Наташа сидела на кухне и смотрела на дочь. Аня опять плакала. Уже две недели подряд — слёзы, красные глаза, молчание. Наташа пыталась разговорить её, но девочка отмалчивалась. Говорила, что всё нормально, что просто устала. Наташа не верила, но настаивать не хотела. Подумала: переходный возраст, пятнадцать лет, гормоны играют.
А ещё подумала — ревнует. Ревнует к Олегу.
Олег появился в их жизни полгода назад. Наташа познакомилась с ним на работе, он пришёл подписывать договор. Разговорились, обменялись телефонами. Потом он позвонил, пригласил на кофе. Наташа согласилась. После развода прошло уже четыре года, она устала быть одна. Хотелось тепла, внимания, заботы.
Олег оказался именно таким. Внимательный, заботливый, надёжный. Работал прорабом, зарабатывал хорошо. Цветы дарил, в рестораны водил, помогал по хозяйству. Наташа расцвела. Подруги говорили, что она помолодела лет на пять. Она сама чувствовала это. Снова хотелось следить за собой, красиво одеваться, улыбаться.
Аня поначалу отнеслась к Олегу нормально. Здоровалась, разговаривала, даже смеялась его шуткам. Наташа радовалась. Думала, что дочь примет нового человека в доме. Но через месяц что-то изменилось. Аня замкнулась. Перестала выходить из комнаты, когда Олег приходил. За столом молчала, в глаза не смотрела. Наташа списывала на ревность. Дочка привыкла, что мама принадлежит только ей. А тут вдруг появился кто-то ещё.
— Анечка, ну что ты опять плачешь? — спросила Наташа, подсаживаясь ближе.
— Ничего, мам. Просто голова болит.
— У тебя каждый день голова болит. Может, к врачу сходим?
— Не надо. Пройдёт.
Наташа вздохнула. Взяла дочь за руку.
— Ань, если что-то случилось, ты мне скажи. Я помогу.
— Всё нормально, мам. Честно.
Аня встала и ушла к себе в комнату. Наташа осталась сидеть на кухне. Внутри нарастала тревога. Что-то не так. Что-то определённо не так. Но что именно, она понять не могла.
Вечером приехал Олег. Принёс пиццу, поцеловал Наташу на пороге.
— Привет, красавица. Как день прошёл?
— Нормально. Устала только.
— Отдыхай. Я сам всё сделаю.
Он прошёл на кухню, накрыл на стол. Наташа позвала Аню ужинать. Дочь вышла, села за стол, но есть не стала. Сидела, ковыряла вилкой салат.
— Анечка, ты что, не голодная? — спросила Наташа.
— Нет.
— Ну хоть попробуй. Олег пиццу привёз.
— Не хочу.
Олег посмотрел на девочку, улыбнулся.
— Что, на диете? Следишь за фигурой?
Аня резко подняла глаза, посмотрела на него. Взгляд был странный — испуганный, настороженный. Потом она встала и ушла в комнату. Наташа проводила её взглядом, нахмурилась.
— Что с ней? — спросил Олег.
— Не знаю. Плачет постоянно. Говорит, голова болит.
— Может, правда к врачу свозить?
— Предлагала. Не хочет.
Олег пожал плечами.
— Подростки. Переживёт.
Наташа кивнула, но на душе было неспокойно. Она доела ужин, убрала со стола. Олег ушёл в комнату смотреть телевизор. Наташа подошла к двери Ани, постучала.
— Ань, можно войти?
— Да.
Она открыла дверь. Аня лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Плечи вздрагивали. Плакала.
— Доченька, что случилось? — Наташа села на край кровати, погладила дочь по спине.
— Ничего, мам.
— Ань, ну скажи. Может, в школе что-то? Мальчик обидел?
— Нет.
— Тогда что?
Аня подняла голову, посмотрела на мать красными глазами.
— Мам, а ты его любишь?
— Кого? Олега?
— Да.
Наташа задумалась.
— Не знаю. Мне с ним хорошо. Приятно.
— А если я скажу, что он мне не нравится?
Наташа вздохнула.
