В прихожей повернулся ключ. Лиля быстро захлопнула ноутбук и выскочила в коридор.
— О, не спишь? — Андрей зашел, таща пакет с продуктами. — Я тут чебуреков взял и пенного пару бутылок. Посидим?
— Пап, мне нужно завтра поехать к матери, — Лиля смотрела на него серьезными, сухими глазами.
— Одумалась? — Андрей обрадовался. — Ну вот и молодец. Покайся там, скажи, мол, бес попутал…
— Я не каяться еду, пап, — Лиля взяла со стола ключи. — Я еду за правдой.
Она зашла в ванную, плеснула в лицо холодной водой. Отражение в зеркале пугало: бледная, с темными кругами под глазами, но в глубине зрачков горел такой огонь, которого Лиля в себе раньше никогда не чувствовала.
Она понимала, что просто показать фотки матери может быть недостаточно. Боря скажет, что это фотошоп. Что Лиля сама создала фейковый аккаунт. Нужно было что-то весомее.
Она снова открыла ноутбук, когда отец ушел в душ.
«Боря: Скутер в субботу в 12:00 за гаражами на Строителей. Остаток суммы принесу налом».
— Суббота, — Лиля прикусила губу. — Это завтра.
Завтра Боря должен был принести крупную сумму. Значит, деньги всё еще у него. Или где-то очень близко.
Лиля вспомнила, что у Бори был старый тайник в их общей комнате — за плинтусом под столом. Он прятал там сигареты, когда пробовал курить в восьмом классе. Неужели он такой дурак, что оставил их там? Нет, Боря не дурак. Но он самоуверен. А самоуверенность бьет сильнее любой глупости.
Весь вечер она просидела на кухне, слушая, как отец храпит в соседней комнате. Ей было страшно. По-настоящему страшно. Она понимала, что если завтра ничего не получится, она окончательно станет в глазах матери воровкой и лгуньей.
Она достала телефон и открыла контакт «Мама». Пальцы зависли над кнопкой «Вызов». Ей так хотелось услышать её голос. Хотелось, чтобы мать просто сказала:
— Лиль, вернись, мы во всем разберемся.
Но Лиля знала — мама не позвонит. Она сейчас, наверное, убирает в её комнате, стирает запахи её присутствия, пытаясь избавиться от боли предательства.
Лиля выключила телефон.
— Ничего, — прошептала она в темноту. — Завтра ты всё увидишь сама.
Она легла на диван, но сон не шел. Перед глазами стоял Боря. Его аккуратная прическа, его вежливая улыбка. Как можно быть таким монстром? Как можно так хладнокровно уничтожить человека, с которым ты прожил под одной крышей пять лет?
Она вспомнила, как Боря помогал ей с химией в прошлом году. Как они вместе смеялись над каким-то тупым мемом. Неужели всё это время он её ненавидел?
— Нет, — подумала Лиля. — Он просто любит себя. А мы для него — помеха».
За окном проехала машина, осветив фарами потолок. Тени на стене на мгновение сложились в какую-то уродливую фигуру, а потом исчезли. Лиля закрыла глаза. Завтра в двенадцать. Гаражи на Строителей. Это был её последний шанс. Она должна была не просто найти деньги, она должна была заставить Борю признаться при свидетелях. И она знала, как это сделать.
Она вспомнила, что у отца в кладовке лежит старая видеокамера — он когда-то подрабатывал съемкой свадеб, пока не запил и не растерял всех клиентов. Камера была старая, на кассетах, но рабочая.
Лиля тихо встала, прошла в кладовку, стараясь не скрипеть половицами. В нос ударил запах нафталина и старых газет. Она нащупала кофр.
— Есть, — выдохнула она, вытаскивая тяжелую сумку.
Завтра будет кино. И главную роль в нем сыграет «отличник и тихий мальчик» Боря. Или лучше… Да, так действительно будет лучше! Пусть все своими глазами увидят!
***
Рано утром Лиля позвонила матери.
— Алло, — взяла она не сразу.
— Мам, это я. Не бросай трубку, пожалуйста.
Наступила тишина. Лиля слышала, как мать тяжело дышит. Где-то на заднем плане послышался голос Захара: «Кто там? Опять она?».
— Чего ты хочешь, Лиля?
Лиля зажмурилась, подавляя желание закричать, что это был Боря. Не сейчас. Сейчас нужно выманить их.
— Мам, я хочу всё вернуть. Все деньги.
