— Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? — Елена Романовна поставила чашку на стол с таким грохотом, что Алла вздрогнула. — У тебя две квартиры, а мой сын живет на птичьих правах в твоей!
Алла замерла на пороге кухни, все еще в пальто. Она не ожидала застать свекровь дома — Гоша предупреждал, что задержится на стройке до позднего вечера. Ключи от квартиры у Елены Романовны были с тех пор, как они с Гошей поженились три года назад. Сначала Алла была против, но муж тогда сказал: «Ну мало ли что, вдруг нам помощь понадобится». Помощь пока не понадобилась ни разу, зато свекровь наведывалась регулярно.
— Елена Романовна, добрый вечер, — Алла стянула шарф и повесила пальто на крючок в прихожей. — Я не знала, что вы придете.
— А я к сыну приехала, а его нет. Ну я и решила тут подождать, — свекровь оглядела кухню взглядом хозяйки. — Холодильник у вас пустой, кстати. Гошка небось на работе голодный ходит.
Алла прикусила губу. Холодильник был полон — она вчера закупилась в супермаркете на всю неделю. Но спорить не хотелось. Она прошла на кухню, открыла холодильник и достала упаковку с курицей.
— Сейчас что-нибудь приготовлю, — сказала она, надеясь, что тема исчерпана.
— Вот о чем я и говорю! — воодушевилась Елена Романовна. — Ты работаешь до семи, потом домой, готовка, уборка. А можно было бы жить проще. Сдавала бы обе квартиры, снимала одну поменьше, и денег бы оставалось.
Алла включила воду, стала мыть куриное филе. Разговор принимал знакомый оборот. В последние месяцы свекровь все чаще заводила речь о квартирах. Сначала вскользь, между делом. Потом настойчивее. А сегодня, похоже, решила поставить точку.
— Елена Романовна, эти квартиры мне бабушка оставила и дедушка. Одну — бабушка по маминой линии, вторую — дедушка по папиной. Это память о них.
— Память! — фыркнула свекровь. — Память в сердце должна быть, а не в квадратных метрах. Ты вот скажи мне честно: если бы у Гошки было свое жилье, ты бы за него вышла?
Алла обернулась, выключив воду. Вопрос прозвучал резко, почти грубо.
— Я вышла за Гошу, потому что люблю его. Квартиры тут ни при чем.
— Ну вот и докажи, что любишь, — Елена Романовна выпрямилась на стуле, сложив руки на столе. — Я считаю, что одну квартиру ты обязана подарить мужу. Переоформи на Гошу, и все вопросы снимутся. Пусть у него будет свое, на душе спокойнее станет.
— Елена Романовна...
— Ты подумай только! — перебила свекровь, не давая Алле вставить слово. — Олег с женой ипотеку выплачивают, еле сводят концы с концами. Два ребенка! А у младшего ничего нет. Это же несправедливо! Ты одна, а квартир две. Почему бы одну Гоше не отдать?
Алла чувствовала, как внутри закипает возмущение. Она медленно вытерла руки полотенцем, стараясь подобрать слова.
— Вторую квартиру я сдаю. На эти деньги мы делаем ремонт здесь, откладываем. Гоша в курсе, мы все обсуждали.
— Обсуждали! — Елена Романовна махнула рукой. — Гоша у меня мягкий, он не будет настаивать. А я скажу как есть: в браке все должно быть общим. Или ты ему не доверяешь?
— Доверяю, но...
— Никаких но! — свекровь поднялась со стула. — Либо доверяешь — и оформляешь квартиру на мужа, либо не доверяешь — тогда зачем замуж выходила?
Алла растерянно смотрела на нее. Логика Елены Романовны была железобетонной и при этом совершенно абсурдной. Как можно было объяснить, что наследство — это не вопрос доверия? Что квартиры достались ей от самых близких людей, и она просто не может так просто взять и переписать их на кого-то, пусть даже на любимого мужа?
Входная дверь хлопнула. Послышались шаги, и в кухню вошел Гоша — высокий, широкоплечий, в запыленной куртке. Он увидел мать и улыбнулся:
— Мам! А я не знал, что ты будешь.
— Да вот заехала, проведать, — Елена Романовна сразу сменила тон на ласковый. — Как на работе?
— Нормально, устал только. — Гоша скинул ботинки и прошел к Алле, чмокнул ее в щеку. — Привет.
— Привет, — Алла попыталась улыбнуться, но получилось натянуто.
Гоша это заметил. Он перевел взгляд с жены на мать и обратно.
