Когда меня забрали в армию, то это был один из последних призывов где служили по два года и это время, было одно из самых запоминающихся для меня.
Я хорошо помню такой момент. Как‑то наш комбат на построении сказал, что: «Пройдёт время, и вы будете вспоминать армию как одно из самых ярких впечатлений в своей жизни». Услышав такое, я был вне себя от негодования и думал:
«Вот дурак, как он может такое говорить? Армия — это два года вырванных из книги жизни. Это время выброшенное на ветер. Как он может такое говорить?»
Но время шло и постепенно во мне стало вызревать осознание того что, в армии, точнее, в армейской жизни, действительно было что‑то такое неповторимое, и было каким‑то невероятным приключением. Но я никак не мог понять: что именно во мне зрело тогда как понимание этого?
Служил я в воздушно‑десантных войсках. Многие ребята, в особенности те, кто не служили, считали такую службу престижной. И когда кто‑то меня начинал расспрашивать про армию, особенно те кто сам не служил, говорили что они (по крайней мере добровольно) никогда служить не пойдут. Я искренне отвечал им, что я их понимаю. Понимаю то, что ими руководит, но при этом мне хотелось сказать что хоть мне служить и не хотелось, все же армия мне много чего дала.
В первую очередь она дала мне какую‑то глубокую уверенность в себе, и самое главное — эти два года открыли мне глаза на многие события и показали мне во многом самого себя. И сейчас, по прошествии уже большого количества времени, я ни в коем случае не могу считать армейские годы, страницами вырванными из жизни.
Но я никак не мог толком объяснить, что же именно дала мне армия. Я чувствовал что‑то, но не мог объяснить это. Объяснить так, чтобы было понятно, причём даже самому себе. Мне никак не удавалось докопаться до самой сути, до той глубины в которой я что-то ощущал, и объяснить, в первую очередь самому себе, почему же армия действительно была одним из самых ярких переживаний в моей жизни. Ну, по крайней мере, одним из самых запоминающихся — это точно. И вот случилось так, что я осознал — не без помощи одного авторитетного человека, но всё‑таки осознал, в чём было дело.
Когда я уходил в армию, мне было очень грустно расставаться со своими друзьями. Они тогда казались мне такими глыбами, непререкаемыми авторитетами, на фоне которых я сам себе казался просто какой‑то маленькой песчинкой. Не то чтобы они, знали что‑то такое особенное или были авторитетнее меня, но в них была какая‑то внутренняя сила, такая прямо мощь, где мне казалось, что на их фоне я просто становлюсь невидимым. Я стирался чуть ли не до нуля, и было ощущение, что мне эту мощь никогда не превзойти — просто по факту рождения. Я даже и не пытался, так как мне это казалось вечным, и абсолютно естественным.
И вот, вернувшись из армии, первым делом что я сделал – это побежал к своим друзьям. Прошло два года: кто‑то из моих старых друзей ещё был в армии, но большинство либо учились в институте, либо кому-то удалось "откосить". И вот общаясь с ними, я почувствовал что той мощи которая в них была, она как будто бы исчезла. На тот момент они выглядели какими‑то мелкими и даже заискивающими.
Я был так расстроен тем, с чем соприкоснулся, что мне было даже как‑то не по себе. Я как бы спрашивал сам себя: «Что, чёрт возьми, произошло, пока меня не было?»
До меня тогда не дошло что — это внутри меня проросла некая сила. Тогда мне показалось, что это они что‑то потеряли. Но, постепенно, с этим чувством приходила и какая‑то уверенность в своих силах. Казалось, что теперь я могу всё. Она была настолько глубокой и неосознанной, что просто доставляла какой‑то невероятный кайф и чувство уверенности в завтрашнем дне.
Также вот уже сейчас (по прошествии времени) я вспоминаю, что в начале службы, когда мы пришли из учебки в часть, наши «армейские деды» которые стали нашими проводниками и наставниками армейской жизни, тогда после учебки казались нам какими‑то глыбами, реально огромными дядьками, хотя они были всего на год старше нас по возрасту. При этом от них исходила такая мощь, что ни у кого не возникало желания с ними спорить и как-то возражать. Тогда нам не осознавалось, почему всё так, но было ощущение, что они чуть ли не вдвое сильнее всех нас. По сравнению с ними мы были реально салагами.
Дело в том, что вот эта армейская дисциплина формирует некую внутреннюю силу и уверенность. Не безрассудство, а именно уверенность. Когда в любой, даже в самой сложной ситуации, ты не теряешь контроля над собой и не теряешь способность мыслить критически. Когда здравый смысл не покидает тебя даже в самой сложной для тебя обстановке.
Что же создавало это ощущение непревзойдённой мощи? Каждый знает, что армия, в первую очередь, отличается от гражданки жесточайшей дисциплиной. В армии абсолютно всё по расписанию: подъём, завтрак, работа, тренировки, учёба, стрельбы. Даже свободное время — там чётко распределено: когда писать письмо домой (тогда смартфонов ещё не было), когда подшивать воротничок, когда смотреть телевизор, когда играть в бильярд или в теннис. Да, у нас в казарме был бильярд и настольный теннис.
