В декабре 2024 года в лаборатории медико-генетического центра Genotek произошло событие, которого ждали больше ста лет.
Внук писателя Алексея Толстого, Денис Дмитриевич, сдал генетический тест. Результат оказался таким. Y-хромосомная гаплогруппа Дениса совпала с гаплогруппой потомков Льва Николаевича Толстого.
Код I-FTC22908, передающийся только по мужской линии, не оставил сомнений.
Директор по науке Genotek Александр Ракитько подвёл итог:
«Полученные результаты позволяют утверждать, что отцом писателя Алексея Толстого был именно граф Николай Толстой, а не Алексей Бостром».
Столетие споров закончилось, но читатель, надеюсь, согласится со мной, что есть вопрос поинтереснее.
А что стало с теми, кто эту ДНК унаследовал?
Загадка происхождения
Судьба будущего классика началась со скандала, потому что его мать, Александра Леонтьевна, будучи в положении, бросила графа Николая Толстого ради небогатого дворянина Алексея Бострома.
Юный Алексей вплоть до семнадцатилетия носил фамилию отчима, даже не подозревая, кто его биологический отец. Позже титул и родовую фамилию удалось вернуть через суд, но шлейф пересудов тянулся за писателем всю жизнь.
Иван Бунин, знавший его по эмигрантским годам, в мемуарах дал ему едкое прозвище «Третий Толстой». Впрочем, там же он признавался, что в личном общении называл графа просто «Алешкой» - когда с пренебрежением, а когда и с неожиданной нежностью.
Бунин написал о нём жёстко:
«Он был удивителен сочетанием в нём редкой личной безнравственности с редкой талантливостью всей его натуры».
Не скрою, что в этих словах была и зависть, и правда.
Четыре брака, четыре судьбы
Первую жену, Юлию Рожанскую, дочь самарского врача, Толстой встретил на репетиции любительского спектакля. Ему было восемнадцать, ей двадцать.
Обвенчались в 1902 году, родился сын Юрий. Юлия мечтала видеть мужа инженером, а тот рвался в литературу. В 1907-м семья рухнула. Через год мальчик Юрий умер от менингита.
Толстой вычеркнул Юлию из памяти. Ни слова о ней ни в одном интервью, ни в одной автобиографии. Она вышла замуж за петербургского купца Смоленкова, уехала в Ригу и там тихо скончалась в 1943-м.
Единственная из четырёх жён, которую «красный граф» предпочёл забыть.
Вторая жена оказалась полной противоположностью первой. Софья Исааковна Дымшиц, дочь петербургского издателя, художница-авангардистка, «вакханка», как звали её в богемных кругах.
Ради брака с Толстым приняла православие. В 1911 году в Париже они тайно обвенчались по католическому обряду, и в том же году родилась дочь Марианна.
Тут-то и начались расхождения. Толстой после эмиграции вернулся в Россию и выбрал путь компромисса с властью. Софья осталась верна авангарду, работала с Татлиным над знаменитым памятником III Интернационалу.
Дочь Марианна выросла в семье отца и с матерью почти не общалась. Второй муж Софьи, баварский архитектор Герман Пессати, был арестован в 1938 году и вскоре погиб. Сын от Пессати, Александр, пал в 1942-м под Сталинградом. Софья Исааковна доживала свой век в ленинградской коммунальной квартире без пенсии и без выставок.
Умерла в 1963-м, в нищете. Вот она, цена несделанной сделки с дьяволом.
Третья жена, поэтесса Наталья Крандиевская, прожила с Толстым двадцать лет и стала его главной опорой.
Она и есть прототип Кати Рощиной из «Хождения по мукам». Добавлю от себя, что работа этой женщины заслуживает отдельного рассказа.
В 1928 году ей каждый день приходилось отвечать лондонскому издателю Бруксу и берлинскому агенту Каганскому, править корректуру мужа, успокаивать маленького Митюшку, выслушивать новые страницы, да ещё дописывать стихи к «Буратино».
И всё это пока «красный граф» жил в своей фантазии.
