— Пятнадцать тысяч? Серёжа, мы же в прошлом месяце давали десять! — Карина остановилась на пороге спальни, всё ещё держа в руках сумку.
Муж сидел на краю кровати, глядя в пол. Пальцы нервно теребили край покрывала.
— Я знаю. Но у мамы правда сложная ситуация. Она говорит, что до зарплаты ещё неделя, а денег совсем не осталось.
Карина бросила сумку на стул и прислонилась к дверному косяку. После рабочего дня голова гудела, ноги ныли, а тут ещё это.
— А те десять она вернула?
Сергей поднял глаза, но тут же отвел взгляд.
— Ну... она же пенсионного возраста скоро. Зарплата маленькая. Ты же понимаешь, ей тяжело.
— Она работает продавцом в нормальном магазине. Квартира своя, одна живет. На что уходит сорок пять тысяч в месяц?
— Карин, ну не начинай. Коммуналка, продукты, всякие расходы. Мама не жалуется просто так.
Карина прошла к шкафу, начала переодеваться из рабочего костюма в домашнее. Разговор явно не закончен, но продолжать его сейчас не хотелось. Усталость навалилась тяжелым грузом.
— Хорошо, — наконец выдохнула она. — Дадим. Но, пожалуйста, скажи Ольге Петровне, чтобы вернула предыдущий долг. Мы же не банк.
Сергей облегченно кивнул.
— Спасибо, родная. Я поговорю с ней обязательно.
Карина молча кивнула и пошла на кухню разогревать ужин. Внутри всё сжалось от неприятного предчувствия. Такие разговоры стали появляться всё чаще. Раньше свекровь изредка просила помочь — пару тысяч на лекарства или на какие-то мелочи. Но последние полгода суммы росли, а частота просьб увеличивалась.
***
Неделя пролетела в обычной суете. Карина с головой ушла в работу — поставщики задерживали партию товара, приходилось искать замену, согласовывать новые контракты. В голове крутились цифры, сроки, телефонные звонки. О свекрови и её просьбах удалось почти забыть.
В пятницу вечером они с Сергеем сидели дома, каждый занимаясь своим делом. Карина разбирала рабочую почту на ноутбуке, муж смотрел какое-то видео на телефоне. Тишина была приятной, расслабляющей.
Сергей вдруг отложил телефон и как-то неуверенно откашлялся.
— Слушай, а у нас осталось что-то от отложенных на ремонт?
Карина оторвалась от экрана.
— Должно быть тысяч семьдесят. Почему?
— Просто... мама звонила сегодня. У неё телефон сломался. Совсем. Даже не включается.
— И?
— Ну, она просила помочь с покупкой нового. Не дорогого, тысяч за двенадцать-пятнадцать. Простенький.
Карина закрыла ноутбук. Усталость мгновенно вернулась.
— Серёж, мы копим на ванную. Ты же сам видишь, какая там плитка облезла. Душевая кабина течёт. Мы это обсуждали уже сто раз.
— Понимаю. Но мама не может без телефона. Ей же на работу звонят, вдруг что-то случится.
— А предыдущие деньги она вернула?
Сергей потёр лицо ладонями.
— Нет ещё. Но обещала на следующей неделе.
— Серёж, это уже третья неделя. Обещала на следующей неделе — её любимая фраза. Телефон пусть сама покупает. У неё зарплата через два дня.
Муж молчал, глядя куда-то в сторону. Карина видела это выражение лица — он уже принял решение, просто не знает, как сказать.
— Ты уже купил, да? — голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.
— Ну... мама очень просила. Я взял тысяч двенадцать. Недорогой совсем, китайский.
Карина встала и пошла в спальню. Достала из тумбочки конверт, где они складывали деньги на ремонт. Пересчитала. Вместо семидесяти там лежало пятьдесят восемь тысяч.
Она вернулась в комнату и молча положила конверт на стол перед мужем.
— Карин, ну не делай из этого трагедию. Всего двенадцать тысяч. Мы ещё отложим.
— Это не двенадцать тысяч, — ровным голосом ответила она. — Это уже двадцать две. Плюс те десять, что в прошлом месяце. Тридцать два. За два месяца. И ни копейки назад.
— Она вернёт.
— Когда? Сергей, мы четыре года в браке. Я ни разу не видела, чтобы твоя мама вернула долг. Ни разу!
Сергей вскочил с дивана.