Так вот, особенно жёстко к дисциплине нас «приручали» в учебке. Там вообще (без преувеличения) даже смотреть куда‑то без расписания или особого дозволения было невозможно, а если кто‑то отклонялся от дисциплины, то наказывали всех, причём довольно‑таки жёстко.
Так вот, примерно где‑то после года службы дисциплина становится для тебя настолько привычным делом, что ты просто в этом живёшь, не пытаясь это не то чтобы оспорить, а даже допустить мысли о том что её можно как‑то обойти, или не соответствовать ей. Это уже была не то чтобы норма — это была часть естества. И вот именно тогда, когда дисциплина приобретает такой вот фактор жизни, она постепенно формирует в человеке особую энергию которая и создаёт вот эту внутреннюю мощь, которую ощущаешь не только ты, но и все окружающие тебя люди.
Дисциплина — это то, что стягивает внутрь тебя силу этого мира, формируя в тебе и даже за пределами тебя такое, о чём ты и не подозреваешь. В то же время создавая в тебе новые возможности, делая из тебя лучшую версию самого себя.
Как‑то объяснять человеку несведущему, что дисциплина ему жизненно необходима, будет практически невозможно. И в особенности молодые люди, которые всеми силами стараются как‑то избежать этой дисциплины. Они требуют свободы, даже не понимая, что свобода подразумевает ответственность, что свобода — это не вседозволенность.
Так вот. Объяснять каждому, что дисциплина сделает из тебя человека, трудно, долго, нудно, а порою и бесполезно. А ведь армии нужны государству не для того чтобы воевать, а для того чтобы побеждать, и победителями в войнах становятся только сильные и свободные люди. Убеждение в том, что рабы могут выигрывать войны — насквозь лживо. Войны выигрывают свободные и сильные представители своего народа и формируется такая сила — исключительно дисциплиной.
Тогда я этого не знал, и только сейчас, когда я уже довольно зрелый мужчина, только сейчас ко мне приходит понимание что это было и каким образом эта сила во мне сформировалась. Вот только проблема в том, что: как это объяснить обывателю и доказать ему, что все это именно так? Так вот, пока он сам это не прочувствует — это невозможно.
Поэтому в армии, человека насильно вгоняют в состояние жёсткой дисциплины. Если он потом разберётся, что это именно дисциплина сделала его таким внутренне сильным, то отлично. Но даже если этого не произойдёт — он всё равно будет становиться сильнее. Если разберётся, что именно дисциплина сделала его таким, то будет более осознанно к этому подходить и сможет уже сознательно увеличить в себе эту силу. Но всё же, то что именно дисциплина увеличивает твою жизненную силу, вне зависимости от того осознаёшь ты этого или не осознаёшь – это факт.
После того как я вернулся из армии, конечно, ни о какой дисциплине речи и не шло. Время то идет, а тут девчонки, пивко, ночные клубы — какая тут дисциплина? Я же от тарабанил положенное и с дисциплиной покончено, и постепенно моя сила стала таять. Со временем я растратил свою силу и даже не понял, что произошло. На тот момент у меня просто не было понимания.
Постепенно стали проявляться какие‑то мелкие проблемки, недовольство людьми, какими‑то обстоятельствами, а то и жизнью. Я начал действовать по обстоятельствам, стараясь достигнуть результата с наименьшими затратами сил. Начал опять гоняться за удовольствиями, пытаясь избежать любой боли.
Я не знал тогда, что любые позитивные воспоминания об армии будут связаны именно с ощущением той внутренней силы, которую мне удалось приобрести за счёт армейской дисциплины.
Когда дисциплина из моей жизни стала уходить, то постепенно ушла и внутренняя сила, которая была обеспечена этой дисциплиной. Тогда я не смог осознать причины этой потери. Я даже не до конца понимал, что именно теряю. Я тогда даже не догадывался, что давало мне эти силы и некую глубинную уверенность в себе. И только сейчас, занимаясь самодисциплиной, я в какой‑то момент (вдруг) уловил эту связь.
Как будто бы возникли некоторые параллели с тем, что было, и с тем, что потом стало. И только проведя эти параллели, я понял, в чем было дело. Меня как бы заставили вспомнить то, что когда‑то это состояние у меня уже было. Знаете — это как: если ты хотя бы раз в жизни видел луну, то далее ты узнаешь её в любом отражении. Вот примерно что‑то такое произошло и со мной.
Сейчас также пришло понимание, что сила и энергия, которая формируется дисциплиной, можно осознанно направить именно туда, куда нужно именно тебе. Если ты действительно хочешь чего-то, по‑настоящему, то должен быть максимально дисциплинированным и сформированную дисциплиной силу, направить на свои цели. Тогда и шансы на то, что они будут реализованы, повышаются многократно, и порою даже сложно сказать, на сколько.
Ну вот, как‑то так. До встречи, друзья!