— Анечка, я понимаю. Тебе непривычно, что у меня кто-то появился. Но я не могу всю жизнь быть одна. Мне тоже нужно счастье.
— Я не про это, мам.
— А про что?
Аня отвернулась.
— Неважно.
— Ань, ну скажи!
— Не могу.
Наташа растерялась. Не могла? Почему не могла? Что такого страшного могло произойти, что дочь боится сказать?
— Ты его боишься? — спросила она осторожно.
Аня вздрогнула, но ничего не ответила. Наташа почувствовала, как внутри всё сжимается. Боится? Значит, он что-то сделал? Но что?
— Он тебя обидел?
Молчание.
— Ударил?
— Нет.
— Тогда что?
Аня зарылась лицом в подушку. Наташа сидела рядом, не зная, что делать. Давить дальше? Или оставить в покое? Она погладила дочь по голове, поцеловала в макушку.
— Ладно. Отдыхай. Если захочешь поговорить, я всегда рядом.
Она вышла из комнаты и закрыла дверь. Прошла на кухню, налила себе воды. Руки дрожали. Внутри поднималась паника. Что-то произошло. Что-то серьёзное. Но что именно?
Олег вышел из комнаты, обнял её сзади.
— Чего грустная?
— Переживаю за Аню.
— Да брось. Подростки все такие. У самого племянник был в этом возрасте. Тоже закрывался, дулся. Прошло.
Наташа кивнула, но успокоиться не могла. Она легла спать поздно, ворочалась, не могла уснуть. В голове крутились мысли. Боится. Аня его боится. Почему?
Утром Наташа встала рано. Олег ещё спал. Она зашла к Ане. Дочь уже проснулась, сидела на кровати, обхватив колени руками.
— Ань, мне нужно знать правду. Что он с тобой сделал?
Аня подняла голову. Глаза полные слёз.
— Мам, обещай, что не будешь кричать.
— Обещаю.
— И не выгонишь меня.
— Ань, что за глупости? Я тебя никогда не выгоню. Ты моя дочь.
Аня глубоко вдохнула.
— Он… он трогал меня.
Наташа замерла. Сердце провалилось куда-то вниз. В голове зазвенело.
— Что?
— Он трогал меня. Когда ты на работе была.
Наташа почувствовала, как ноги подкашиваются. Она села на кровать.
— Как трогал?
Аня заплакала.
— Обнимал. Говорил, что я красивая. Один раз поцеловал. Я оттолкнула его, закрылась в комнате. Он смеялся, говорил, что пошутил.
Наташа не могла дышать. В голове стучало одно слово: нет, нет, нет. Это не могло произойти. Не с её дочерью. Не с её мужчиной.
— Почему ты не сказала сразу?
— Боялась. Думала, ты не поверишь. Подумаешь, что я вру, чтобы вы расстались.
— Господи, Анечка.
Наташа обняла дочь, прижала к себе. Аня рыдала в её плечо. Наташа гладила её по голове, целовала, шептала что-то успокаивающее. Внутри кипела ярость. Как он посмел? Как посмел прикоснуться к её ребёнку?
Она встала, вышла из комнаты. Олег уже проснулся, сидел на кухне, пил кофе.
— Доброе утро, — сказал он с улыбкой.
— Собирай вещи, — сказала Наташа холодно.
Он поднял брови.
— Что?
— Собирай вещи и уходи. Немедленно.
— Наташ, что случилось?
— Ты прикасался к моей дочери.
Олег побледнел.
— Что? Я? Ты что, с ума сошла?
— Она мне всё рассказала.
— Она врёт!
— Нет. Ты врёшь. Убирайся из моего дома. Сейчас же.
Олег встал, попытался подойти ближе. Наташа отступила.
— Не смей ко мне подходить.
— Наташа, ну послушай. Я просто пошутил. Обнял её по-дружески. Она всё неправильно поняла.
— По-дружески? Ты поцеловал её!
— Это было просто…
— Убирайся!
Наташа схватила его куртку, швыр
нула в коридор. Олег попытался что-то сказать, но она не слушала. Кричала, плакала, толкала его к двери. Он собрал вещи, оделся. На пороге обернулся.