— Она моя мать! Она меня растила! Неужели нельзя помочь родному человеку?
— Помочь — можно. Но это уже не помощь. Это постоянное спонсирование. При её зарплате она вполне может сама купить телефон. Или подождать неделю.
— У тебя сто двадцать тысяч зарплата! Тебе что, жалко?
Карина почувствовала, как внутри поднимается злость. Редкая для неё эмоция, но сейчас её было трудно сдержать.
— Дело не в жалко или не жалко. Дело в уважении. Я зарабатываю эти деньги. Ты зарабатываешь свои. У нас общие планы, общий бюджет. А твоя мама считает, что может брать, когда захочет, и не возвращать.
— Это моя мама!
— Это наши деньги!
Они замолчали, глядя друг на друга. Такого не было никогда. За четыре года они почти не ссорились. Сергей был спокойным, покладистым. Карина тоже старалась избегать конфликтов. Но сейчас что-то сломалось.
— Знаешь что, — Карина взяла конверт со стола, — давай так. Ты помогаешь маме из своих денег. А мою зарплату трогать не будем. Договорились?
— То есть ты хочешь разделить бюджет?
— Хочу понять, сколько на самом деле уходит на твою маму. Потому что у меня ощущение, что это бездонная бочка.
Сергей схватил куртку и направился к двери.
— Мне нужно проветриться.
Дверь хлопнула. Карина осталась одна в пустой квартире. Села на диван, обхватила себя руками. Холод внутри распространялся, несмотря на тёплый воздух.
***
На следующий день Сергей вёл себя подчёркнуто вежливо и отстранённо. Здоровался, отвечал на вопросы, но разговора не получалось. Карина тоже молчала. Обида ещё не прошла.
В понедельник на работе коллега Татьяна сразу заметила изменение в настроении.
— Что случилось? — спросила она, когда они вышли в обеденный перерыв в соседнее кафе.
Карина пожала плечами, но потом всё-таки рассказала. Про деньги, про телефон, про ссору. Говорила спокойно, стараясь не эмоционировать, но внутри всё клокотало.
Татьяна слушала внимательно, иногда кивая.
— Погоди, — остановила она Карину, — ты говоришь, у твоей свекрови зарплата сорок пять тысяч?
— Ну да. Может, чуть больше с премиями. Тысяч пятьдесят максимум.
— И она живёт одна? Квартира своя?
— Двухкомнатная в Северном районе. Приватизированная.
— Карин, ну коммуналка там тысяч семь-восемь максимум. Продукты — ну тысяч пятнадцать, если не шиковать. Куда остальное?
Карина задумалась. Действительно, куда? Она никогда не считала чужой бюджет, но сейчас цифры не складывались.
— Понятия не имею. Может, откладывает на что-то?
— Тогда зачем просит у вас? — Татьяна покачала головой. — У меня свекровь примерно столько же получает. Так она ещё нам помогает иногда. Внукам на подарки даёт.
Карина молчала, глядя в окно кафе. На улице шёл снег, редкие прохожие спешили по своим делам. А у неё внутри рос комок непонимания и обиды.
— Знаешь, я просто устала от этого, — призналась она. — Раньше казалось, что это мелочи. Ну попросила, ну дали. Но последнее время это какой-то бесконечный процесс.
— Поговори с мужем. Серьёзно поговори. Пока это не переросло во что-то большее.
Карина кивнула, но внутри уже понимала — разговор будет непростым.
***
Вечером в среду на телефон Сергея позвонила мать. Карина была на кухне, слышала только его часть разговора.
— Да, мам... Понимаю... Ну не знаю... Сейчас неудобно... Давай я тебе завтра перезвоню.
Он вышел на кухню, лицо напряжённое.
— Мама приглашает нас в субботу в гости. Говорит, соскучилась, хочет нормально поговорить.
Карина кивнула.
— Хорошо. Поедем.
Может, это шанс наладить отношения, подумала она. Спокойно, по-человечески обсудить ситуацию. Ольга Петровна, в конце концов, не чужой человек. Просто нужно найти общий язык.
Суббота выдалась морозной, но солнечной. Они ехали к свекрови молча, каждый думая о своём. Карина смотрела в окно автобуса, вспоминая первые месяцы знакомства с матерью Сергея. Тогда Ольга Петровна встречала её вполне дружелюбно, даже давала советы по ведению хозяйства. Когда это всё изменилось?