В 1929 году он признавался Наталье в письме, что они существуют в параллельных реальностях: она погружена в быт, детей и книги, а он в свои фантазии, которые выжигают его изнутри.
Развязка наступила в августе 1935-го. Наталья Крандиевская допустила ошибку, ставшую для их брака фатальной. Она собственноручно наняла мужу секретаршу, 29-летнюю Людмилу Баршеву.
Позже Наталья Васильевна с горечью формулировала «свирепый закон любви»: побеждает тот, кто молод, а старый всегда неправ и повержен. Спустя всего две недели Людмила царила и в сердце писателя, и в спальне его бывшей жены.
Уже в октябре 52-летний граф повел Людмилу под венец. Этот четвертый брак стал последним. Общих наследников у пары не появилось, зато появилась легендарная дача в Барвихе.
Барвиха, красное дерево и портреты «предков»
Веселого во всём этом мало, читатель, но быт «красного графа» при Сталине заслуживает описания...
Писатель Михаил Пришвин побывал у Толстых дома в 1928 году и записал в дневнике, что «можно по пальцам пересчитать случаи, когда так вкусно кормили и пили так много шампанского, не считая того, что дом был богато украшён».
Он же назвал это жилище «единственным в стране реликтом московского барского быта».
Дальше - больше!
После смерти Горького в 1936 году Толстой занял место первого советского классика со всеми вытекающими привилегиями. У него была двухэтажная дача в Барвихе с мебелью карельской берёзы, двенадцатикомнатная квартира на улице Горького, обставленная старинным красным деревом.
Ещё два автомобиля, «Студебеккер» и «Форд», да личный шофёр и повар. Плюс три Сталинские премии первой степени.
В 1943 году Толстой перечислил сто тысяч рублей премиальных на постройку танка «Грозный».
А ещё были коллекции.
В письме 1927 года он хвастался, что собрал «коллекцию картин европейского значения». Ходил анекдот, что на Сухаревском рынке «красный граф» скупал портреты чужих дворян.
— Он же предков по всему рынку скупал! — иронизировали знакомые над его страстью к старинным портретам.
В 1936 году, встретившись с Буниным в Париже, «красный граф» не удержался от хвастовства. Он живописал свой быт:
поместье в Царском Селе, личный автопарк из трех машин и, как особую гордость, коллекцию английских трубок, которой позавидовал бы сам британский монарх.
Бунин слушал и усмехался. После встречи записал вопрос, мучивший многих эмигрантов: «Был ли он действительно графом Толстым?» И добавлял, что в разговорах Алексей Николаевич ни разу не упомянул графа Николая Толстого, своего законного отца.
23 февраля 1945 года Алексей Николаевич скончался от рака лёгких. Ему было 62 года. А потомкам осталось разбираться с наследством, и не только материальным.
Пасынок и Сыновья
Начать, правда, нужно не с родных сыновей, а с пасынка.
Фёдор Волькенштейн, сын Крандиевской от первого брака, появился на свет в 1908 году. Толстой принял мальчика и вырастил как своего. Фёдор Фёдорович пошёл не в литературу и не в музыку, а в точные науки, он стал физикохимиком, специалистом по полупроводникам и катализу.
Дмитрий в мемуарах называл его братом без всяких оговорок. Умер Волькенштейн в 1985 году, пережив и отчима, и мать на десятилетия.
Два родных сына от Крандиевской прожили долгую жизнь, и обоих отцовская «сделка с дьяволом» защитила от репрессий.
Старший, Никита, родившийся в 1917 году, стал тем мальчиком, которому посвящена повесть «Детство Никиты». Он выбрал физику, окончил университет, получил Сталинскую премию в 1949 году и стал профессором.
Женился удачно, на Наталье Лозинской, дочери переводчика Михаила Лозинского, подарившего русским читателям «Божественную комедию» Данте. У них родилось семеро детей. Семья жила в доме Ленсовета на набережной Карповки в Ленинграде, и каждый год на дни рождения собиралась вся родня, фотографировались, считая прибавление внуков.
