависимость Я от внешнего взгляда, а не на автономную самоценность.
19.12.25.
***
Имморальный вопрос к гуманистической психологии
В человеческой психике невозможно прямо выразить «добро» и «зло» — это моральные конструкции, навязанные обществом. Они порицаются как в религиозном контексте (например, Матфея 7:1–2), так и в философских системах типа Ницше или нигилистов. Более того, психологический анализ поведения показывает, что масштабное понимание человека склоняется к имморализму: если рассматривать действия шире, в итоге винить можно будет только природу — и это практически бесполезно.
Любой человек подчиняется базовому бессознательному принципу получения удовольствия. Этот принцип иррационален, нерационален и часто движется по наименее энергозатратным путям, что может приводить к непредсказуемым последствиям. Например, человек садистической натуры, отдаваясь аморальным импульсам бессознательного, совершает акт насилия. Этот принцип удовлетворения иррационален, поскольку не учитывает все последующие негативные последствия, удовлетворяя только текущую потребность или желание. Фрейдовская гипотеза о том, что бессознательное — животное и аморальное, а сознательное — моральное, описательно коррелирует с наблюдаемыми феноменами психики. Отталкиваться от этого можно с научной осторожностью.
Почему психика не различает добра и зла? Потому что это социальные конструкции. Сознание может их усваивать, особенно если с детства человека «натренировать» оценивать действия через моральные фильтры. Но сами бессознательные механизмы ориентированы исключительно на удовлетворение потребностей.
Гуманизм и бессознательное себялюбие
Бессознательная сторона человека подчинена принципу удовлетворения. Она самолюбива, но глупа, иррациональна. При этом не стоит сводить это удовлетворение исключительно к негативной или эгоистической силе.
В реальной встрече с человеком мы имеем дело с Персоной — сознательным образом, который человек представляет миру. При доверии он открывает Эго, проявляя вместе с ним бессознательные импульсы. Разговор с бессознательным человека может происходить через определённые ритуалы: анализ оговорок, привычек, движений, особенностей поведения, снов.
Почему важно не опускать бессознательное себялюбие до чистого эгоизма? Дело в том, что мы сами обладаем бессознательным себялюбивым началом. Осознавая «чернь» бессознательного — что дружба часто строится на выгоде, а кажущийся бескорыстным поступок скрывает корысть — легко впасть в пессимизм. Но это поверхностный анализ; сознательная интеграция позволяет рассматривать эти импульсы глубже.
Бессознательное себялюбие проявляется через действия и всегда ищет удовлетворения в защите психики и тела. Это формирует Персону. При аффилиации и создании доверия мы видим, как бессознательное человека понимает источник возможной выгоды. Но аналогично действует и наше бессознательное: оно питает интерес к другому человеку, если сознание тоже вовлечено.
Почему доверительное сосуществование двух психологических агентов, движимых бессознательной волей к самоудовлетворению, не сводится к эгоизму двоих? Потому что это бессознательный механизм дружбы. Можно ли считать его «ужасным»? Не обязательно. Незрелая дружба может быть эгоцентричной, а зрелая, основанная на дружеской любви — нет. Секрет в том, что наши бессознательные себялюбивые принципы нуждаются друг в друге.
Аффилиация (между психическими агентами) может происходить через:
Проекцию собственной Тени на других (энергозатратно);
Раскрытие себя другому, доверительное открытие слабостей.
Интегрируя свою Тень, человек не испытывает негативных эмоций к психически здоровым людям, а к проблемным проявляет беспокойство, а не гнев. Аффилиативная открытость — бессознательный сигнал удовлетворения: сознание позволяет другому видеть слабость, что создаёт более близкий контакт. При взаимности мы наблюдаем бессознательно мотивированную выгоду, но сознательно её не ощущаем.
Бессознательное даже может подсказывать сознанию совершать «бескорыстные» поступки (материальные или духовные), которые воспринимаются как альтруистичные, а на деле активируют дофаминовую систему вознаграждения. Суть в том, что бессознательное себялюбие не обязательно вредит другим.
Пример: дружеский подарок даёт бессознательной системе радость от самого акта дарения и потенциально шанс получить ответный подарок — второе глубоко бессознательное и может подавляться сознательным пессимизмом.
Таким образом, искренность бескорыстия существует в двух случаях:
Сознательная — в аффилиативном ключе;
Бессознательная — в контексте передачи генов или, шире, как себялюбие, направленное на поддержание и развитие собственной линии.
07.01.26
***
Человека я, возможно, воспринимаю как нечто зависимое — и одновременно как того, от кого зависят другие. Довольно примитивно делить общество на дуализм вовлечённых в него и отстранённых, однако, если использовать грубый язык, эволюционно группа более адаптивна тогда, когда в ней присутствуют и экстраверты, и интроверты; и люди, интегрированные в общество, и изгои.