Свекровь открыла дверь с широкой улыбкой.
— Заходите, заходите! Я так ждала вас!
Квартира была тёплой, на плите что-то вкусно пахло. Ольга Петровна явно старалась.
Они разделись, прошли на кухню. Стол был накрыт по-домашнему — салаты, нарезка, горячее. Карина невольно отметила, что всё выглядит недёшево. Красная рыба, хорошая колбаса, фрукты не по сезону.
— Садитесь, садитесь, — засуетилась Ольга Петровна. — Сейчас всё подогрею.
Первые полчаса прошли в обычных разговорах. Свекровь расспрашивала Сергея о работе, жаловалась на своих коллег в магазине, рассказывала какие-то истории из очереди. Карина слушала вполуха, ела и молчала.
— А ты, Кариночка, как дела? — наконец обратилась к ней Ольга Петровна.
— Нормально. Работы много, но это обычно.
— Да уж, с твоей-то зарплатой небось и требования высокие, — свекровь улыбнулась, но улыбка показалась Карине натянутой.
— Как везде. Чем больше платят, тем больше спрашивают.
Ольга Петровна налила себе компота, отпила. Потом вдруг произнесла, будто между делом:
— Вот моя коллега Вера Ивановна хвасталась на днях. Говорит, её невестка каждый месяц по двадцать тысяч даёт на хозяйство. Без разговоров, сама предлагает. Вот это я понимаю — уважение к старшим!
Карина замерла с вилкой на полпути ко рту. Сергей закашлялся.
— Мам, ну зачем ты...
— Что зачем? — свекровь развела руками. — Я просто говорю, как у других. У людей невестки понимают, что надо о свекрови заботиться. А у нас... — она многозначительно посмотрела на Карину.
— Ольга Петровна, — Карина положила вилку на тарелку, стараясь держать голос ровным, — мы вам помогаем. И не раз.
— Помогаете? — свекровь усмехнулась. — Ты такую зарплату получаешь, Кариночка, а мне даже на самое необходимое трудно выпросить. Сергей мне рассказывал, сколько тебе платят. Сто двадцать тысяч! А я, пожилой человек, на сорок пять живу.
— Мама, ну хватит, — попытался вмешаться Сергей.
Но Ольга Петровна уже распалилась.
— Нет, я скажу! Я тебя, Серёженька, растила. Вложила в тебя всё, что могла. Недоедала сама, зато ты всегда был одет, обут, накормлен. А теперь твоя жена даже копейки не хочет дать. Неужели так трудно помочь матери своего мужа?
Карина почувствовала, как внутри закипает. Но сдержалась, ответила спокойно:
— Мы давали вам в прошлом месяце десять тысяч. На прошлой неделе Сергей купил вам телефон за двенадцать. Это двадцать два тысячи за месяц. Вы их вернули?
Свекровь вспыхнула.
— Как ты смеешь требовать с меня отчёта! Это мои деньги, я могу тратить их, как хочу!
— Если это ваши деньги, — Карина наклонилась вперёд, — то почему вы их берёте у нас? И почему постоянно жалуетесь, что не хватает на жизнь?
— Потому что у меня действительно не хватает!
— А на что ушли деньги, которые мы давали? — Карина оглядела стол. — Вот эта красная рыба? Эти дорогие колбасы? Или вон то новое пальто в прихожей, которого в прошлый раз не было?
Лицо Ольги Петровны приобрело нездоровый румянец.
— Это моё дело! Я имею право покупать себе вещи!
— Конечно, имеете. Но на свои деньги. А не на те, что вы берёте у нас взаймы, — Карина встала из-за стола. — Извините, Ольга Петровна, но если у вас хватает на обновки и деликатесы, может, не стоит жаловаться на бедность?
— Серёжа! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Твоя жена меня оскорбляет!
Сергей сидел бледный, глядя в тарелку.
— Карин, может, не надо...
— Что не надо? Говорить правду? — Карина взяла сумку. — Я устала от этих игр. Мы уходим.
Они оделись в напряжённой тишине. Ольга Петровна стояла в дверях кухни с театрально страдальческим видом.
— Вот она какая, твоя жена, — бросила она сыну напоследок. — Жадная и бессердечная. Я же говорила тебе, что она не подходит нашей семье.
Карина развернулась на пороге.
— Знаете что, Ольга Петровна? Вы просто привыкли жить за чужой счёт. И очень не любите, когда об этом говорят прямо.
