— Ксюша, ты же придешь в субботу? Мне тут надо кое-что прибрать перед приездом Галины, — Дарья Петровна даже не поздоровалась, сразу перешла к делу.
Ксения прижала телефон плечом к уху, продолжая вытирать со стола крошки после завтрака. Алиска в садике, Кирилл уехал на работу, и она как раз собиралась выдохнуть. Не вышло.
— Дарья Петровна, у меня в субботу...
— Ксюш, ну какие у тебя дела, — свекровь перебила так, словно заранее знала ответ. — Кирюша на смене, Алиса у тебя тихая девочка, посадишь мультики смотреть. Я уже и моющее купила, только тряпки забыла, ты свои захвати.
Ксения закрыла глаза. «Помощь» у Дарьи Петровны всегда выглядела одинаково: свекровь сидела на диване, пила чай с конфетами и руководила, пока Ксения ползала по полу с ведром.
— Хорошо, я приеду.
— Вот и умница. К десяти, не позже.
Гудки. Даже «до свидания» не удостоила невестку.
Ксения положила телефон на стол и уставилась в одну точку. Семь лет. Семь лет она была «умницей». Семь лет соглашалась на все, потому что «мама пожилая», «мама одинокая», «мама столько сделала».
Когда они только поженились, Ксения думала, что свекровь просто проверяет ее. Присматривается. Ну мало ли, сын единственный, волнуется. Это же нормально, правда?
Первый тревожный звоночек прозвенел, когда Ксения была на восьмом месяце. Дарья Петровна позвонила и сказала, что у нее в спальне обои отклеились.
Ксения приехала с животом, на котором уже можно было чашку ставить, и четыре часа мазала клейстер, пока свекровь жаловалась на давление. Кирилл вечером пожал плечами: «Ну она же не знала, что тебе тяжело. Ты бы сказала».
А она не сказала. Промолчала.
Потом была одежда Алисы. Дочка росла быстро, вещи оставались почти новые, и Ксения бережно складывала их в коробки. Думала, может, для второго ребенка пригодятся. Или подруге отдаст, у которой двойня намечалась.
Дарья Петровна забрала все. Просто приехала однажды с большим пакетом и вынесла три коробки из детской.
— Это для дочери Татьяны Михайловны, она на почте работает, очень нужный человек, — объяснила свекровь, уже стоя в дверях. — Тебе же не жалко?
Ксении было жалко. Но она снова промолчала.
Самым больным оказалась дача. Дед оставил ей этот участок, когда Ксении было двадцать два. Маленький домик, шесть соток, яблони и заросли сирени у забора. Ксения ездила туда каждое лето, сажала пионы и лилии, чинила крыльцо, красила ставни в веселый голубой цвет.
Дарья Петровна появилась там на второй год их брака. Сначала просто «посмотреть». Потом привезла рассаду помидоров, потому что «земля пустует». Потом выкорчевала пионы, потому что «от них толку ноль, а огурцы — это витамины».
Ксения стояла тогда посреди участка и смотрела на ямы, оставшиеся от ее цветов.
— Ну ты чего? — Кирилл тогда обнял ее за плечи. — Это же просто цветы. Вырастут новые.
Новые не выросли. На месте пионов теперь зеленели огуречные плети, а в домике пахло чужими людьми. Дарья Петровна привозила туда подруг «отдохнуть», и каждый раз после их визитов Ксения находила гору грязной посуды, пустые бутылки и забитый мусором туалет.
Она молча убирала. Глотала обиду. Напоминала себе, что это просто вещи. Просто цветы. Просто дача.
Но сейчас, стоя на кухне с тряпкой в руке, Ксения вдруг поняла, что устала. Устала быть удобной. Устала соглашаться. Устала ждать, когда Кирилл наконец скажет матери хоть слово.
Но время не стояло на месте.
На горизонте уже маячил юбилей Дарьи Петровны. Шестьдесят пять лет. И свекровь намекала, что неплохо бы отметить «скромно, человек на сорок, за счет детей».
— Ксюша, я тут составила список, — Дарья Петровна придвинула к ней тетрадный лист, исписанный мелким почерком. — Смотри, ничего особенного. Буженина, рыба красная, икра, конечно. Салатов штук пять, горячее само собой.
Ксения взяла список и пробежала глазами. Двадцать три пункта. Буженина домашняя, семга слабосоленая, икра красная, икра черная, язык заливной, холодец, салат с крабами, салат с креветками...
— Дарья Петровна, этого же на целую свадьбу хватит.
— Ну а что такого? Такой юбилей раз в жизни бывает. Шестьдесят пять лет — это не шутка.
Ксения отложила список и потерла переносицу. Она уже прикинула в уме сумму, и от этой суммы хотелось то ли плакать, то ли хохотать.
— И еще, — свекровь подалась вперед, — отмечать будем на даче. На твоей.
— На моей даче?
— А на какой еще? У меня квартира маленькая, сама знаешь. А там и воздух свежий, и места полно, и веранда большая.
Ксения молчала. Внутри поднималось что-то темное, горькое, то, что она давила семь лет.
— Ты стол накроешь, все расставишь красиво, — Дарья Петровна загибала пальцы, — а потом уедешь. Часам к двенадцати гости соберутся, тебя уже быть не должно.
— Подождите. Вы хотите, чтобы я приготовила, накрыла и ушла?