— Ты пожалеешь.
— Нет. Ты пожалеешь. Если ещё раз приблизишься к моей дочери, я в полицию обращусь.
Олег хмыкнул и вышел. Дверь захлопнулась. Наташа прислонилась к ней спиной, съехала на пол. Руки тряслись, слёзы текли сами. Как она могла не заметить? Как могла думать, что дочь просто ревнует?
Аня вышла из комнаты, подошла к матери. Наташа обняла её, прижала к себе.
— Прости меня, доченька. Прости, что не поверила сразу.
— Мам, всё нормально.
— Нет, не нормально. Я должна была защитить тебя. А вместо этого…
Аня гладила её по голове.
— Мам, ты защитила. Сейчас защитила.
Они сидели на полу в коридоре, обнявшись, и плакали вместе. Наташа гладила дочь по волосам, целовала в лоб, шептала извинения. Внутри была боль. Огромная, жгучая боль. Она привела в дом человека, который причинил вред её ребёнку. Она не заметила, не поверила, не защитила вовремя.
Вечером они сидели на кухне, пили чай. Аня уже успокоилась, даже улыбнулась пару раз. Наташа смотрела на неё и думала о том, как хрупка эта улыбка. Как легко её сломать.
— Ань, если хочешь, мы можем обратиться к психологу. Поговорить с кем-то.
— Не знаю, мам. Мне уже легче. Теперь, когда его нет.
— Хорошо. Но если захочешь, скажи. Я найду хорошего специалиста.
— Ладно.
Они помолчали. Потом Аня спросила:
— Мам, а ты его любила?
Наташа задумалась.
— Не знаю. Думала, что да. Но, наверное, нет. Если бы любила, заметила бы раньше, что с тобой что-то не так.
— Не вини себя.
— Трудно не винить.
Аня взяла мать за руку.
— Мам, всё будет хорошо. Правда.
Наташа кивнула. Хотелось верить. Очень хотелось. Но страшно было. Страшно, что дочь замкнётся, что боль останется внутри, что доверие к людям сломано навсегда.
Прошла неделя. Аня постепенно оживала. Стала больше улыбаться, выходить из комнаты, разговаривать. Наташа наблюдала за ней и радовалась каждому маленькому шагу. Олег звонил несколько раз, но Наташа не брала трубку. Потом он начал писать сообщения. Извинялся, просил встретиться, объясниться. Наташа удалила его из контактов. Не хотела ничего слышать.
Подруга Света зашла как-то вечером, спросила, что случилось. Наташа рассказала. Света ахнула, обняла её.
— Боже, Наташ. Как же так?
— Сама не понимаю. Я доверяла ему.
— Мужики сволочи. Все.
— Не все. Но этот точно.
Они сидели на кухне, пили вино. Света рассказывала про свою жизнь, про работу, про детей. Наташа слушала вполуха. Думала о том, что теперь будет одна. Снова одна. Но это лучше, чем рядом с тем, кто способен обидеть ребёнка.
Аня зашла на кухню, взяла сок из холодильника.
— Привет, тётя Света.
— Привет, солнышко. Как дела?
— Нормально.
Аня улыбнулась и ушла. Света посмотрела на Наташу.
— Она держится молодцом.
— Да. Сильная девочка.
— В тебя пошла.
Наташа улыбнулась.
— Надеюсь.
Они ещё посидели, поговорили. Потом Света ушла. Наташа осталась одна. Легла на диван, укрылась пледом. Думала о том, что жизнь непредсказуема. Никогда не знаешь, кто окажется рядом. Кто предаст, кто поддержит, кто обманет. Главное — не терять бдительность. Главное — защищать тех, кто дорог. Даже если это означает остаться одной.
Аня вышла из комнаты, подсела к матери на диван.
— Мам, спасибо.
— За что?
— За то, что поверила. За то, что защитила.
Наташа обняла дочь.
— Я всегда буду защищать тебя. Всегда.
Они сидели, обнявшись, и смотрели в окно. За стеклом падал снег. Тихо, мягко, красиво. И Наташа подумала: всё будет хорошо. Обязательно будет. Потому что они вместе. И это главное.