Дверь за ними закрылась с громким щелчком.
***
Следующую неделю Сергею звонила мать каждый день. Он брал трубку, выходил в другую комнату, разговаривал тихо, но Карина и так понимала, о чём речь. Свекровь жаловалась, обижалась, требовала извинений.
В четверг вечером муж попытался поднять эту тему.
— Слушай, может, ты всё-таки позвонишь маме? Просто извинишься. Она очень переживает.
Карина оторвалась от ноутбука.
— За что мне извиняться? За то, что сказала правду?
— Ну ты же видела, она расстроилась. Говорит, теперь не может спать, всё время думает о той ссоре.
— Серёж, твоя мама расстроилась не потому, что я её обидела. А потому что её вывели на чистую воду. Она привыкла манипулировать, а я не повелась.
— Это моя мать!
— И это наши деньги! — Карина закрыла ноутбук. — Сергей, посчитай сам. За два месяца мы дали ей тридцать две тысячи. Тридцать две! Вернула она хоть копейку? Нет. Зато купила себе пальто за восемнадцать тысяч, ездила к подруге в соседний город, стол накрыла так, будто олигархов в гости позвала. При этом продолжает ныть, что ей не на что жить!
— Может, она правда копит на что-то. Или лекарства дорогие покупает.
— Лекарства? Серёж, она моложе выглядит, чем многие сорокалетние. Какие лекарства?
Муж молчал, не находя аргументов.
— Знаешь что, — продолжила Карина, — давай сделаем так. В следующий раз, когда она попросит денег, пусть покажет квитанции. На что конкретно нужны деньги. И мы поможем. Но просто так, на непонятные расходы, я больше не дам ни копейки.
— Ты хочешь маму унизить?
— Я хочу понять, куда уходят деньги. Это нормальное желание, когда речь идёт о займах. Или мы даём, не задавая вопросов, или вообще не даём.
Сергей встал и пошёл к двери.
— Мне нужно подумать.
Он ушёл. Карина осталась сидеть в комнате, глядя в пустоту. Раньше они обо всём договаривались легко. Сейчас между ними вырастала стена непонимания, и она не знала, как её разрушить.
***
В пятницу вечером Сергей пришёл с работы мрачнее тучи. Бросил куртку на вешалку, прошёл в комнату, сел на диван.
— Мама звонила. Плакала два часа, — сказал он, глядя в пол.
Карина, которая собиралась на кухню, остановилась в дверях.
— И?
— Говорит, что ей отключат газ. Задолженность восемь тысяч накопилась. Надо срочно заплатить.
— А деньги, которые мы давали? А на телефон откуда взялись? А на пальто?
— Карина, какая разница! — Сергей вскочил. — У неё сейчас реальная проблема! Могут газ отключить!
— Хорошо, — Карина сложила руки на груди. — Я дам деньги. Но поеду сама. С квитанциями. Оплачу напрямую в кассе. И пусть твоя мама больше не просит ни копейки, пока не вернёт все предыдущие долги.
Сергей смотрел на неё так, будто она предложила что-то чудовищное.
— Ты серьёзно? Ты хочешь её проверять?
— Я хочу убедиться, что деньги идут туда, куда надо. А не на очередные обновки.
— Это унижение!
— Нет, — Карина подошла ближе, — это здравый смысл. Если она действительно не может заплатить за газ, почему она против того, чтобы я оплатила квитанции сама?
— Потому что это оскорбительно! Ты её как воровку проверяешь!
— Я её проверяю как человека, который уже несколько раз нас обманул.
Сергей схватил телефон и вышел на балкон звонить матери. Карина слышала только обрывки фраз:
— Мам, послушай... Да нет, она не хочет... Понимаю, но... Мам, ну не плачь...
Он вернулся через двадцать минут. Лицо было бледным, губы поджаты.
— Мама оскорбилась. Сказала, что не нуждается в таком неуважении. Что лучше газ вообще отключат, чем она будет терпеть такое отношение.
Карина устало провела рукой по лицу.
— Отлично. Значит, газ не отключат. Потому что задолженности нет. Это была очередная попытка выманить деньги.
— Откуда ты знаешь?!
— Потому что, если бы задолженность была реальной, любой нормальный человек согласился бы на помощь в любом виде. А твоя мама обиделась. Как всегда, когда её ловят на вранье.
Сергей шагнул к жене. Впервые за четыре года брака в его глазах была настоящая злость.
