Зона – не просто аномальная территория, не просто карта с рискованными точками. Зона – это живой организм, постоянно меняющий свои черты, свои настроения, свои порождения. И среди этих порождений, словно ядовитые цветы, растут они – фанатики группировки Грех. Не просто группировка, а скорее культ, фанатичное течение, что нашло свое убежище в самых темных уголках Выжигателя, на иссушенных землях, где некогда кипела жизнь, а теперь лишь прах и молитвы.
Их история гласит, что они – избранные, те, кто осознал истинную природу Зоны, ее великую, карающую волю. Они верят, что Зона – это не ошибка природы, а очищающий огонь, посланный для искупления грехов человечества. Каждое их действо, будь то кровавый ритуал или беспринципный набег на караван, – это часть их "священной миссии", стремление прославить Зону, искупить свои (и чужие) грехи перед ее всемогуществом.
Рассказывают, что впервые они появились на радарах как нечто необъяснимое: вспышки активности, странные сигналы, не поддающиеся анализу. Потом стали появляться свидетельства – редкие, дрожащие, рассказанные выжившими, которые чудом спаслись от их "благословения". Говорили о фанатичном блеске в глазах, о самоистязаниях, о ритуалах, проводимых при свете странных, фосфоресцирующих аномалий.
Мой добрый знакомый, старый сталкер по кличке "Искатель", с обветренным лицом, испещренным шрамами, как карта забытых мест, повидал всякое. Он повидал, как мутируют животные, как рождаются артефакты, как люди теряют рассудок. Но встреча с Грехом оставила в его памяти след, который не смыло даже время.
Это было лет пять назад, когда Искатель, еще полный сил и юношеского азарта, отправился в глубь Выжигателя в поисках редкого артефакта – "Капли Радости", который, по слухам, мог даровать исцеление от любых телесных недугов. Маршрут был сложный, пролегающий через места, где даже самые опытные сталкеры предпочитали не появляться. Шёл он один, ибо таких же "безумцев", готовых рисковать ради мифической награды, было немного.
Однажды, когда закатное солнце окрашивало небо в кровавые тона, он наткнулся на странное зрелище. В одной из долин, поросшей колючей проволокой и останками техники, собралась большая группа людей. Их было человек тридцать, а может и больше. Они стояли вокруг костра, но огонь горел как-то неестественно, не освещая лиц, а лишь отбрасывая жуткие, пляшущие тени. От них исходил какой-то странный, гипнотический гул, словно коллективная молитва, но не Богу, а чему-то иному, чего-то зиждущемуся на страхе и вере.
Искатель, осторожный, как лисица, присел за остатками бетонной плиты, пытаясь понять, что происходит. Он видел, как один из них, одетый в рваный, но когда-то богатый плащ, медленно, с заметной для себя болью, поднял над головой рукоять ржавого, явно самодельного кинжала. Его глаза были закрыты, лицо искажено гримасой экстаза, а изо рта вырывались обрывки непонятных фраз.
– За Зону… за ее волю… – шептал он, его голос дрожал от напряжения.
И затем, с диким криком, он воткнул кинжал себе в ногу. Крика боли не было – лишь стон, который, казалось, был адресован не ему, а кому-то другому. Из раны не хлынула кровь, а появилось что-то иное – зеленоватое, мерцающее вещество, которое тут же начало впитываться в землю, словно оно имело свою собственную жизнь. Остальные, словно в трансе, стали повторять его действия, каждый нанося себе раны, каждый отдавая Зоне свою "кровь".
Искатель, забыв о "Капле Радости", почувствовал, как по спине пробегает ледяной холодок. Это были они – фанатики Греха. Он слышал о них, но никогда не видел. Их фанатизм, их самоотверженность, их извращенная вера – все это было ужасающе.
Он попытался тихо отступить, раствориться в сумерках, но, как назло, его нога задела кусок ржавого металла, который с грохотом упал. Искатель замер, сердце колотилось в груди, как пойманная птица.
– Кто там?! – раздался резкий, пронзительный голос, лишенный всяких эмоций, кроме холодного, предвкушающего звериного инстинкта.
Прежде чем Искатель успел среагировать, из темноты метнулись три фигуры. Они двигались неловко, словно марионетки, но их скорость была поразительной. Они были одеты в такие же рваные, но когда-то дорогие одеяния, на лицах – маски, искусно сделанные из кожи и костей, напоминающие черепа. В руках – ржавое холодное оружие.
– Иди к нам, странник, – прошипел один из них, его голос был искажен маской, звучал словно шелест сухих листьев. – Зона ждет тебя. Она прощает грехи.
Искатель, ветеран столкновений и неожиданных встреч, не стал ждать. Он достал свой старенький, но надежный АКМ, зарядил его и, не целясь, дал очередь по ближайшему преследователю. Пуля попала в цель, и фигура замерла, словно споткнувшись, но не упав. Зеленое, мерцающее вещество начало вытекать из дыры в маске.
– Он не внял зову! – крикнул второй, злобно. – Не принял дар!
И в этот момент Искатель понял, почему они так страшны. Их "дары" – это нечто, что меняет людей, что превращает их в покорных, одержимых слуг Зоны. Он видел, как их раны, хоть и ранили их, но не убивали. Они были словно ожившие мертвецы, но с какой-то своей, непонятной для обычного человека, целью.
Ему пришлось бежать. Он бежал, не оглядываясь, среди деревьев, через аномалии, сквозь пепел. Его преследовали. Он слышал их крики, их странные, молитвенные песнопения, которые, казалось, преследовали его повсюду. Он перестрелял еще двоих, но их было слишком много, и их стремление было слишком велико.
В конце концов, он попал в зону аномалий, которые, казалось, были их "защищенной территорией". Он знал, что не может вернуться, что должен спасаться. Он метнул свою гранату в ту сторону, откуда слышал шаги, и, воспользовавшись взрывом, рванул дальше.
Он выбрался, измотанный, с рваным плащом и пустым, патронами полностью отстрелянными. Но самым главным, что он вынес из этой схватки, было не оружие, а знание. Знание о том, что Грех – это не просто группировка. Это вера, которая искажает реальность, которая превращает людей в марионеток, исполняющих волю чего-то, что они считают высшей силой.
С тех пор Искатель обходит стороной места, где, по слухам, обитает Грех. Он знает, что их "благословение" – это не дар, а проклятие, ведущее к окончательной потере себя, к превращению в бездушную марионетку Зоны. А их молитвы – это не песнь покаяния, а песнь забвения, песнь тех, кто потерял себя в лабиринте своей веры, став частью вечного, призрачного, безмолвного Греха. И каждый раз, когда он слышит отголоски их странных песнопений, он понимает, что Зона всегда найдет своих последователей, своих служителей, своих "избранных", готовых утопить себя в крови и фанатизме ради призрачной надежды на спасение, которое никогда не наступит.