В мире, где мелодия давно стала товаром, а душа артиста — разменной монетой в покерной игре продюсеров, рождаются монстры. Они не приходят извне, из тьмы инопланетных кораблей или потусторонних измерений; они вырастают в самых что ни на есть светлых, глянцевых, залитых неоновым светом и оглушенных ритмом сердцах поп-индустрии. Они — ее плоть и кровь, ее логичное и неизбежное порождение. Фильм Оуэна Харриса «Убей своих друзей» (2015) — это не просто мрачная сатира на музыкальный бизнес 90-х. Это вскрытие трупа эпохи, проведенное без анестезии, это культурологическое исследование того, как капитализм, достигший в сфере культуры пика своего нарциссического опьянения, порождает нового героя — психопата-карьериста, для которого убийство есть лишь еще один инструмент нетворкинга.
Конец тысячелетия. 1997 год. Британия, охваченная лихорадкой бритпопа, вновь — пусть и ненадолго — становится пупом музыкальной вселенной. Это был последний аккорд «старой веры», последний танец на краю вулкана. Индустрия, мерившая успех миллионами проданных кассет и компакт-дисков, купалась в деньгах, наивно веря, что это процветание вечно. Интернет был лишь причудой гиков, а не будущим могильщиком целой экономической модели. Финансы, по меткому замечанию анекдота, буквально сыпались «из тумбочки». Эта «тумбочка» — идеальная метафора для всей системы: деньги воспринимались как нечто само собой разумеющееся, магическое, не требующее титанического труда, но лишь правильного доступа к волшебному шкафчику. И именно к этому доступу любой ценой стремится наш антигерой.
Стивен Стелфокс в блестящем исполнении Николса Холта — это квинтэссенция духа времени, его темный эон. Он работает «скаутом талантов», но талант для него — не божественная искра, а сырье, которое нужно переработать в продукт. Он — идеальный менеджер эпохи позднего капитализма, описанный еще в «Американском психопате» Бретом Истоном Эллисом. Его цинизм — не поза, а мировоззренческая основа. Он презирает музыку, которую продвигает, презирает артистов, которых «раскручивает», презирает коллег, которых использует в качестве ступенек. Он мил, обаятелен, остроумен, но за этой маской скрывается экзистенциальная пустота, которую он пытается заполнить кокаином, властью и деньгами. Внешнее сходство с персонажем Кейси Аффлека из «Убийцы внутри меня» (2010) не случайно: оба — убийцы. Но если герой Аффлека — это взрыв подавленной страсти и психологической травмы, то Стелфокс — это холодный, расчетливый механизм. Его убийства — не следствие аффекта, а логичное продолжение карьерной стратегии. Шагать по головам оказалось недостаточно эффективно — пришлось шагать по трупам.
И здесь мы подходим к ключевому культурологическому тезису. «Убей своих друзей» — это не криминальный триллер о маньяке в мире шоу-бизнеса. Это фильм о том, как сама логика гиперконкурентной, меркантилизированной среды стирает грань между аморальным поступком и преступлением. В мире, где человеческие отношения сведены к транзакциям, а искусство — к товару, убийство становится просто еще одной, крайней формой «оптимизации бизнес-процессов». Стелфокс не сходит с ума; его безумие системно. Он — идеальный продукт системы, доведший ее внутренние установки до их апокалиптического логического завершения. Он не противоречит законам музыкальной индустрии 90-х — он слишком буквально им следует.
Фильм мастерски показывает механизм этого превращения. Первое убийство — почти случайность, результат стечения обстоятельств и наркотического опьянения. Но именно здесь Стелфокс открывает для себя новую, шокирующе эффективную бизнес-модель. Устранение конкурента или неудобного человека физически оказывается проще и быстрее, чем долгие интриги или переговоры. Это кафкианское преломление корпоративной культуры: если твоего босса можно «уволить» в буквальном смысле, открывая тебе вакансию, почему бы этого не сделать? Преступление воспринимается им не как грех или нарушение закона, а как карьерный ход, неудачный питчинг, за которым последует новый. Каждое следующее убийство влечет за собой новую «небрежность», требующую нового криминального акта, — так возникает спираль насилия, которая является точной метафорой любой неуправляемой карьерной гонки, ведущей к моральному и физическому самоуничтожению.
Однако самым блестящим ходом фильма становится столкновение двух эпох, двух парадигм, воплощенное в сцене встречи Стелфокса с группой «Лэзис». Здесь 90-е сталкиваются с будущим — с миром, который наступит всего через несколько лет. Стелфокс — это «рубаха-парень», гедонист, живущий по законам большого бабла и большого кутежа, уверенный, что любую бездарность («фу») можно превратить в хит, если «ввалить бабок». «Лэзис» же — это протогипстеры, веганы, одержимые политической корректностью, мультикультурализмом и экзистенциальной серьезностью своего «подлинного» искусства. Их высокомерие основано не на деньгах, а на моральном превосходстве.
