Андрей разговаривал с бабушкой. В последнее время он часто с ней разговаривал. Рассказывал ей. как они жили с отцом после её смерти. Как он перестал учиться, а виной был случай с учительницей русского и литературы.
– Ба, ты же помнишь, как я писал? Ты говорила: « Курица лапой лучше пишет». Вот из-за этого всё и получилось.
Действительно, с учительницей русского языка у Андрея не сложились отношения. Елена Васильевна требовала от своих учеников чёткого. красивого почерка. И за неаккуратный почерк снижала оценку. Андрей за оценками не гнался, считал, что грамотности почерк не помеха. Он, конечно, мог написать красиво, но зачем мучиться, выводя буквы, когда можно быстро написать, не пыхтя над письмом?
Елена Васильевна была педантичной особой. Порядок должен быть во всём. Её жизненное кредо – «Если есть правило – соблюдай, нет правила – создай и соблюдай». Просто генерал в юбке. Она считала, что все школьники должны учиться по строго заведённым законам и в точности исполнять все обязанности ученика. В классе на уроках русского и литературы всегда была гнетущая атмосфера. Страх сказать что-то не то и не так сковывал даже отличников.
И вот учительница решила добиться от Андрея каллиграфического письма. Но не тут-то было! Чем больше она от него требовала красивого почерка, тем хуже он писал. Это был его протест против её авторитарности. Однажды, после смерти бабушки – в самое тяжёлое для него время, – она, в очередной раз вызвав его к доске, распекала перед всем классом за его писанину в тетради. Учительница распалилась так, что кинула тетрадь Андрею в лицо. Та, ударив мальчика в челюсть, упала на пол под ноги.
– Подними! – рявкнула учительница.
Андрей не шелохнулся, он был в ступоре. Даже если бы и захотел двинуться, он бы всё равно не смог. Тогда Елена Васильевна стала толкать его в спину, чтобы он нагнулся и поднял тетрадь.
Эта была последняя капля в чаше обиды и злости на весь мир. Он резко оттолкнул учительницу, послал подальше и выбежал из класса. Недели две не ходил в школу. Потом он вернулся, поняв, что без школы ему ещё хуже. Но это уже был другой человек. Он стал тем, кем стал. С этих пор он ходил в школу без портфеля.
– Ба, я решил учиться. Сегодня купил недостающие учебники и тетради. Ты не волнуйся, я догоню в учёбе. У меня, помнишь, какая память? Сама говорила, что с такой памятью только профессором быть. Вот я и буду им. – уверенно сказал мальчик.
Тут позвонили в дверь, Патрикеевна внимательно глянула на хозяина. «Всё в порядке?» Андрей пошёл открывать дверь. За дверью стоял Хлыщ. Этот пацан не был другом – так встречались от нечего делать. Хлыщ был известной личностью в их квартале. Стоял на учёте в детской комнате милиции. Поговаривали, что последнее ограбление киоска на соседней улице было дело рук Хлыща и его друзей. Но, просидев сутки в милиции, он вышел. Ходил королём среди своих, мол: « Вот как надо дела делать.» А его братва ему в рот смотрела. Уважуха!
– Чего тебе? - бесцеремонно спросил Андрей.
– Слушай, мы что, так и будем на площадке стоять? Разговор есть.
Андрей нехотя посторонился. Хлыщ, войдя в квартиру, огляделся.
– А ничего так себе здесь, - пройдя, не разувшись, на кухню, он сказал.
– У меня братан откинулся.
– А я тут причем? - недоуменно спросил Андрей.
– Да, понимаешь, ему жить пока негде. К нам ему дорога заказана, отчим... и всё такое.
Хлыщ заглянул в кастрюлю. Хмыкнул и продолжил:
– Вот я и сказал ему, что у меня кореш одинесть, надёжный чувак. Ну ведь это правда? Не хмырь же ты какой?! - Хлыщ попытался обнять Андрея за плечи. Но тот увернулся и хмуро сказал.
– Ну.
– Вот я и говорю, - продолжил, как ни в чём не бывало Хлыщ, – живёт он один, батя его в больничке, может даже скоро кони двинет, - и осёкся, взглянув на Андрея.
– А пошел бы ты...- резко сказал Андрей. - Давай, двигай отсюда.
– Да, ладно тебе. Ну, что я тебе такого сказал? Ну... это...сорвалось как-то с языка, ты это... давай прости меня, - мямлил Хлыщ, толкаемый к двери Андреем.
Хлыщ, видя, что дело провалено по его вине, пошёл в наступление.
Его речь резко изменилась, послышались нотки угрозы.
– Ты это... зря так с нами, Земля-то круглая.
– Двигай, двигай, - Андрей распалялся, его уже ничего не сдерживало.
Вытолкав Хлыща за порог и закрыв дверь, он только тогда услышал за дверью в его комнату громкий злобный лай. «Интересно, а когда это я успел закрыть эту дверь». Судя по злобному ворчанию успокаивающейся Патрикеевны, этому хмырю не поздоровалось бы.
«Надо бы и мне успокоиться. Пойду-ка я, схожу к отцу», - подумал Андрей. Паренёк свистнул собаке, и они вместе вышли из дома.