В трубке послышался какой-то шорох, видимо, Захар выхватил телефон или прижался ухом к трубке.
— О как! — рявкнул отчим. — Совесть проснулась? Или испугалась, что полицию вызовем?
— Я принесу деньги, — Лиля старалась, чтобы голос не дрожал. — Но только если вы приедете вдвоем. Без полиции. В гаражный кооператив на Строителей, к двенадцати. Я буду ждать у тринадцатого бокса.
— Почему там? — подозрительно спросил Захар. — Что за игры, девка? Приезжай домой и клади на стол.
— Нет, — отрезала Лиля. — Либо там, либо вы вообще ничего не увидите. Я их спрятала, и если вы не приедете, я просто уеду из города. Выбирайте.
Она отключилась прежде, чем они успели что-то возразить. Руки тряслись. Теперь — самое сложное.
Она вышла из дома и потопала к остановке — пришлось ехать на автобусе, денег на такси не было. Город проплывал мимо серыми пятнами. Лиля чувствовала себя сапером, который идет по минному полю. Одна ошибка — и Боря выкрутится. Он умеет. Он профессионал в том, чтобы казаться святым.
Гаражи на Строителей встретили её тишиной и запахом мокрого бетона. Лиля пришла на полчаса раньше. Она проверила тринадцатый бокс — дверь была заперта, но за ним был узкий проход, заваленный какими-то досками и старыми покрышками. Идеальное место, чтобы спрятать свидетелей.
В 11:45 на территорию въехал старый внедорожник Захара. Лиля вышла навстречу, стараясь выглядеть испуганной и подавленной.
Захар выскочил из машины первым. Лицо красное, кулаки сжаты. Мама вышла следом — она казалась тенью самой себя. Осунувшаяся, в какой-то нелепо повязанной косынке.
— Ну? — Захар шагнул к Лиле. — Где бабки? Давай сюда, и закончим этот цирк.
— Тише, Захар Петрович, — Лиля отступила на шаг. — Деньги здесь. Но я хочу сначала поговорить с мамой.
— О чем тебе говорить? — прошипел он. — Ты мать чуть до инфаркта не довела.
— Мам, — Лиля посмотрела Ларисе в глаза. — Пожалуйста. Сделайте, как я прошу. Встаньте вот там, за углом этого бокса. Просто подождите десять минут. Не выходите и не шумите. Если через десять минут я не дам вам деньги — делайте что хотите. Вызывайте полицию, бейте меня, что угодно.
Лариса смотрела на дочь с какой-то бесконечной усталостью.
— Лиль, зачем всё это? К чему эти шпионские игры?
— Пожалуйста, мам. Это последняя просьба. Просто десять минут тишины. Вы сами всё увидите.
Захар хотел было возмутиться, но Лариса тронула его за руку.
— Ладно. Пошли, Захар. Десять минут роли не сыграют.
Они зашли в тень за гаражом. Лиля проверила — их не было видно, но слышимость там была отличной. Теперь оставалось только ждать.
В 12:05 послышался знакомый стрекот мотора. На пятачок выкатился новенький блестящий скутер. Боря светился от счастья. Он спрыгнул с сиденья, похлопал по кожаному седлу и начал оглядываться. Из сторожки вышел Дыня.
— О, приперся! — хохотнул парень. — Ну че, обкатал коня?
— Зверь, — Боря улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. — Тянет как надо. Слушай, я тут подумал… Давай я тебе сейчас остаток отдам, чтобы хвостов не было. А ты мне доки выпишешь, как договаривались.
— Бабло побеждает зло, — Дыня сплюнул под ноги. — Давай, гони монету.
Боря полез во внутренний карман куртки. Он достал пухлую пачку, перевязанную широкой банковской резинкой.
— Тут ровно, — сказал Боря, протягивая деньги. — Даже пересчитывать не надо, я сам все проверял, когда… ну, ты понял. Скутер я у тебя в гараже оставлять буду. Покатаюсь пока, а потом, может, с собой его в Москву заберу — там транспорт точно пригодится. Я ж уезжаю скоро. Бабки есть, буду жизнь строить подальше отсюда!
В этот момент Лиля вышла из-за угла своего укрытия, держа телефон наготове.
— Ого, какой аппарат, Боря! — громко сказала она. — Поздравляю с покупкой. На олимпийские призовые взял?
Боря вздрогнул так, что чуть не выронил деньги. Он обернулся, и на мгновение на его лице отразился чистый, неразбавленный ужас. Но он быстро взял себя в руки.
