Вот уже вторые сутки, как наши метеорологи перестали передавать показания и выходить на связь, и третьи с начала объявления снежной бури в районе, где расположена станция. Добраться до нее при такой погоде практически невозможно, ведь даже в спокойное время, чтобы отправить вертолет с продуктами, медикаментами и запчастями к вышедшему из строя оборудованию, нужно получить разрешение на вылет.
Срочно вызвали из Центра специалиста на замену на случай, если кто-то из ребят на станции заболел и не сможет продолжать работу. Пока его ждали, небо прояснилось. Наш пилот изучил метеосводки, довольно кивнул и пошел в диспетчерскую для согласования маршрута. Из поселка в аэропорт приехал фельдшер. Через час, погрузив в вертолет все необходимое, команда из четырех человек, в составе которой и я – инженер-механик, отправилась на выяснение обстоятельств «молчания» наших товарищей.
Через три часа любования прекрасными снежными видами, мы благополучно добрались до мыса, на котором яркими синими пятнами стояли здания метеостанции, а рядом несколько серых, немного покосившихся деревянных хозяйственных построек. Снегу за два дня намело так много, что он доходил до самых окон.
Еще до приземления нас удивило, что никто не вышел навстречу. Обычно, услышав гул вертолета, все трое полярников выбегали прямо в свитерах, без курток, и радостно приветствовали нас, размахивая руками. Сейчас же двери домов были до половины завалены снегом, а следы рядом отсутствовали.
Пилот ювелирно посадил «вертушку» на ровный участок, выдохнул, улыбнулся и торжественно произнес: «Ну что, ребята, за лопаты?»
Провалившись в снег почти по бедра, мы с фельдшером захватили лопаты, с трудом добрались до главного здания, расчистили дверь и вошли внутрь. Мы звали ребят по именам, обошли все комнаты – никого не было!
Наш пилот и прилетевший с нами метеоролог тем временем осматривали соседнее здание, где «пропавшие» иногда ночевали, но и там никого не нашлось.
Утопая в снегу, мы еще пару часов обходили станцию и звали своих товарищей, а затем сообщили о наших безуспешных поисках в Центр.
Пока коллеги снимали показания с приборов на морозе, я проверял работу оборудования в доме, а заодно решил еще раз осмотреть помещение: проверил полки и шкафы, перетрусил одежду, с фонариком заглянул под кровати. Вдруг в свете его луча что-то сверкнуло под тумбочкой. Пошарив рукой, я достал потертый смартфон с треснутым стеклом и обрадовался своей находке.
На удивление он оказался рабочим, но почти разряженным.
Я стал внимательно изучать содержимое. Судя по смс, он принадлежал младшему помощнику – молодому и довольно беспечному парню. Что уж говорить о дурацких фото с его кривляньями на камеру. Я даже посмеялся, пока меня не привлекло странное видео: на экране снежная буря, ничего толком не видно. Прошло больше двух минут и только бело-голубые вихри на экране. Зачем он так долго снимал одно и тоже? Что хотел разглядеть?
Я продолжал смотреть: снег начал сгущаться в центре кадра, уплотнялся, из него стало формироваться лицо юной девушки. Он было прекрасно: тонкие изящные черты, большие закрытые глаза, обрамленные белыми ресницами, бескровные, плотно сомкнутые губы. Снежинки вокруг ее головы стали собираться в тонкие ниточки длинных волос, затем появилась шея, грудь, руки, изящная талия, бедра, стройные ноги. Дева была белая и нагая. Полностью сформировавшись, она сделала шаг вперед и открыла глаза – они были чуть голубоватыми без радужки и зрачков. Эту секунду камера затряслась, изображение смазалось и оборвалось, словно смартфон выпал из рук снимавшего.
Пересмотреть ролик не удалось – батарейка села, и экран погас. Рассказывать ли коллегам? Поверят ли? Немного поразмыслив, я убрал аппарат в свою сумку, решив, что сначала его нужно зарядить.
Пришли мои спутники. Посоветовавшись, мы решили, что на станции останется метеоролог и фельдшер на случай, если «пропавшие» найдутся. А мы с пилотом вернемся обратно, чтобы отчитаться и через пару дней привезти на поиски спасателей.
Долетели быстро, погода не подвела, но ночью снова началась сильная буря. На следующее утро показания со станции снова перестали поступать, радиотелефон наших коллег не отвечал.