— Что-то случилось?
— Ничего не случилось, — быстро ответила Елена Романовна. — Просто разговаривали с Аллой. О жизни, о справедливости.
Гоша снял куртку, повесил ее на спинку стула. Алла видела, как он напрягся — муж всегда чувствовал, когда между ней и свекровью пробегала искра конфликта.
— Вот я Алле и говорю, — продолжила Елена Романовна, усаживаясь обратно, — что хорошо бы одну квартиру на тебя оформить. Чтобы у тебя тоже было свое.
Повисла тишина. Гоша замер, глядя в пол. Алла ждала, что он скажет маме, что все в порядке, что они живут хорошо и ни о каких переоформлениях речи не идет. Но Гоша молчал.
— Ну что ты молчишь? — не выдержала Алла. — Скажи что-нибудь.
Гоша поднял на нее глаза. В них была какая-то неловкость, почти вина.
— Мам, давай не сегодня об этом, ладно? Я устал.
— Не сегодня, не завтра, — вздохнула Елена Романовна. — Вечно ты от серьезных разговоров уходишь. А потом удивляешься, почему жизнь не складывается.
— У меня жизнь складывается, мам.
— Складывается! Живешь в чужой квартире!
— Не в чужой, — возразила Алла. — Мы муж и жена.
— Ну вот видишь, сама говоришь — муж и жена, — Елена Романовна торжествующе посмотрела на нее. — А раз так, то и делиться надо. Одна квартира Алле, вторая — Гоше. По-честному.
Алла почувствовала, что больше не выдержит. Она развернулась к раковине, снова включила воду, хотя курица была давно вымыта. Ей нужно было сейчас хоть что-то делать руками, чтобы не сорваться.
Гоша подошел к матери, положил руку ей на плечо.
— Мам, поехали, я тебя отвезу домой. Уже поздно.
Елена Романовна поднялась, но на лице ее было написано упрямство.
— Хорошо, поехали. Но ты подумай над моими словами, Аллочка. Подумай хорошенько. Потому что когда семья начинается с несправедливости, ничего хорошего из этого не выходит.
Она ушла в прихожую одеваться. Гоша задержался на кухне, подошел к Алле.
— Не обращай внимания, — тихо сказал он. — Ты же знаешь, она такая. Поговорит и забудет.
Алла выключила воду и посмотрела на мужа в упор.
— Она не забудет. И ты прекрасно это понимаешь.
Гоша отвел взгляд.
***
На следующее утро Алла встала раньше обычного. Ночью почти не спала — в голове крутились вчерашние слова свекрови. Гоша вернулся поздно, упал на кровать и моментально заснул. О разговоре они больше не вспоминали.
Алла оделась, собрала сумку и выскользнула из квартиры, стараясь не разбудить мужа. На лестничной площадке она столкнулась с Верой Кузьминичной — соседкой из квартиры напротив. Пожилая женщина выгуливала своего кота, который важно восседал у нее на руках.
— О, Аллочка, доброе утро! — просияла Вера Кузьминична. — Рано ты сегодня.
— Доброе утро, Вера Кузьминична. Да вот, дел много накопилось.
— А я вчера слышала, как твоя свекровь в подъезде разговаривала по телефону, — соседка прищурилась. — Громко так говорила, на весь этаж. Про квартиры что-то рассказывала, про то, что ты от мужа их прячешь.
Алла почувствовала, как вспыхнули щеки. Значит, Елена Романовна не просто высказала ей все в лицо, но еще и кому-то жаловалась. Отлично.
— Спасибо, что сказали, — выдавила она.
— Да ты не переживай, милая. Это ж твое наследство, правильно? Ты ни перед кем не обязана отчитываться. Вот у моей племянницы тоже была такая история...
Вера Кузьминична явно настроилась на долгую беседу, но Алла извинилась и быстро спустилась вниз. Слушать чужие истории сейчас не было сил.
На работе она попыталась сосредоточиться на отчетах, но мысли постоянно возвращались к вчерашнему. «Я считаю, что одну квартиру ты обязана подарить мужу». Эта фраза засела в голове занозой. Обязана. Не «было бы хорошо», не «подумай над этим», а именно обязана.
Ближе к обеду к ней подошла Катя — коллега, с которой они сидели в одном отделе. Катя была младше Аллы на три года, но при этом удивительно проницательная.
— Ты чего такая мрачная? — спросила она, присаживаясь на край стола. — Случилось что?
Алла вздохнула. Держать все в себе становилось невыносимо.