— Лиля? Ты что тут делаешь? — он тут же включил режим «заботливого брата». — Мама тебя обыскалась! Ты зачем так делаешь? Вернись домой, мы же все переживаем.
— Да ладно тебе, — Лиля подошла ближе, не опуская телефон. — Хватит ломать комедию. Расскажи лучше Дыне, как ты круто сеструху подставил. Про конверт в рюкзаке расскажи. Про то, как код подсмотрел. Ему интересно будет, он ценит талантливых людей.
Боря нахмурился.
— Лиля, ты бредишь. Кажется, у тебя совсем крыша поехала. Уходи отсюда, пока я папе не позвонил.
— А не надо звонить, — Лиля сделала пауша. — Папа здесь. И мама тоже.
Из-за угла медленно вышли Захар и Лариса. Захар шел тяжело, словно каждый шаг давался ему с огромным трудом. Его глаза были прикованы к пачке денег в руках сына.
— Папа? — Боря побледнел. Его губы задрожали. — Папа, это не то, что ты думаешь! Это… это мне друг дал подержать! Дыня, скажи!
Дыня, почуяв неладное, быстро сделал два шага назад.
— Слышь, пацан, я тебя вообще первый раз вижу. Ты че несешь?
— Боря… — голос Ларисы сорвался на шепот. Она подошла к нему и вырвала пачку из его ослабевших пальцев.
— Лариса Алексеевна, это Лиля! Это она мне подбросила, чтобы меня подставить! — Боря затараторил, его голос сорвался на визг. — Она украла и дала мне, чтобы вы меня выгнали! Папа, ты же меня знаешь! Я отличник, я…
Лариса не слушала. Она дрожащими руками перебирала купюры. На одной из пятитысячных банкнот, в самом углу, была едва заметная красная точка — след от маркера.
— Я записывала номера, — тихо сказала Лариса, и в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. — Пять штук я пометила, когда в аптеке сдачу сдавали крупными. Захар, посмотри.
Она протянула мужу купюру. Захар взглянул на неё, потом на сына. Его лицо, обычно суровое и уверенное, как-то осунулось.
— Ты… — Захар сделал шаг к Боре. — Ты, г…а… Ты же мне в глаза смотрел. Ты вчера с нами жрал сидел, пока Лиля на улице мерзла.
— Папа, прости! — Боря упал на колени прямо в грязь. — Я хотел скутер, ты бы никогда не купил! Ты всё время говорил, что надо копить, что Лиле квартира важнее! А мне? Мне каково было на автобусе ездить, пока все на тачках? Я же лучший в классе, я заслужил!
Захар замахнулся, и Боря вжался в землю, закрыв голову руками. Но удар не последовал. Захар просто бессильно опустил руку.
— Уйди, — выдохнул он. — Уйди с глаз моих, пока я тебя не прибил. К бабке своей езжай. Куда хочешь езжай. Чтобы в моем доме духу твоего не было.
Боря вскочил, бросил затравленный взгляд на Лилю — в этом взгляде была такая ненависть, что ей стало не по себе. Он бросился прочь, спотыкаясь и чуть не падая. Скутер так и остался стоять на пятачке, блестя хромом на фоне грязных гаражей.
Дыня, оценив обстановку, тихо бочком-бочком скрылся за гаражами. Лариса стояла, сжимая в руках деньги, и слезы текли по её щекам, оставляя на пудре темные дорожки. Она медленно повернулась к Лиле.
— Лилька… — она сделала шаг к дочери, протягивая руки. — Доченька, прости меня. Господи, какая же я дура была… Как я могла? Прости, родная моя.
Лариса попыталась обнять её, но Лиля мягко, но решительно отстранилась.
— Не надо, мам.
— Лиль, поехали домой, — Лариса всхлипнула. — Сейчас же поехали. Мы все вещи заберем у отца, комнату твою заново обустроим, купим тебе этот компьютер, что ты хотела… Только вернись. Прости меня, дуру старую.
Лиля посмотрела на мать. Она видела её раскаяние, видела её боль. И где-то глубоко внутри ей очень хотелось прижаться к ней и забыть всё это, как страшный сон. Но что-то внутри надломилось в ту ночь, когда её выставили за дверь с пустым рюкзаком.
— Я не вернусь, мам, — спокойно сказала Лиля.
Захар поднял голову.
