В истории христианской мысли редко встречаются споры, где философская тонкость напрямую решала судьбу человека. Учение Максима Исповедника (580-662) о двух волях — как раз из таких случаев. Оно родилось не из абстрактного интереса, а из принципиального вопроса: спасён ли человек целиком — или лишь формально?
В VII веке Церковь столкнулась с учением, утверждавшим, что во Христе действует только одна — божественная — воля. На первый взгляд, это звучало благочестиво: зачем Христу человеческая воля, если Он Бог? Но Максим увидел здесь опасную подмену. Если Христос не имеет подлинной человеческой воли, значит, человеческая воля так и остаётся неисцелённой. А значит — несвободной.
Максим настаивал: во Христе есть две воли — божественная и человеческая, соответствующие двум природам. Они не сливаются и не конфликтуют. Человеческая воля Христа реальна, жива, способна переживать страх и напряжение, но при этом свободно согласуется с волей Отца. Не по принуждению, не по необходимости, а по любви.
Здесь Максим делает решающий шаг и различает два уровня воли. Естественная воля — это стремление природы к благу, заложенное Богом. Она не зла и не повреждена сама по себе. А вот гномическая воля — это воля колеблющегося выбора, рождающаяся там, где человек разорван внутри себя, где он не знает, чего по-настоящему хочет. Именно она становится источником внутреннего конфликта и греха.
У Христа, подчёркивает Максим, нет гномической воли. Не потому, что Его человечность «неполная», а потому что она — исцелённая. В Гефсиманском саду Христос не изображает страх, Он действительно его переживает. Но человеческая воля не восстаёт против Бога — она свободно говорит «да».
Для Максима свобода — это не бесконечный выбор между вариантами. Это состояние внутренней цельности. Грех — не в том, что человек хочет, а в том, что он раздвоен в своём хотении.
Спасение же — это собирание воли, возвращение её к простоте и направленности на добро и жизнь, а значит - на Бога.
Поэтому учение о двух волях — это не сухая догматика. Это утверждение, что человек спасается не вопреки своей свободе, а через неё. Послушание и свобода не враги, а подлинная свобода начинается там, где воля перестаёт воевать сама с собой.
Максим Исповедник заплатил за эту истину изгнанием, пытками и смертью (Ему отсекли язык и правую руку. Искалеченного старца отправили в ссылку на Кавказ, где он вскоре умер). Но именно Максим сохранил для христианской традиции образ исцеленной воли человека, которая не уничтожается в Боге, а становится единой, цельной.
Причем своё учение св. Максим доказал самым действенным образом - он не пошёл на компромисс с истиной, что стоило ему жизни, но остался в истине и свободе. Воля человека может быть исцеленной!