— Свекровь вчера приходила. Сказала, что я должна переписать одну квартиру на Гошу.
Катя присвистнула.
— Ничего себе. А он что?
— Молчал. Потом отвез ее домой и вернулся как ни в чем не бывало.
— Понятно, — Катя скрестила руки на груди. — Слушай, а помнишь Лену из бухгалтерии? Ну которая в декрете сейчас. Так вот у нее знакомая была, тоже переписала квартиру на мужа. Мол, доверяю, люблю, все дела. Через год он подал на развод и выставил ее оттуда. Она доказать ничего не смогла, что квартира изначально ее была.
Алла похолодела.
— Серьезно?
— Абсолютно. Там еще какая-то заковыка юридическая была, но суть в том, что осталась она без ничего. Так что ты сто раз подумай, прежде чем что-то делать.
— Я и не собираюсь ничего переписывать, — твердо сказала Алла. — Это мое наследство.
— Правильно. Пусть свекровь психует, это ее проблемы.
Катя ушла, но ее слова застряли в голове. Алла, конечно, не думала, что Гоша способен на такое, но... А вдруг? Мало ли что бывает в жизни. Три года назад она тоже не думала, что муж будет молчать, когда его мать требует от нее имущество.
Вечером Гоша пришел домой раньше обычного. Алла как раз жарила котлеты. Муж прошел на кухню, плюхнулся на стул.
— Слушай, мне мама звонила сегодня, — начал он без предисловий.
Алла замерла у плиты.
— И что она сказала?
— Ну... в общем, она считает, что ты неправильно к ситуации относишься. Что квартиры — это вообще-то семейное дело, а не личное.
— Гош, это мое наследство, — Алла обернулась к нему. — Ты же понимаешь, да?
— Понимаю, но... — он запнулся, глядя в стол. — Мама беспокоится обо мне. Ей кажется, что я как будто на вторых ролях в этом браке.
— На вторых ролях?! — Алла не поверила своим ушам. — Гош, ты живешь в моей квартире бесплатно. Деньги от аренды второй мы откладываем совместно. Я никогда не ставила тебя ниже себя!
— Я знаю, я знаю, — он поднял руки в примирительном жесте. — Просто мама говорит... ну, вдруг что-то случится. Вдруг мы разведемся, не дай Бог. Я останусь ни с чем.
Алла почувствовала, как внутри все сжалось. Значит, Гоша уже думает о разводе? Или это мать вбила ему в голову эту мысль?
— То есть ты правда считаешь, что я должна переписать на тебя квартиру? — медленно спросила она.
Гоша помолчал. Потом пожал плечами.
— Ну... может, мама и права. В браке все должно быть честно. У каждого — свое.
— У каждого свое? — Алла выключила плиту и села напротив мужа. — Гош, у тебя никогда не было своей квартиры. Эти две — мое наследство, они достались мне от родных людей. Почему я должна делиться тем, что заработала не я, а мои бабушка и дедушка?
— Потому что я — твой муж! — впервые за весь разговор Гоша повысил голос. — Разве этого мало?
Алла откинулась на спинку стула. Вот оно. Все выплыло наружу. Значит, Елена Романовна уже успела обработать сына, и теперь Гоша действительно считает, что имеет право на ее недвижимость.
— Я не буду переписывать квартиру на тебя, — сказала она тихо, но твердо. — И если для тебя это проблема, тогда нам нужно серьезно поговорить о наших отношениях.
Гоша вскочил со стула.
— Вот видишь! Ты сразу про развод! Мама была права, ты меня не уважаешь!
Он развернулся и вышел из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь.
Алла осталась сидеть на кухне одна. Котлеты дымились на сковородке, но аппетита не было совершенно.
***
Гоша вернулся поздно ночью. Алла не спала — лежала в темноте и смотрела в потолок. Муж разделся, лег рядом, но обнимать ее не стал. Между ними пролегла невидимая стена.
Утром они расходились молча. Алла ушла на работу первой, а когда вернулась вечером, обнаружила на кухне Елену Романовну, Олега и его жену Светлану. Все сидели за столом, а Гоша варил пельмени.
— А, Аллочка! — Елена Романовна изобразила радость. — Вот и ты пришла! Олег с Ланой заехали, решили вместе поужинать.
Алла поздоровалась, сняла куртку. Светлана — худощавая блондинка с постоянно недовольным выражением лица — окинула ее оценивающим взглядом.
— Как работа? — спросила она без особого интереса.
— Нормально, — коротко ответила Алла.
