Нашу пятнадцатую годовщину свадьбы я готовила за месяц. Забронировала зал в ресторане. Составила список гостей. Выбрала платье — зелёное, в пол, с открытой спиной. Хотела, чтобы Толя (ему сорок один год) посмотрел на меня и вспомнил, почему когда-то он сделал предложение.
Мы вместе пятнадцать лет. Двое детей — дочь Полина (тринадцать лет) и сын Егор (девять). Квартира в ипотеке, дача, машина. Обычная семья. Не идеальная, но крепкая. Или мне так казалось.
Я заказала торт. Трёхъярусный, с нашими именами. Продумала меню: горячее, закуски, четыре вида салатов. Даже музыку согласовала — список песен, которые мы слушали в первые годы. Хотелось сделать вечер особенным.
За две недели до праздника Толя пришёл с работы. Я стояла у плиты. Переворачивала котлеты. Он бросил ключи на полку и сказал:
— Кать, я пригласил Жанну.
Рука замерла над сковородкой.
— Какую Жанну?
— Ну Жанну. Помнишь, я рассказывал? Подруга детства. Мы в одном дворе выросли. Она вернулась в город после развода, три месяца как переехала. Я случайно её встретил в торговом центре на прошлой неделе. Разговорились. Она совсем одна тут.
Я помнила. Ещё как помнила. Жанна — это не просто «подруга детства». Это его первая любовь.
Девочка, в которую он был влюблён с четырнадцати до двадцати лет. Он сам мне рассказывал. Когда-то давно, в начале наших отношений, засиделись на кухне допоздна. Он разговорился.
Как они целовались на крыше девятиэтажки. Как гуляли до рассвета по набережной. Как он хотел сделать ей предложение, копил на кольцо.
Потом она уехала в другой город. Вышла за другого. Он не мог забыть её ещё два года. А её имя случайно всплывало в его разговорах даже спустя десять лет нашего брака.
Однажды, лет пять назад, я нашла в его телефоне старую переписку. Ничего криминального — два коротких сообщения. «С днём рождения, Жанн» и её ответ «Спасибо, Толя». Я тогда промолчала. Списала на вежливость.
— Толя, ты пригласил бывшую на нашу годовщину свадьбы?
— Она не бывшая. Она подруга детства. Что такого?
Я выключила плиту. Повернулась к нему.
— Ты серьёзно не понимаешь?
— Кать, не начинай. Женщине плохо. Она развелась. Переехала в чужой город. Никого не знает. Ей одиноко. Я просто хочу поддержать старого друга. Познакомить с людьми. Ты же у меня не ревнивая.
Он улыбнулся. Обнял за плечи. Поцеловал в висок. Как будто вопрос был закрыт.
Я промолчала. Но спокойствия не было.
На следующий день я попыталась снова. Дети спали. Мы сидели на кухне. Я пила чай. Он листал телефон.
— Толь, давай пригласим её в другой раз. На шашлыки. На обычные посиделки. Куда угодно. Но не на годовщину. Это наш день. Наш с тобой. Пятнадцать лет — это не шутка.
— Кать, ну хватит. — Он даже не поднял глаза. — Я уже пригласил. Неудобно отменять. Она обрадовалась. Сказала, что купит нам подарок. Ей тоже нужно выйти в люди. Она три месяца сидит в четырёх стенах.
— Мне неважно, что она купит. Мне важно, что она будет сидеть за нашим столом в наш день. На нашей годовщине.
Он наконец оторвался от телефона. Посмотрел с раздражением.
— Ты параноишь. Двадцать лет прошло. Мы были детьми. Это просто ностальгия. Я тебя люблю. Тебя. Понимаешь? Хватит накручивать себя.
Встал. Ушёл в комнату. Разговор окончен.
Я позвонила подруге Ире.
— Кать, ты серьёзно? — сказала Ира. — Какая подруга детства на годовщину? Это неуважение. Чистое, открытое неуважение. Скажи ему — или она, или скандал.
— Я сказала. Два раза. Он не слышит. Говорит, что я ревнивая и мне лечиться надо.
— Тогда иди на этот праздник. Смотри. И делай выводы.
Я решила пойти. И посмотреть.
Ресторан я выбирала сама. Стол на двадцать человек. Наши друзья, мои подруги, родственники, пара коллег мужа. Полину с Егором тоже взяли — семейный праздник, куда их девать.
Я расставила карточки с именами. Продумала рассадку. Заказала цветы на каждый стол. Договорилась с фотографом. Потратила на всё больше ста тысяч из наших общих сбережений. Всё для нас. Для нашего праздника.
Жанна пришла одной из первых.