— У тебя каменное сердце! Нормальная жена должна уважать мать мужа!
— Нормальная свекровь не должна вытягивать из молодых деньги на свои прихоти!
— Мама права была — ты эгоистка! Думаешь только о себе!
Что-то внутри Карины оборвалось. Она посмотрела на мужа — на этого человека, с которым прожила четыре года, которого любила, с которым строила планы. И сейчас он стоял перед ней, защищая манипуляции своей матери.
— Знаешь что, Серёж, — она взяла сумку и телефон, — мне нужно уйти. Побуду у сестры.
— Карина, стой...
Но она уже надевала куртку. Дверь закрылась за ней тихо.
***
Людмила встретила сестру в общежитии удивлённо, но вопросов не задавала. Освободила диван, принесла одеяло.
— Поссорилась с мужем?
Карина кивнула и рассказала. Всё — от первых просьб свекрови до сегодняшнего скандала. Людмила слушала внимательно, качая головой.
— Знаешь, я всегда думала, что Серёжа хороший, — наконец сказала она. — Но если он выбирает мамины капризы вместо тебя... Может, это знак?
— Не знаю, — Карина легла на диван, глядя в потолок. — Раньше он не был таким. Или я просто не замечала?
Они помолчали.
— Ложись спать. Утро вечера мудренее.
Но Карина долго не могла уснуть. В голове крутились мысли, разговоры, обиды. Где-то около трёх ночи она наконец провалилась в тревожный сон.
Утром на телефоне не было ни одного пропущенного от Сергея. Карина странным образом почувствовала облегчение и разочарование одновременно.
Она вернулась домой к обеду. В квартире было тихо, Сергея не было. На столе лежала записка: «Поехал к маме. Мне нужно подумать».
Карина скомкала бумажку и выбросила. Села на диван, обхватила колени руками. Думать. О чём тут думать? Либо он на её стороне, либо нет. Третьего не дано.
Сергей вернулся поздно вечером. Выглядел усталым, осунувшимся.
— Привет, — сказал он тихо.
— Привет.
Они стояли в прихожей, глядя друг на друга.
— Я разговаривал с мамой, — начал Сергей. — Долго. Она... она настаивает, чтобы ты извинилась. И пообещала помогать материально. Регулярно. Тысяч по двадцать в месяц.
Карина почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Иначе что?
— Иначе она не благословит нашу дальнейшую совместную жизнь. Её слова.
Несколько секунд Карина молчала. Потом подняла глаза на мужа.
— Пусть твоя мама ищет себе другой банкомат! — голос прозвучал тверже, чем она ожидала. — Я не буду спонсировать её походы по магазинам и поездки к подругам. Если тебе нужно выбирать между мной и её выдуманной бедностью — выбирай.
Сергей открыл рот, но ничего не сказал. Закрыл. Отвернулся.
Тишина растянулась на минуты. Карина ждала. Сергей молчал.
— Мне нужно время, — наконец выдавил он и ушёл в спальню.
***
Следующие дни они жили как соседи. Вежливо здоровались, отвечали на вопросы, но настоящего разговора не получалось. Карина уходила на работу раньше, возвращалась позже. Сергей молчал, думал, мучился.
В воскресенье утром он сел напротив неё на кухне. Карина пила напиток, глядя в окно.
— Я ездил вчера к маме, — начал он. — Попросил показать квитанции. Все квитанции за коммуналку.
Карина перевела взгляд на него.
— И?
— Долга нет. Всё оплачено. Про отключение газа она соврала.
Карина ничего не ответила. Просто ждала.
— Я спросил, зачем она обманывала. Знаешь, что она сказала?
Сергей помолчал, глядя в стол.
— Она сказала, что имеет право на помощь от сына. Что это моя обязанность — обеспечивать ей достойную жизнь. Что раз у тебя большая зарплата, ты должна делиться. Что все нормальные невестки так делают.
— Понятно.
— Я сказал ей, — Сергей поднял глаза, — что больше не дам денег просто так. Только на реальные нужды. И только после того, как она вернёт старые долги.
Карина замерла.
— Как она отреагировала?
— Устроила истерику. Кричала, что я неблагодарный. Что она меня растила, всю себя положила, а я её предаю ради жены. Что выбираю чужого человека вместо родной матери.
— И что ты ответил?
Сергей встал, подошёл к окну. Постоял молча, глядя на улицу.