Олег — старший брат Гоши, более плотный и с залысинами — кивнул ей.
— Слышал, у вас тут разговоры серьезные были. О квартирах.
Алла бросила взгляд на Елену Романовну. Та невозмутимо смотрела в ответ.
— Разговоры были, — сухо подтвердила Алла.
— Вот мы и решили зайти, обсудить все по-семейному, — Светлана придвинула к себе тарелку с печеньем. — Понимаешь, нам тоже сейчас тяжело. Ипотека, дети, на носу у старшего школа.
Алла насторожилась. К чему это?
— Мы подумали, — продолжила Светлана, — что раз у тебя две квартиры, может, ты сдашь нам одну? Ну, за меньшую плату, чем обычным квартирантам. Мы бы смогли деньги отложить на досрочное погашение.
— За какую плату? — уточнила Алла.
— Ну, скажем, за половину от той, что ты сейчас получаешь. Справедливо же.
Алла медленно выдохнула. Значит, Елена Романовна мало того что требовала одну квартиру для Гоши, так еще и вторую пыталась пристроить старшему сыну по сниженной цене.
— Светлана, я сдаю квартиру за рыночную стоимость. Эти деньги идут на ремонт здесь и на общие нужды. Я не могу просто так снизить цену в два раза.
— Почему не можешь? — встряла Елена Романовна. — Это же для семьи! Для племянников Гоши!
— Для семьи, — повторила Алла. — Но моя семья — это я и Гоша. И мы планировали эти деньги на конкретные цели.
— Вот именно что вы! — Светлана скрестила руки на груди. — А нам что, помирать? У нас двое детей, Алла. Двое! А ты одна, квартир две. Хоть бы подумала о других.
Олег положил руку жене на плечо.
— Лан, спокойно.
Но Светлана уже разошлась.
— Нет, ты послушай! Мы с Олегом вкалываем с утра до ночи, чтобы кредит платить. Я на двух ставках работаю! А она сидит на готовом, сдает квартиру и еще нос воротит, когда родственники просят помочь!
Алла почувствовала, как в висках застучало. Она посмотрела на Гошу, который стоял у плиты и мешал пельмени, не вмешиваясь в разговор.
— Гош, — тихо позвала она.
Он обернулся, но глаза отвел в сторону.
— Светлана, я понимаю, что вам тяжело, — Алла постаралась говорить спокойно. — Но квартиры достались мне по наследству. Я не обязана их раздавать или сдавать по сниженной цене.
— Не обязана! — Елена Романовна ударила ладонью по столу. — Вот и вся твоя любовь к семье!
— Мам, погоди, — вдруг подал голос Олег. — Алла права. Это ее квартиры, она распоряжается ими как хочет.
Елена Романовна развернулась к старшему сыну.
— Ты что несешь?! Я о вас же стараюсь, о вашем благе!
— Я знаю, мам. Но это неправильно. Требовать от человека отдать имущество — это перебор.
Светлана возмущенно фыркнула.
— Олег, ты серьезно? Мы могли бы снять нагрузку с бюджета!
— За чужой счет, — спокойно ответил Олег. — Лана, Алла нам ничего не должна. Это наша ипотека, наше решение. И расплачиваться за нее должны мы, а не она.
Алла с удивлением посмотрела на Олега. Она всегда считала, что он полностью под каблуком у матери, но сейчас он вдруг встал на ее сторону.
— Ты помолчи, тебя никто не спрашивал! — рявкнула Елена Романовна. — Гоша — младший, ему помогать надо больше, чем тебе!
— Почему? — Олег поднялся со стула. — Потому что я старший? Мам, мне всю жизнь говорили: ты старший, ты должен уступать, ты должен понимать. Когда я ипотеку брал, ты мне ни копейки не дала. А теперь от Аллы требуешь квартиру отдать Гошке?
— Я же не могла тебе помочь деньгами! — Елена Романовна вскочила. — У меня не было!
— А у Аллы есть? Она виновата, что ей повезло с наследством? Мам, это несправедливо.
Повисла напряженная тишина. Гоша выключил плиту и повернулся к ним.
— Хватит, — сказал он устало. — Мам, Олег прав. Алла ничего не должна.
Елена Романовна посмотрела на младшего сына так, будто он ее предал.
— Что?
— Я сказал, Алла ничего не должна. Это ее квартиры.
Лицо свекрови побагровело.
— Так вот как! Вы все против меня! Я вам всю жизнь отдала, а вы...
— Мам, никто не против тебя, — Олег шагнул к матери. — Просто мы не можем требовать от Аллы того, на что не имеем права.