Исходя из этого, «норма» общества представляет собой совокупность большинства — активно взаимодействующих ради коллективного выживания, — и меньшинства: интровертов и изгоев, обеспечивающих альтернативные стратегии адаптации.
Наблюдая в одной части группы скопление активно общающихся между собой женщин, в другой — тройку мужчин, о чём-то беседующих, и в углу — одинокого человека (вне зависимости от пола), не стоит упрекать общество в морализаторском изгойствовании индивида: вы же не можете осуждать особенности психических предпочтений человека и навязывать необщительному субъекту активное вовлечение.
Разумеется, общество, как и сам человек, далеко не идеально, и наблюдение «нормальной» картины поведения психических субъектов вовсе не означает ни полной детерминированности, ни нашей всеобщей осведомлённости о конкретной ситуации. Вполне возможно и искреннее внутреннее расстройство изгойного субъекта своим положением: каким бы интровертным он ни был, полный отказ от общества, если ты уже в нём, является источником серьёзного дискомфорта. Априорное отстранение от социума лишает саму возможность построения коммуникационных связей — даже для внеаффилиативного сближения в бытовых или утилитарных ситуациях.
Экстраверсия, чаще обусловленная высокой эмпатией и вовлечённостью, может порождать сострадание и сочувствие к изгойному субъекту. Полное же социальное ограждение, хотя и встречается, всё-таки не является доминирующим сценарием.
03.02.26
***
К одной из распространённых ошибок начинающих аналитиков с социологическим уклоном относится попытка отградить себя не только от социума, но и от собственной психической предрасположенности. Отстранение от социума в рамках анализа, разумеется, возможно: анализ статистики и поверхностного наблюдения допустим. Однако отчуждение себя от собственной психики — это высшая форма самодовольства.
Любой психологический агент (человек) априори является носителем предрасположенностей и интерпретационного потенциала, формируемого именно этими предрасположенностями психики. Юнг, анализируя и сопоставляя психоаналитические концепции Адлера и Фрейда, уже ясно это показал: любой психический агент, включая самого познающего, неизбежно оценивает и интерпретирует знания через собственную призму. Именно поэтому Юнг выделил экстравертную и интровертную установки личности.
Возвращаясь к исходному вопросу, свою позицию я обосновал достаточно. Кратко:
Любой психический агент, обладающий определённым уклоном, обусловленным удобством, предрасположенностями и закреплёнными на нём социальными ярлыками, будет анализировать ситуацию в соответствии со своими психологическими потребностями в интерпретации.
К примеру, мизантроп с тяжёлым детством и болезненным опытом расставания будет воспринимать влюблённую пару как нечто заведомо обречённое: он станет прогнозировать распад, предвосхищать будущие страдания обоих, рационализировать непостоянство отношений, надев маску того, кто якобы постиг всю суть гегелевской диалектики и своим «проницательным» диалектическим разумом узрел неизбежный разлад.
И, строго говоря, опираясь на имеющиеся у нас научные данные, он будет прав — но лишь частично. Его выводы окажутся неполными и даже не наполовину адекватными реальности. Он выразит не объективный анализ, а собственную интерпретацию, сопровождаемую непосредственной психологической проекцией.
03.02.26
***
Человек представляет собой дихотомию телесного и психического.
К психическому относятся сознание и бессознательное.
Сознание не является материальным, поскольку материя как таковая не обладает ни субъективностью, ни интенциональностью, тогда как эти характеристики конститутивны для сознания.
Мозг, будучи материальным объектом, не тождествен сознанию, но выступает условием его феноменального проявления.
Мы не можем знать, существует ли сознание вне мозга, поскольку всякое возможное знание сознания дано нам лишь в форме его проявления через мозговую организацию; следовательно, мозг следует рассматривать не как источник сознания, а как необходимое условие его данности для опыта. Бессознательное, как и сознание, не является материальным, поскольку представляет собой не физический объект, а совокупность структурных механизмов психического. Эти механизмы не редуцируются к мозгу как к материальной системе, однако редуцируемы к феноменам его проявления. Аналитическая психология Юнга демонстрирует высокую степень структурированности бессознательного, описывая его как до-рефлексивный уровень организации психики, предшествующий индивидуальному опыту. Мозг, в свою очередь, выступает материальным условием проявления и интеграции всей психической целокупности индивида. В этой перспективе юмовское понимание личности как простой совокупности аффектов и впечатлений оказывается неполным: оно верно на уровне феноменальной данности, но игнорирует структурный уровень психики, который не дан в непосредственном переживании, но детерминирует его возможные формы.
06.02.26
***
Раскол в сердце — корень печали
— К. В.
15.11.25
***
Timeant eos, dum non tangunt eam.
07.11.25