И в этой сцене происходит удивительный культурный переворот. Циничный, беспринципный убийца Стелфокс неожиданно вызывает у зрителя странную симпатию. Почему? Потому что в его откровенном, животном цинизме есть нечто человеческое — пусть и уродливое, но живое. Он — дитя хаоса и страсти, пусть и извращенной. А его оппоненты предстают безжизненными, роботизированными носителями новой, еще не оформившейся догмы. Их протест, их «искренность» — это уже такой же товар, такой же расчет, только приправленный новомодной риторикой. Стелфокс борется за власть и деньги открыто; они — прикрываясь благими намерениями. Столкновение с радикальной феминисткой и вовсе превращает его из монстра в жертву абсурдной, тоталитарной риторики. Фильм не оправдывает Стелфокса, но он показывает, что старый, откровенно бандитский капитализм 90-х в каком-то смысле был честнее новой, лицемерной реальности, где правила диктуют «толерантные хипстеры».
Эта дихотомия — центральный нерв культурологического анализа, который предлагает картина. Кризис, который переживает Стелфокс, — это не только его личный кризис, но и кризис всей модели «дикого» культурного производства. Интернет, который маячит на горизонте как призрак, уничтожит не только «тумбочку» с деньгами, но и саму фигуру всемогущего продюсера-демиурга, способного создавать звезд из ничего. Стелфокс интуитивно чувствует это и пытается успеть урвать свой кусок до того, как мир окончательно изменится. Его убийства — это панические, истеричные попытки удержать власть, которая ускользает сквозь пальцы. Он похож на римского патриция, устраивающего последний пир перед нашествием варваров, только в роли варваров выступают не готы, а гики из Кремниевой долины и хипстеры из Ист-Лондона.
Музыка в фильме выполняет не просто фоновую, но и глубоко символическую функцию. Саундтрек, составленный из хитов британского инди-рока середины 90-х, — это не просто ностальгический трип. Это звуковая дорожка к агонии. Бодрые, полные иронии и меланхолии гитарные риффы Oasis, Blur, The Verve звучат как насмешка над кровавой драмой, разворачивающейся на экране. Они — гимн той самой эпохи, которую Стелфокс пытается монетизировать и которой он в итоге становится жертвой. Музыка здесь — и соучастник (она создает атмосферу безумного веселья, оправдывающую любые эксцессы и излишества), и судья (её подлинная, неуловимая красота остается недоступной для главного героя, который слышит в ней лишь потенциальный кассовый сбор).
Стивен Стелфокс — это призрак, блуждающий по руинам собственных амбиций. Его финальное одиночество, его паранойя, его погружение в пучину насилия — это метафора коллективного самочувствия целого поколения, которое поверило, что «no future» — это не предупреждение, а руководство к действию. Если будущего нет, значит, можно все. Если Бог умер, как сказал Ницше, то всё дозволено. Стелфокс — это человек, для которого умерла не только религиозная, но и любая иная мораль, кроме морали успеха. Он — крайняя, клиническая форма «креативного класса», который творит не искусство, а смерть.
«Убей своих друзей» — это не ответ на вопрос, есть ли в поп-индустрии «американские психопаты». Это утверждение: поп-индустрия, доведенная до своего логического предела, и есть фабрика по производству таких психопатов. Она не привлекает их со стороны; она воспитывает их в своей среде, поощряя беспринципность, конкуренцию и цинизм. Формула «99 франков» + «Американский психопат» оказывается верной, но с одной поправкой: если «99 франков» Бежана и Ассаяса были яростным памфлетом на рекламный бизнес, то «Убей своих друзей» — это элегия. Элегия по эпохе, которая, уходя, породила таких монстров, как Стивен Стелфокс, и которая, быть может, не совсем закончилась, а лишь видоизменилась, переоделась в одежды политкорректности, оставив свою темную, циничную душу прежней.
В конечном счете, этот фильм — это история о цене, которую мы платим, когда позволяем рыночной логике колонизировать все сферы человеческого бытия, включая творчество и саму человеческую жизнь. Стелфокс не пришел извне; он сидит в каждом, кто хоть раз мечтал об успехе, не задумываясь о его цене. Он — наше темное альтер эго, наш внутренний демон, которого мы, как и герой, старательно штудируем, чтобы не побороть, а сделать своим союзником в бесконечной карьерной войне. И самый страшный вопрос, который задает фильм, звучит так: а не победил ли этот демон в итоге не только Стивена Стелфокса, но и всех нас?