Елена Романовна схватила сумку.
— Ну и живите как хотите! Только потом ко мне не приходите!
Она рванула к выходу. Олег вздохнул и пошел следом.
— Лана, пойдем, я отвезу маму.
Светлана недовольно поднялась.
— Вообще-то мы приехали поужинать.
— Пельмени заберите с собой, — устало сказал Гоша.
Олег на пороге обернулся к Алле.
— Извини за этот цирк.
Дверь закрылась. Алла и Гоша остались вдвоем.
***
Несколько дней они с Гошей практически не разговаривали. Он уходил на работу рано, возвращался поздно. Алла тоже старалась задерживаться, чтобы не сталкиваться с мужем дома. Молчание давило сильнее любых скандалов.
В пятницу Алла сидела в офисе и разбирала документы, когда позвонила Катя.
— Слушай, у меня идея. Давай сегодня после работы куда-нибудь сходим? В кино или просто посидим где-нибудь. А то ты вся на нервах.
Алла согласилась. Ей действительно нужно было отвлечься. Они встретились в небольшом кафе недалеко от офиса, заказали капучино и сели у окна.
— Ну что, как дела? — спросила Катя.
— Гоша почти не разговаривает. Свекровь не звонит, но я чувствую, что это затишье перед бурей.
— А ты сама что думаешь делать?
Алла задумчиво помешала ложечкой напиток.
— Я хотела предложить Гоше компромисс. Оформить брачный договор. Квартиры останутся моими, но если мы купим что-то вместе — будет общим.
— Логично, — кивнула Катя. — А он согласится?
— Не знаю. Боюсь, мать его не даст.
Катя хмыкнула.
— Знаешь, мне кажется, проблема не в квартирах. Проблема в том, что твой муж не может противостоять матери. И пока он не научится говорить ей «нет», у вас будут такие конфликты снова и снова.
Алла понимала, что Катя права. Елена Романовна не остановится на квартирах. Если Алла уступит сейчас, завтра свекровь придумает новое требование. А Гоша так и будет молчать, стоять в стороне и ждать, чтобы все решилось само собой.
Когда она вернулась домой, Гоша сидел на диване и смотрел телевизор. Алла разделась, прошла в комнату.
— Слушай, давай поговорим, — она села рядом.
Гоша выключил звук.
— О чем?
— О нас. О квартирах. Обо всем.
Он вздохнул.
— Алла, я устал от этой темы.
— Я тоже устала. Поэтому давай закроем ее раз и навсегда. — Алла повернулась к мужу. — Я предлагаю оформить брачный договор. Квартиры останутся на мне, но все, что мы купим или заработаем вместе, будет общим. Справедливо?
Гоша посмотрел на нее долгим взглядом.
— Справедливо, — медленно сказал он. — Ладно, давай так.
Алла почувствовала облегчение. Наконец-то они пришли к решению. Но радость была недолгой.
В субботу утром раздался звонок в дверь. Алла открыла — на пороге стояла Елена Романовна. Лицо у нее было каменным.
— Мне Гоша сказал про ваш брачный договор, — без приветствия начала она, проходя в квартиру.
Алла обреченно закрыла дверь. Гоша вышел из ванной, увидел мать и замер.
— Мам, мы все обсудили...
— Обсудили! — Елена Романовна развернулась к нему. — Ты вообще понимаешь, что брачный договор — это унижение? Это недоверие! Нормальные жены так не поступают!
— Елена Романовна, это взаимная защита, — попыталась вмешаться Алла. — Для обоих.
— Защита! От кого? От мужа? — Свекровь подошла ближе. — Если ты ему не доверяешь, зачем замуж выходила?
— Я ему доверяю, но...
— Никаких но! — перебила Елена Романовна. — Либо ты его любишь и уважаешь — тогда переоформляешь хотя бы одну квартиру на Гошу. Либо не любишь — тогда зачем вы вместе?
Алла почувствовала, как терпение лопается.
— Елена Романовна, любовь и недвижимость — разные вещи. Квартиры достались мне от моих родных. Я не обязана ими делиться, даже с мужем!
— Не обязана! — голос свекрови звенел от возмущения. — Слышишь, Гоша? Она считает, что тебе ничего не должна!
— Мам, хватит, — Гоша шагнул вперед. — Алла права.
Елена Романовна остановилась, глядя на сына с недоверием.
— Что ты сказал?
— Я сказал — Алла права. Это ее квартиры. И я не имею на них права просто потому, что я ее муж.