— Лиль, ну ты чего? Справедливость же восторжествовала. Видишь, мы всё поняли. Я этого щенка больше на порог не пущу, клянусь. Возвращайся, Лиля. Мать же с ума сойдет.
— Справедливость? — Лиля горько усмехнулась. — Справедливость — это когда тебе верят, потому что ты — это ты. А вы мне не верили. Вы верили «правильному мальчику», а меня считали трудной, вороватой и неблагодарной. Пять лет мы жили вместе, и это всё, что вы обо мне узнали?
— Лиля, — Лариса снова попыталась взять её за руку. — Мы ошиблись. Все ошибаются.
— Да, — кивнула Лиля. — Но некоторые ошибки стоят слишком дорого. Я останусь у папы.
— У него же разруха! — воскликнула Лариса. — Там даже ремонта нормального нет! Как ты там будешь?
— Зато там мне верят, — отрезала Лиля. — Папа, конечно, не святой. И пьет иногда, и алименты не платит. Но когда я пришла и сказала, что не брала — он просто сказал: «Ладно, ложись спать». Он не заставлял меня выворачивать карманы.
Захар отвернулся, глядя куда-то в сторону железнодорожных путей. Лариса разрыдалась в голос.
— Я не бросаю тебя, мам, — тише добавила Лиля. — Я буду приходить. Мы будем видеться. Но жить там, где меня предали… я не смогу. Каждый раз, заходя в ту квартиру, я буду видеть пустой сейф и твой взгляд, когда ты мне рюкзак швыряла.
Лиля развернулась и пошла прочь. Она шла, не оборачиваясь, хотя слышала, как мать зовет её по имени. Она чувствовала странную пустоту в груди, но вместе с ней — невероятную легкость.
***
Прошло две недели. Квартира Андрея заметно преобразилась. На окнах появились новые занавески, со стен исчезли старые, выцветшие обои, уступив место свежей светлой краске. Андрей, воодушевленный присутствием дочери, даже перестал прикладываться к бутылке по вечерам — чинил пол, вешал полки и ворчал, что «в девичьей комнате всё должно быть красиво».
Раздался звонок в дверь. Лиля открыла. На пороге стояла мама. В руках у неё были два больших пакета из магазина декора.
— Привет, — Лариса неловко улыбнулась. — Я тут… увидела комплект постельного белья, мимо пройти не смогла. И лампу настольную. Можно войти?
— Заходи, — Лиля отошла, пропуская мать.
Они прошли в комнату Лили. Андрей в углу собирал новый стол.
— Здорово, Лариса, — буркнул он, не отрываясь от работы. — Чего принесла? Опять порядок наводить будешь?
— Лампу вот, — Лариса начала доставать вещи из пакетов. — Лиль, посмотри, подойдет под твой новый цвет стен?
Лиля подошла и коснулась матового абажура.
— Красивая. Спасибо, мам.
Лариса присела на край кровати и посмотрела на дочь.
— Захар вчера Борьку выписал, — тихо сказала Лариса. — Чтобы он вообще никаких прав на квартиру не имел. Он живет у бабушки, Захар с ним не разговаривает. Сказал — пусть сам на жизнь зарабатывает.
Лиля промолчала. Ей было всё равно, что происходит с Борей.
— Лиль, — Лариса взяла её за руку. На этот раз Лиля не отстранилась. — Я вчера перевела все деньги на твой личный счет. Квартиру купим ту, которую ты выберешь. И оформим только на тебя.
— Мам, не надо было…
— Надо, — твердо сказала Лариса. — Это не попытка откупиться. Это просто… я хочу, чтобы ты знала. Я тебе верю. Всегда буду верить. Даже если весь мир скажет обратное. Прости, что мне понадобилось такое потрясение, чтобы это понять.
Лиля посмотрела на мать. В её глазах снова была та самая мама — любящая, немного суетливая, готовая на всё ради своего ребенка.
— Хорошо, мам. Спасибо. Пойдем пить чай? Папа как раз чайник поставил.
— Пойдем, — Лариса улыбнулась сквозь слезы.
Они сидели на маленькой кухне втроем. Андрей разливал чай по старым кружкам, Лариса выкладывала на стол принесенное печенье. Лиля смотрела на мать и понимала: они справятся. Не сегодня, не завтра, но когда-нибудь они снова станут самыми близкими людьми. Просто теперь они знали цену доверия.
— Сахар передай, — попросила Лиля.
Лариса протянула ей сахарницу и на мгновение крепко сжала её пальцы.
— Конечно, родная. Конечно.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.