***
Я несколько раз пересмотрел видео на телефоне пропавшего метеоролога, скопировал его себе и сообщил о находке в Центр. Проверив запись, мои коллеги только посмеялись надо мной, железно аргументировав ее появление искусственным интеллектом. Однако, допуская такую вероятность, я почему-то был уверен, что эта снежная дева и исчезновение ребят на станции связаны между собой, поэтому решил проверить свою догадку лично, снова отправившись туда с поисковой группой.
Со мной вместе летели профессиональные спасатели с большими рюкзаками, альпинистскими веревками и прочим оборудованием, в которых простому инженеру, как я, разбираться необязательно. Я спросил, какие могут быть предположения с учетом их опыта. Вариантов было несколько: метеорологи не нашли обратной дороги в метель и замерзли на морозе, попали под снежный обвал или встретили диких животных. Но никто не мог объяснить, зачем они вообще в такую погоду выходили из дома? И почему не отвечают те, кто остался там два дня назад?
Высказывая догадки и обсуждая похожие случаи, мы не заметили, как пролетело время и вертолет начал снижаться. С высоты ничего подозрительного обнаружено не было: лишь гладкие шапки снега на крышах и сугробы вокруг домов, никаких следов человека или зверя.
На этот раз позавчерашний сценарий повторился снова. Откопав в очередной раз двери и войдя внутрь, мы ожидаемо убедились, что ни в одном доме нет ни души. Один из спасателей нашел в гараже два снегохода. Как правило такой транспорт всегда есть на станции.
Пообедав сухим пайком и согревшись чаем из термоса, четверо ребят поехали осматривать окрестности, пока еще было светло. Остальные двое вооружившись лопатами раскапывали все подозрительные сугробы, в которых мог бы поместиться человек, а мы с пилотом продолжили осмотр помещений.
Сказать честно, я не верил в успех. Дождаться следующей метели и выйти ночью во двор – вот единственное решение, которое я видел.
Проверив метеосводки, я решил остаться на неделю, независимо от мнения остальной команды. Даже если меня станут уговаривать вернуться, я дождусь непогоды, которая как раз должна случиться в ближайшие семь дней. Снимать показания с приборов я умел, так что и пользу мог принести, заменив персонал станции на время.
Через три дня тщательных поисков, так ничего и не обнаружив, пожимая плечами и почти поверив в мистическое исчезновение сотрудников станции, спасатели начали собираться в обратную дорогу. Как я и предполагал, мне не советовали оставаться одному, мягко называя «отчаянным парнем», а за глаза, вероятно, крутили пальцем у виска, но я стоял на своем. Я должен был увидеть то странное снежное существо своими глазами.
Утром я проводил ребят, за несколько дней ставших для меня почти друзьями, и помахал им рукой, стоя на высоком сугробе возле главного здания. Затем снова проверил прогноз: метель ожидалась через два дня. Стыдно сказать, но мне, взрослому и крепкому мужчине, одному, в таких суровых, а главное – непредсказуемых условиях, было страшно.
Мне почти не спалось, я заставлял себя поесть, так как стресс лишил меня аппетита. Стараясь не думать о том, что мне предстоит, я исправно записывал и передавал показания приборов в Центр. Но как бы я не отвлекался, перспектива исчезнуть, как мои коллеги, пугала меня до дрожи.
Только сейчас я понял, что мое любопытство может привести меня к гибели. Впрочем, если крепко закрыть двери, спрятаться в тишине дома и притвориться, что меня здесь нет. Но тогда я так и не узнаю, что же все-таки случилось...
Подобные мысли терзали меня два дня до наступления непогоды. Ветер усилился, повалил снег. Я с все больше нарастающим беспокойством смотрел в окно. Свет в доме начал мигать – видимо перестал справляться генератор. В какой-то момент электричество пропало.
Я зажег свечу и затопил печь, чтобы не замерзнуть, когда остынут батареи. Так и сидел, глядя на огонь, пока не услышал странный звук за дверью: легкое равномерное постукивание. Прислушался – может это просто мое сердце стучит от страха? Звук повторился.
Я встал и выглянул в окно. Вихри снежинок кружились в странном танце, на стекле появились кружевные узоры, словно чья-то рука нарисовала их тонкой кисточкой. Стук с той стороны снова повторился. Я взял свечу, снял щеколду и распахнул входную дверь.