Ей был сорок один — ровесница Толи. Стройная. Ухоженная. Русые волосы. Каблуки. И красное платье. Яркое, облегающее, с глубоким вырезом.
На годовщину чужой свадьбы — в красном. Я стиснула зубы. Ира, стоявшая рядом, тихо присвистнула.
— Это она?
— Она.
— В красном. На твою годовщину. Серьёзно?
Жанна подошла. Протянула мне руку. Улыбается так, будто мы сто лет знакомы.
— Катя, я так рада познакомиться.Толя столько о вас рассказывал. У вас прекрасная семья.
Она сказала «о вас». Не «о тебе». Дистанция. Я пожала руку. Улыбнулась в ответ. Посадила подальше от нас, рядом с коллегами мужа и их жёнами.
Первый час прошёл нормально. Поздравления, речи. Брат Костя вспомнил, как познакомил нас с Толей на своём дне рождения. Ира пошутила про наши первые свидания. Гости смеялись.
Толя сидел рядом. Держал мою руку. Сам сказал красивые слова — про семью, про пятнадцать лет вместе. Даже прослезился.
Я расслабилась. Подумала — может, зря себя накрутила. Может, Жанна — просто одинокая женщина, которой нужна компания.
А потом начался второй час.
Жанна пересела. Как это вышло, я не уловила. Кто-то встал потанцевать, кто-то пересел к друзьям — и вот она уже по левую руку от Толи. Я сидела справа.
— Толь, а помнишь наш девятый класс? — Она наклонилась к нему, засмеялась. — Мы тогда сбежали с физики и пошли на речку. А Пашка за нами увязался.
— О, точно! — Толя расхохотался. Громко. Искренне. — Пашка ещё упал в крапиву! А Нина Павловна вызвала наших родителей!
— А ты сказал, что мы были в библиотеке! — Жанна хлопнула его по плечу.
— И мне поверили! — Толя хохотал.
Они вспоминали людей, которых я не знала. Места, где я не была. Их общее прошлое, в котором меня не было. А я сидела рядом. На своей годовщине. Как лишняя.
Гости притихли. Тётя Валя — сестра мамы — посмотрела на меня с тревогой. Коллега Толи Андрей отвернулся, будто не замечает. Ира буравила Толю взглядом.
Я тронула его за плечо.
— Может, потанцуем? Наша песня играла.
— Сейчас, Кать. Одну минуту. — Он даже не обернулся. — Жанн, а помнишь тот Новый год у Борьки на даче? Фейерверки запускали. Я куртку прожёг.
— Конечно помню! — Жанна положила руку ему на предплечье. — Ты так перепугался! А мама потом три дня ругала!
— Она мне эту куртку до сих пор вспоминает!
Они смеялись. Вдвоём. В своём мире.
Я сидела рядом. Вокруг шумел праздник, но меня будто не было. Я посмотрела на фотографа — он снимал Толю и Жанну. Их смеющиеся лица. Бок о бок. На моей годовщине.
Ира подсела ко мне.
— Кать, ты это видишь?
— Вижу.
— И что?
— Жду.
Через полчаса они вышли на балкон ресторана. Вдвоём. Я видела через стеклянную дверь. Жанна стояла близко. Толя что-то рассказывал. Она смеялась. Ветер сдул ей прядь на лицо. Толя поправил. Привычным жестом. Не задумываясь.
Тётя Валя подошла.
— Катюш, это кто такая?
— Подруга детства, — сказала я.
— Подруга? — Она поджала губы. — У подруг руки к чужим мужьям не тянутся.
Они вернулись через десять минут. Толя — оживлённый, с блестящими глазами. Он смеялся. Я давно не видела его таким. Со мной он таким не был. Давно.
Включили медленную музыку. Я встала. Подошла.
— Это наш танец, Толя.
— Кать, я устал. Ноги гудят. Давай позже. Посижу минутку.
Жанна посмотрела на меня из-за его плеча. Улыбнулась. Не злобно. Спокойно. Как женщина, которая знает — вечер складывается в её пользу.
В одиннадцать вечера я встала. Постучала ложкой по стакану. Зал затих. Двадцать пар глаз. Фотограф поднял камеру.
— Друзья, спасибо, что пришли. Пятнадцать лет — серьёзная дата. Я хочу сказать последнее слово.
Толя улыбнулся. Жанна сидела рядом с ним.
— Пятнадцать лет я строила эту семью. Я готовила, стирала, возила детей по секциям, платила половину ипотеки. Пятнадцать лет я думала, что мы — одна команда. Что годовщина — это про нас двоих.
Тишина.