— Я сказал, что люблю её. Но ты — моя семья теперь. И что мы можем помогать, когда действительно нужно. Но я не буду закрывать глаза на обман и манипуляции.
Карина почувствовала слабую надежду, но не решилась её показать.
— Она ушла в другую комнату. Потом вернулась и сказала, что я могу убираться. Что у неё больше нет сына.
— Серёж...
— Нет, подожди. Я понимаю, что всё это время был слабаком. Не мог противостоять ей. Думал, что помогаю родному человеку. А на самом деле просто позволял тебя использовать.
Он повернулся к жене.
— Извини. Мне нужно было это увидеть раньше.
Карина встала, подошла к нему. Обняла. Сергей прижал её к себе.
— Она позвонит, — тихо сказала Карина. — Будет давить. Манипулировать.
— Знаю.
— Сможешь выдержать?
— Должен буду.
Они стояли обнявшись, каждый думая о своём. За окном февральское солнце освещало заснеженный двор.
***
Ольга Петровна действительно позвонила. Через два дня, потом через неделю. Сергей отвечал, но разговоры были короткими. Свекровь жаловалась на здоровье, на одиночество, на то, что сын её бросил. Каждый раз требовала, чтобы он приехал, поговорил нормально.
Сергей не ездил.
Через три недели Ольга Петровна изменила тактику. Стала звонить реже, но голос в трубке был подчёркнуто холодным. Она рассказывала соседям и коллегам, какой неблагодарный у неё сын. Как невестка настроила его против матери. Вера Ивановна, подруга из магазина, даже позвонила Сергею и пыталась устыдить. Но он спокойно объяснил ситуацию и попросил не вмешиваться.
Карина видела, как мужу тяжело. Он был молчаливее обычного, часто задумывался. Но назад не отступал.
— Хочешь, поедем к ней? — предложила она как-то вечером. — Попробуем поговорить ещё раз?
Сергей покачал головой.
— Пока она не готова слышать. Она ждёт, что мы придём с извинениями и деньгами. А этого не будет.
***
Март принёс первое тепло. Снег начал таять, появились проталины. Карина и Сергей постепенно восстанавливали отношения. Разговаривали больше, старались проводить вечера вместе. Но что-то изменилось навсегда. Какая-то невинность в их отношениях исчезла, сменилась более трезвым пониманием друг друга.
Деньги на ремонт продолжали копиться. Уже почти хватало на новую плитку и душевую кабину.
В конце марта, вечером последнего воскресенья месяца, они сидели на кухне. За окном сгущались сумерки, где-то внизу играли дети — весна давала о себе знать.
Телефон Сергея зазвонил. На экране высветилось «Мама».
Он посмотрел на экран, потом на Карину. Она ничего не сказала, только подняла брови в немом вопросе.
Сергей отклонил звонок.
— Она не изменится, — тихо сказал он.
— Знаю, — так же тихо ответила Карина.
Они сидели молча. Телефон зазвонил снова. Сергей перевёл его в беззвучный режим и положил экраном вниз на стол.
— Жалеешь? — спросила Карина.
— О чём?
— Что выбрал меня.
Сергей посмотрел на неё долгим взглядом.
— Нет. Жалею, что не сделал этого раньше.
Карина взяла его руку. Они сидели так, держась за руки, глядя в окно на темнеющий двор.
За окном начиналась весна. Но примирения со свекровью не будет. Ольга Петровна продолжает считать себя правой и обиженной. Карина больше не намерена оправдываться за то, что защищала свои границы. Сергей сделал выбор, но платит за него напряжёнными отношениями с матерью.
Жизнь продолжается. Без громких сцен примирения, без слёз прощения. Просто двое людей, которые учатся жить с последствиями своих решений. И это нормально. Иногда конфликты не решаются — с ними просто учатся существовать.
Телефон на столе снова вспыхнул входящим вызовом. Сергей даже не посмотрел на него. Карина сжала его руку крепче.
За окном кричали первые весенние птицы. А в квартире Сумароковых царила тишина — не напряжённая, а спокойная. Тишина принятия.
Но Карина и представить не могла, что история с деньгами была лишь прелюдией. Настоящее потрясение ждало их через два месяца, когда Ольга Петровна попала в больницу с микроинсультом. И перед операцией передала Сергею ключи от шкатулки: "Там письма от твоего отца. Карина должна их прочитать. Только она поймёт..."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...