В дверях появился Олег. Он зашел следом за матерью, но до этого момента молчал.
— Мам, ну хватит уже, — сказал он устало. — Отстань от них.
Елена Романовна медленно обернулась к старшему сыну.
— Ты тоже?
— И я тоже. Мам, ты всю жизнь нас сравниваешь. Мне говорила — ты старший, ты сам должен. Когда я ипотеку брал, ты мне ни рубля не дала. Сказала — справляйся сам, ты же взрослый. А теперь от Аллы требуешь квартиру для Гошки отдать? Это неправильно, мам. Это не справедливость, это жадность.
Лицо Елены Романовны исказилось.
— Как ты смеешь! Я всю жизнь вас растила!
— Растила, но не для того, чтобы теперь требовать с чужих людей. Алла нам ничего не должна. И если ты этого не понимаешь, то проблема в тебе, а не в ней.
Елена Романовна схватила сумку, глаза ее блестели от слез ярости.
— Ну и живите! Без меня! Только когда вам плохо будет, не приходите!
Она выбежала из квартиры. Олег покачал головой.
— Извините. Надо было раньше это сказать.
Он ушел следом за матерью. Дверь захлопнулась.
Алла и Гоша остались одни. Повисла тишина.
— Ты действительно так думаешь? — тихо спросила Алла. — Что это мои квартиры и я не обязана делиться?
Гоша прошел на кухню, сел за стол, опустил голову.
— Думаю. Просто мне нужно было время, чтобы это осознать. Мама... она всегда была такой. Требовательной. Я привык слушаться.
Алла подошла, села напротив.
— Гош, ты должен был встать на мою сторону сразу. А ты молчал. Ты дал мне понять, что соглашаешься с матерью.
— Я не соглашался, я просто... не знал, что сказать.
— Не знал или боялся?
Гоша поднял на нее глаза.
— Наверное, и то, и то.
***
Прошла неделя. Елена Романовна не звонила, не приезжала. Гоша ходил напряженный, периодически проверял телефон. Несколько раз набирал мать, но она не брала трубку.
Алла видела, как он переживает, но ничего не могла с этим поделать. Она не собиралась извиняться — не за что было извиняться. Защита своего имущества — это не преступление.
В четверг вечером они сидели на кухне. Гоша листал телефон, Алла читала книгу. Молчание между ними стало привычным.
— Слушай, — вдруг сказал Гоша. — Я тут подумал.
Алла подняла глаза от книги.
— О чем?
— О нас. О маме. О том, что происходит. — Он отложил телефон. — Я понял, что был не прав. Я действительно должен был сразу встать на твою сторону. Не молчать, не уходить от разговора. А сказать маме, что это твои квартиры и требовать от тебя что-то — неправильно.
Алла внимательно смотрела на него.
— И что изменилось?
— То, что я это осознал. Мама привыкла, что я всегда ее слушаюсь. Но я теперь женат. И моя семья — это в первую очередь ты, а не она.
Алла хотела обрадоваться этим словам, но что-то внутри подсказывало: это только начало. Елена Романовна не из тех, кто сдается.
И она оказалась права.
В субботу утром снова раздался звонок в дверь. Алла открыла — на пороге стояла Вера Кузьминична с обеспокоенным лицом.
— Аллочка, милая, а твоя свекровь сейчас у вас?
— Нет, а что?
— Да она внизу у подъезда стоит, с какими-то людьми разговаривает. Показывает на ваши окна. Я мимо проходила, слышала, как она говорит: «Вот в этой квартире моя невестка живет, две квартиры имеет, а сыну ничего не дает».
Алла похолодела. Неужели Елена Романовна решила публично их опозорить?
Она быстро оделась, спустилась вниз. Возле подъезда действительно стояла свекровь в окружении двух пожилых женщин — видимо, соседок из других домов.
— А вот и она! — Елена Романовна указала на Аллу. — Смотрите, какая важная! Две квартиры имеет, а мужу даже одну не хочет отдать!
Женщины заинтересованно уставились на Аллу.
— Елена Романовна, прекратите, — тихо, но твердо сказала Алла. — Это наше семейное дело.
— Семейное! — Свекровь шагнула к ней. — Когда дело касается моего сына, это мое дело! Ты его унижаешь, держишь в чужой квартире, как приживала какого!
— Гоша живет в моей квартире по моему приглашению. Мы муж и жена.
— Муж и жена! А брачный договор зачем составляете? Это что, доверие?
Одна из женщин качнула головой.