— Но сегодня мой муж весь вечер просидел не со мной. Он сидел с другой женщиной. Выходил с ней на балкон. Поправлял ей волосы. А мне — жене — отказал в танце. На нашей годовщине. На которую я потратила месяц жизни и сто тысяч рублей.
Толя побледнел. Жанна уставилась в тарелку.
— Поэтому, Толя, мы разводимся. Вот и весь праздник.
Я взяла сумку. Пошла к выходу. За спиной — шум, грохот стульев. Кто-то ахнул. Тётя Валя сказала: «Правильно, Катюш». Ира встала и пошла за мной.
Толя догнал в коридоре. Схватил за руку.
— Катя! Стой! Ты что творишь? При всех?!
— А ты что творил весь вечер? При мне. При моих друзьях. При моём брате.
— Мы просто разговаривали! Она подруга детства! Сколько можно?!
— Подруга детства не кладёт руку на плечо чужому мужу. Не надевает красное на чужую годовщину. Не уводит мужчину на балкон, пока его жена сидит одна.
— Ты параноишь! Ревнивая! Тебе к врачу надо!
— Может быть. Но к врачу я пойду уже без тебя.
Я вызвала такси. Уехала. Ира поехала со мной. Мы сидели молча. Она держала меня за руку. Я не плакала.
На следующий день начались звонки.
Первой — свекровь Алла Петровна. Сухо, без приветствия.
— Катя, ты устроила цирк. Мой сын ни в чём не виноват. Жанна — приличная женщина из хорошей семьи. Я её с детства знаю. Ты унизила Толю при всех. Ты разрушаешь семью из-за больной фантазии.
— Алла Петровна, ваш сын унизил меня. На моём празднике. При моих гостях.
— Ты всегда была мнительная. Вот и результат.
Повесила трубку.
Потом позвонила мать Толи ещё раз. Через день. С другой тактикой.
— Катенька, ну послушай. Толечка переживает. Не ест. Не спит. Ты же умная женщина. Зачем разрушать семью? Дети пострадают.
— Алла Петровна, с Полиной я поговорила. Она всё поняла. Она взрослая девочка.
— Она ребёнок! Ей нужен отец!
— Отец — да. Муж, который весь вечер сидит с другой женщиной на годовщине с женой — нет.
Толя писал сообщения. Десятки. «Давай поговорим спокойно». «Ты всё неправильно поняла». «Между нами ничего нет». «Не ломай семью из-за ерунды». «Подумай о детях».
Ерунды. Он назвал это ерундой.
Через три дня пришёл домой. Букет роз. Коробка конфет. Виноватые глаза.
— Кать, я был неправ. Не должен был приглашать её. Признаю. Прости. Давай забудем и начнём сначала.
— Поздно, Толя.
— Почему поздно? Ничего же не произошло! Я к ней не прикасался!
— Ты поправил ей волосы на балконе. Ты весь вечер выбирал воспоминания о ней вместо жизни со мной. Ты отказал мне в танце на нашей годовщине. Мне. Своей жене. Женщине, которая месяц готовила этот праздник.
— Я просто увлёкся! Ностальгия! Это ничего не значит!
— Значит. Ты увлёкся настолько, что забыл, зачем мы вообще собрались. Ты забыл про меня, Толя. Про нас. Ты сидел с ней, а я сидела одна. На собственной годовщине. Понимаешь?
Он молчал. Потом тихо сказал:
— Ты хочешь, чтобы я перестал с ней общаться? Хорошо. Я удалю её номер.
— Дело не в номере. Дело в том, что ты не услышал меня ни разу. Я просила не приглашать — ты пригласил. Я просила потанцевать — ты отмахнулся. Я пятнадцать лет была рядом, а ты за один вечер показал, что для тебя это неважно.
Он бросил цветы на стол. Хлопнул дверью.
Я подала заявление. Нашла адвоката. Собрала документы на квартиру, на детей, на имущество.
Развод оформили через три месяца. Суд дал месяц на примирение — Толя просил. Не помогло. Квартиру поделили — мне досталась квартира с доплатой ему, Толе — машина и дача. Дети остались со мной. Он видится с ними по выходным. Переехал к матери.
Свекровь при встрече отворачивается. Делает вид, что не замечает. Мне всё равно.
Через месяц Ира скинула скриншот. Толя и Жанна. Фото из ресторана. Обнимаются. Подпись: «Новая глава».
Я посмотрела. Закрыла телефон. Налила себе чай. Посмотрела в окно.
Ни злости. Ни обиды. Только подтверждение. Я была права. С самого начала.
А Толя пусть танцует. С кем хочет. Только уже не со мной.