— Ксюш, ну ты пойми, — свекровь вздохнула так, будто объясняла очевидное несмышленому ребенку. — У меня люди будут серьезные. Павел, брат мой, он все-таки человек уважаемый. Егор Семеныч, сосед, с такими связями. А ты что?
Ксения сцепила пальцы под столом так, что побелели костяшки.
— Кирилл тоже не придет?
— Кирюша как раз придет, он мой сын. А ты... ну, ты отдохнешь дома. Алису заберешь, погуляете.
Свекровь выжидающе смотрела на нее. И в этом взгляде было все: уверенность, что Ксения согласится, привычка командовать, абсолютное непонимание, что она сейчас сделала.
— Хорошо, — Ксения услышала свой голос со стороны. — Я все сделаю.
Дарья Петровна расплылась в довольной улыбке.
Всю неделю Ксения ездила по магазинам, выбирала рыбу посвежее, торговалась на рынке за зелень. Кирилл пару раз спросил, чего она такая тихая, и она ответила, что устала просто. Он кивнул и ушел играть в приставку.
А Ксения перебирала чеки. Складывала их в папочку. Три года чеков за продукты для свекрови. За обои, за краску для ее подъезда, за лекарства, которые Дарья Петровна «забывала» оплатить. За билеты в санаторий, за посуду, которую Ксения покупала взамен разбитой на даче.
В субботу к двенадцати гости собрались на веранде. Стол ломился от еды. Буженина, рыба, икра в хрустальных вазочках. Дарья Петровна сидела во главе стола, принимала поздравления.
Ксения вышла из-за угла дома. Кирилл увидел ее первым и нахмурился.
— Ксюш, ты чего? Мама же сказала...
Ксения прошла мимо него, не ответив. Встала в центре веранды, прямо напротив свекрови. Достала из сумки папку и положила на стол, прямо между салатом с крабами и заливным языком.
— Это что? — Дарья Петровна сощурилась.
— Это счет, — Ксения развязала тесемки и начала выкладывать чеки один за другим. — За три года. За все, что я для вас сделала.
Гости замерли с вилками в руках. Кто-то потянулся за бокалом, но передумал. Тишина повисла над верандой, густая и неловкая.
— Ксения, ты что творишь? — Дарья Петровна первой обрела дар речи и вскочила со стула так резко, что тот опрокинулся. — Убери это немедленно! Ты с ума сошла?
— Нет, Дарья Петровна, я как раз пришла в себя, — Ксения продолжала выкладывать чеки, и они ложились на белую скатерть аккуратными рядами. — Вот это за обои, которые я клеила на восьмом месяце. Это за продукты, которые я вам три года покупала. Это за лекарства. Это за ваши поездки в санаторий.
— Кирилл! — свекровь взвизгнула так, что воробьи снялись с яблони. — Кирилл, уйми свою жену! Она позорит меня перед людьми!
Кирилл рванулся к Ксении, схватил ее за плечо и попытался развернуть к выходу. Второй рукой он потянулся к ее лицу, пытаясь зажать рот.
— Ксюх, хватит, пошли отсюда, ты сама потом пожалеешь...
Ксения вывернулась из его хватки и отступила на шаг. Посмотрела на мужа так, будто видела его впервые за семь лет.
— Не трогай меня.
— Да что на тебя нашло?!
Ксения молча прошла мимо него к крыльцу. Там, у входа, стояли две дорожные сумки Кирилла, которые она собрала еще утром. Она подхватила их и швырнула за калитку, прямо в пыльную траву у дороги.
— Да что с тобой? — Кирилл бросился за сумками, а потом застыл у забора, не понимая, что происходит.
Ксения повернулась к гостям. Павел, «уважаемый брат», уже поднялся. Егор тоже засуетился, промокая салфеткой губы.
— У вас пять минут, чтобы покинуть мою частную собственность, — Ксения достала из кармана телефон. — Все вон. Включая именинницу. Иначе я вызываю полицию.
— Да как ты смеешь! — Дарья Петровна налилась краской так, что Ксения всерьез испугалась за ее давление. — Я тебя в семью приняла! Кормила, поила!
— Кормили-поили? — Ксения даже засмеялась. — Это кто кого кормил? У меня чеки, Дарья Петровна. На двести тысяч чеков. Хотите, зачитаю вслух?
Павел пробормотал что-то про срочные дела и почти бегом направился к калитке. Егор двинулся следом, старательно не глядя на хозяйку торжества. За ними потянулись остальные, прихватывая сумки и зонтики.
Дарья Петровна еще кричала что-то про неблагодарность и проклятия, но Ксения уже не слушала. Она смотрела, как гости один за другим исчезают за калиткой, как Кирилл подбирает свои сумки и оборачивается с немым вопросом в глазах.
— Ксюш, ну давай поговорим...
— Разговаривать будем через адвоката.
Она закрыла калитку. Щелкнула засовом.
Через три недели Ксения подала на развод. Еще через месяц сменила замки на даче и в городской квартире. Кирилл звонил каждый день, потом через день, потом перестал.
Теперь Ксения сидела на крыльце своего дома, того самого, дедовского, и смотрела на свежевскопанную землю. Там, где раньше зеленели чужие кабачки, она высадила пионы. Розовые, белые, бордовые. Точно такие же, как были у деда.
Телефон в кармане завибрировал. «Дарья Петровна» высветилось на экране. Ксения сбросила вызов, даже не задумавшись. Потом еще один. И еще.
На душе было тихо и спокойно. Впервые за семь лет.
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔️✨, ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇️⬇️⬇️ И ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ РАССКАЗЫ 📖💫