— Это правда? Брачный договор? Ох, молодежь пошла...
Алла развернулась и пошла обратно в подъезд. Она не собиралась устраивать сцену на улице. Елена Романовна крикнула ей вслед:
— Бежишь? Правды боишься?
Алла поднялась домой, едва сдерживая слезы. Не от обиды — от бессилия. Как бороться с человеком, который готов публично тебя опозорить?
Гоша, услышав историю, побледнел.
— Она правда это сделала?
— Да. Стояла внизу, рассказывала соседкам, какая я нехорошая.
Гоша схватил телефон, набрал номер матери. На этот раз она взяла трубку.
— Мам, ты что творишь?! Зачем соседям рассказываешь про наши дела?
Алла слышала только одну сторону разговора, но по лицу мужа понимала — Елена Романовна не собирается извиняться.
— Мне все равно, что ты думаешь! Это наша жизнь! Ты не имеешь права выносить сор из избы!
Он бросил телефон на диван.
— Она сказала, что имеет полное право защищать меня. И что будет говорить правду, пока ты не одумаешься.
Алла села на диван, закрыла лицо руками.
— Гош, это не закончится. Она не остановится.
— Я знаю, — он сел рядом. — Но я больше не буду молчать. Мама переходит все границы.
В понедельник Алла пришла на работу и сразу заметила странные взгляды коллег. Катя подошла к ней во время обеда.
— Слушай, а у тебя все в порядке? Только мне тут одна девочка из соседнего отдела сказала, что видела в соцсетях пост про тебя.
— Какой пост?
Катя достала телефон, открыла страницу местной группы. Там был длинный текст от имени Елены Романовны Дмитриевой. Суть сводилась к тому, что современная молодежь не ценит семью, что невестки жадные и эгоистичные, что одна конкретная девушка (имя не называлось, но намеки были прозрачные) имеет две квартиры и отказывается делиться с мужем.
Пост набрал уже больше сотни комментариев. Кто-то осуждал «жадную невестку», кто-то, наоборот, вставал на сторону девушки.
Алла почувствовала тошноту.
— Она это специально. Чтобы давить на меня.
— Но это же твое имущество! — возмутилась Катя. — Почему ты должна его отдавать?
— Она так не считает.
Вечером Алла показала пост Гоше. Он долго смотрел на экран, потом медленно положил телефон.
— Все. Хватит. Завтра я еду к матери и ставлю точку в этом.
— Гош...
— Нет, Алла. Она зашла слишком далеко. Выносить наши проблемы в соцсети — это перебор.
На следующий день Гоша уехал сразу после работы. Вернулся поздно вечером, усталый и мрачный.
— Ну что? — спросила Алла.
— Я сказал ей все, что думаю. Что она не права, что квартиры — твое наследство, что я не собираюсь их требовать. Что если она будет продолжать устраивать сцены, я перестану с ней общаться.
— И что она?
— Сказала, что я предатель. Что выбрал чужую женщину вместо родной матери. И что пусть я не жду от нее помощи и поддержки.
Алла обняла мужа.
— Мне жаль, что так вышло.
— Мне тоже. Но я не могу позволить ей так себя вести. Это наша жизнь, наш брак. И никто не имеет права лезть в него с требованиями.
Прошло еще несколько дней. Елена Романовна не звонила, пост в соцсетях удалила — видимо, администраторы группы посчитали его провокационным. Но Алла знала — это не конец. Просто новая пауза.
И она снова оказалась права.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. Алла открыла — на пороге стояли Олег со Светланой.
— Можно войти? — спросил Олег.
Они прошли на кухню, сели за стол. Светлана выглядела смущенной, что было для нее непривычно.
— Слушайте, мы хотели извиниться, — начал Олег. — За то, что тогда приходили с этими требованиями насчет квартиры. Это было неправильно.
— Мама меня обработала, — добавила Светлана. — Сказала, что это справедливо, что семья должна помогать. А я не подумала, что это твое наследство, Алла. Извини.
Алла кивнула.
— Я не держу зла. Понимаю, вам тоже тяжело.
— Тяжело, но это наши проблемы, — Олег вздохнул. — Мама всю жизнь такая. Требовательная, властная. Когда я был маленьким, она решала за меня все. Потом я вырос, женился, а она все равно считает, что имеет право указывать, как мне жить.
— И что ты сделал? — спросил Гоша.
— Поставил границы. Сказал, что люблю ее, но мое мнение важнее ее желаний. Было тяжело. Она обижалась, не разговаривала месяцами. Но потом приняла.