Младший, Дмитрий, появился на свет в Берлине в январе 1923 года, за полгода до возвращения семьи в Россию. Он пошёл в музыку. Учился в Ленинградской консерватории у Бориса Арапова, стажировался у Дмитрия Шостаковича.
Написал оперы «Маскарад» и «Капитанская дочка», балет «Аэлита» по отцовскому фантастическому роману.
А на стихи матери, Натальи Крандиевской, сочинил цикл романсов «Дорога».
Читатель, наверное, оценит эту деталь. Сын положил на музыку стихи матери о любви к человеку, который её бросил.
Дмитрий Алексеевич оставил и мемуары, которые назвал «Для чего всё это было». Там есть фраза, которую я процитирую дословно:
«Конечно, он продал душу дьяволу, не то чтоб по сходной цене, а по самой дорогой… Пусть его осуждают. Но я не стану.
Во-первых, потому, что некрасиво выглядит сын, осуждающий умершего отца.
А во-вторых, потому что спас жизнь не только себе, но и всем нам».
У Дмитрия было четверо детей от трёх браков. Среди них Денис, о котором я писал в начале статьи (сдавший тест ДНК), хирург-панкреатолог профессор Алексей Толстой и литературовед Елена Толстая. Правнук Фёдор стал фаготистом оркестра Мариинского театра.
Нашлось дело и для дочери Марианны от Софьи Дымшиц. Марианна Алексеевна защитила докторскую диссертацию по техническим наукам, стала профессором, вышла замуж за генерал-лейтенанта Шиловского. С матерью почти не виделась до конца жизни.
Внуки и правнук с синими волосами
Из семерых детей Никиты двое стали публичными фигурами.
Татьяна Никитична Толстая, родившаяся в 1951 году, пошла в литературу по дедовским стопам. Писательница и телеведущая, она как-то сказала о своей семье:
«Нам всем присущи чёрный юмор, сарказм, самоирония. Причём не принято щадить и родных».
Слова оказались точными.
Иван Никитич Толстой, родившийся в 1958-м, стал филологом и корреспондентом Радио Свобода. В 2021 году он выпустил пять эссе об Алексее Толстом под названием «Химеры и трагедия», где без сентиментальности разобрал наследие деда. Щадить родных и вправду не принято.
Но главным медийным потомком «красного графа» стал правнук.
Артемий Андреевич Лебедев, сын Татьяны Толстой и филолога Андрея Лебедева, родился в феврале 1975 года. В семь лет мальчик рисовал логотипы из первых букв имён своих друзей. В детский сад его решили не отдавать. Когда мать уехала преподавать в Америку, Артемий учился в школе Балтимора, вернулся, поступил на журфак МГУ и вылетел оттуда за прогулы.
В двадцать лет он основал свою первую студию веб-дизайна. Первый контракт потянул на три тысячи долларов. Через два года оборот вырос до ста тысяч долларов в месяц. Сегодня «Студия Артемия Лебедева» разработала логотип Яндекса и схему московского метро, а у самого Артемия десять детей, неоновые волосы и репутация главного скандалиста Рунета.
Толстовский размах, хотя и на свой лад.
Младший брат Артемия, Алексей Лебедев, живёт в Нью-Йорке, работает фотографом и архитектором компьютерных программ. Тихая ветвь.
Вот так генетики из Genotek сравнили геномы потомков Алексея Толстого, включая Татьяну Толстую и Артемия Лебедева, с геномами других ветвей рода.
Совпадение оказалось полным. Граф был настоящий.
А знаете, что во всей этой истории кажется мне самым забавным?
Человек, который скупал на Сухаревском рынке портреты чужих «предков», чтобы увесить ими стены барвихинской дачи, оказался подлинным аристократом, и древо его не засохло.
Физики и композиторы, писательницы и дизайнеры с синими волосами, фаготист Мариинки и фотограф из Нью-Йорка. Все разные, все с характером.
Уверен, читатель, что Алексей Николаевич, любитель хорошей шутки, оценил бы это по достоинству. Толстые были, есть и будут.