— Думаешь, с нами будет так же? — спросила Алла.
— Не знаю, — честно ответил Олег. — Но другого пути нет. Если вы сейчас уступите, она будет требовать еще и еще.
Они ушли, оставив Аллу и Гошу наедине с мыслями.
***
Прошла еще неделя. Февраль подходил к концу, на улице начал таять снег. Елена Романовна так и не появлялась, не звонила. Гоша несколько раз пытался ей дозвониться, но она сбрасывала.
Однажды вечером, когда Алла возвращалась с работы, на лестничной площадке ее поджидала Вера Кузьминична.
— Аллочка, ну что, помирились со свекровью? — спросила она с живым интересом.
Алла покачала головой.
— Нет, Вера Кузьминична. И не помиримся, наверное.
— Жаль, конечно. Но ты правильно сделала, что не отдала квартиру. Это же твое, родное. Некоторые вещи важнее мира с родственниками.
Алла поблагодарила соседку и прошла в квартиру. Гоша сидел на кухне, пил чай и смотрел в окно.
— Опять звонил маме? — спросила Алла.
— Да. Не берет трубку.
Алла села рядом, положила руку ему на плечо.
— Гош, я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы с матерью.
— Проблемы не из-за тебя, — он повернулся к ней. — Проблемы из-за того, что мама не умеет принимать чужие границы. Я всю жизнь шел у нее на поводу. А теперь понял, что так нельзя. У меня своя семья, свои правила.
— Но тебе же тяжело.
— Тяжело. Но я сделал выбор. И не жалею.
Они сидели молча, держась за руки. За окном догорал февральский вечер.
На столе лежал договор аренды второй квартиры — жильцы исправно платили, деньги откладывались на ремонт и будущее. Телефон Аллы лежал рядом. На экране высвечивалось несколько пропущенных вызовов от Елены Романовны, но перезванивать Алла не собиралась.
Некоторые конфликты не имеют решения. Некоторые люди не умеют прощать и принимать. И это приходится признать.
Алла понимала — с Еленой Романовной они не помирятся. Свекровь будет обижена, будет считать ее жадной и эгоистичной. Возможно, будет настраивать против нее других родственников. Но это была цена, которую Алла готова была заплатить за свое спокойствие и свое имущество.
Гоша сжал ее руку.
— Знаешь, что я понял? Мама всегда говорила, что семья — это главное. Но она имела в виду только себя. А настоящая семья — это когда ты защищаешь друг друга. Даже от родителей, если они неправы.
Алла кивнула. Впервые за все это время она почувствовала, что они действительно вместе. Не просто муж и жена, живущие под одной крышей. А команда, которая стоит друг за друга.
Вечером раздался звонок. Гоша глянул на экран — звонил Олег.
— Алло?
— Гош, мама у меня. Приехала, плачет, говорит, что вы ее предали. Я ей объясняю, но она не слушает.
— И что мне делать?
— Ничего. Просто живи свою жизнь. Она успокоится. Может, не скоро, но успокоится.
Гоша положил трубку.
— Олег говорит, мама со временем успокоится.
— А ты веришь?
— Не знаю. Но даже если нет — ничего не изменится. Я принял решение.
Алла встала, подошла к окну. Внизу горели фонари, редкие прохожие спешили по своим делам. Город жил своей жизнью, равнодушный к чужим семейным драмам.
— Мне иногда кажется, что я разрушила твои отношения с матерью, — тихо сказала она.
Гоша подошел сзади, обнял.
— Ты ничего не разрушила. Просто показала то, что уже было. Мама не умеет уважать чужие границы. И рано или поздно это бы всплыло. Просто повод был бы другой.
Они стояли так несколько минут, глядя в окно.
Потом Алла развернулась к мужу.
— Спасибо, что выбрал меня.
— Я выбрал нас, — поправил он.
И в этот момент Алла поняла — несмотря на все сложности, на конфликт с Еленой Романовной, на неопределенность будущего, они справятся. Потому что наконец-то стали настоящей семьей.
Телефон снова завибрировал — очередной звонок от свекрови. Алла посмотрела на экран и положила телефон обратно на стол, не отвечая.
Некоторые войны нельзя выиграть. Можно только отказаться в них участвовать. И это не поражение. Это мудрость.
Алла думала, что самое страшное уже позади, но ошибалась. Через три дня после разговора с Олегом раздался звонок из агентства недвижимости: "Ваша вторая квартира выставлена на продажу. Покупатели уже внесли задаток..."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...