«Брось, Лора, свой гопак. Иди в гимнастику», - сказал ей школьный физрук Михаил Сотниченко.
Худенькая девочка из Херсона, бредившая балетом, послушалась, и правильно сделала. Через десять лет она выиграет свою первую Олимпиаду, а через пятьдесят шесть лет американский пловец, побивший её рекорд, скажет журналистам, что до прошлого года даже не знал, кто этот рекорд держит.
Но начну я не с Херсона.
Лондон, 31 июля 2012 года. Олимпийский бассейн...
Американец Майкл Фелпс завоёвывает свою девятнадцатую олимпийскую медаль. Сорок восемь лет мировой рекорд по количеству олимпийских наград принадлежал советской гимнастке, и теперь он побит.
Репортёры бросаются к Фелпсу.
А что вы знаете о Ларисе Латыниной?
По его собственному признанию, он «до прошлого года даже не слышал, кто держит рекорд». Не знал ни имени, ни страны, откуда рекордсменка.
Лариса Семёновна сидела в тот день на лондонских трибунах. К ней тоже подбежали с микрофонами.
— Лариса Семёновна, ваш рекорд побит. Как вы к этому относитесь?
— Совершенно спокойно. Он и так простоял сорок восемь лет. Этого достаточно.
Ей было семьдесят семь. За плечами три Олимпиады, восемнадцать медалей, три брака, потеря сына и десять лет, вычеркнутых из жизни.
А Фелпс даже имени её не знал.
Теперь вернёмся в Херсон...
В этом городе росла Лора Дирий. Отца она совсем не помнила, потому что Семён Андреевич оставил семью, когда девочке не было и года. Растила её мама, Пелагея Анисимовна Барабанюк, женщина из деревни, простая и неграмотная.
Чтобы поднять дочь, она трудилась на износ: днём мыла полы, а по ночам дежурила истопником или сторожем.
Перед самой войной от отца неожиданно пришло покаянное письмо.
«Поленька, я многое осознал, виноват перед вами с Лорой».
В конверте лежала фотография. Больше вестей не было.
Семён Дирий погиб в 1943 году в боях под Сталинградом, его фамилия высечена на гранитных плитах волгоградского мемориала, а у Лоры остался единственный «семейный» портрет, который она сделала сама: склеила две половинки - свою с мамой и ту самую, отцовскую, из последнего письма.
На оплату балетной студии при Доме народного творчества уходила половина маминого заработка.
Читатель, надеюсь, простит мне отступление, но о студии стоит сказать отдельно.
Преподавал там Николай Васильевич Стессо, человек, учившийся вместе с Вагановой и танцевавший на сцене Мариинского театра. Каким ветром занесло его в послевоенный Херсон, мы, вероятно, не узнаем. Через год студия закрылась. Латынина вспоминала потом, что это была «первая большая трагедия» в её жизни. Но уроки Стессо не пропали; они аукнутся на олимпийском помосте самым неожиданным образом.
Вот тут-то и появился физрук!
Михаил Афанасьевич Сотниченко вёл в школе № 14 секцию гимнастики. К воспитанникам относился ревниво. Когда Лора, уже блиставшая на школьных соревнованиях, вздумала записаться в хор, Сотниченко отправился к директору.
— Скажите ей, что нет у неё ни слуха, ни голоса, — попросил он, пряча улыбку в усы.
С хором не сложилось.
Зато 1953 год принёс другую победу: девятиклассница Лора стала первым в истории Херсона мастером спорта. В восемнадцать лет у неё уже был стальной характер.
Она любила вспоминать случай из детства:
как-то поспорила с мальчишками, кто быстрее добежит. Поняв, что проигрывает, она в отчаянии прыгнула «рыбкой» прямо на асфальт финишной черты. Колени содрала в кровь, шрам остался навсегда, но зато кричала: «Мои руки были первыми!».
Мать поставила условие. Хочешь заниматься гимнастикой, так учись на отлично. Лора окончила школу с золотой медалью.
1956 год, Мельбурн...
Перед отборочными на Спартакиаде Лариса повредила плечо. Пришёл врач из секции борьбы, наложил горячий компресс. На плече вздулись пузыри от ожога, боль не давала поднять руку.
Выступать было безумием, но она выступила. Заняла восемнадцатое место из восемнадцати допущенных в сборную. Последний билет.
Латынина вспоминала, что «стремление во что бы то ни стало попасть на Олимпиаду было настолько сильным», что она с последней позиции перебралась на четвёртую.
Число восемнадцать ещё вернётся в этой истории.
На самих Играх тренеры ставили на Тамару Манину и Софью Муратову, а вот Латынину всерьёз не принимали.
А она выходила на помост и танцевала. Уроки Стессо, хореографа из Мариинки, вдруг дали о себе знать. Вольные упражнения в её исполнении выглядели не набором элементов, а маленьким спектаклем.
Четыре золота, серебро, бронза.
Радиокомментатор Вадим Синявский, не дожидаясь окончания соревнований, уже брал у неё интервью, пока другие гимнастки ещё крутили программы. Ей был двадцать один год.
Вернувшись домой, Лариса подарила одну из золотых медалей Сотниченко.
Михаил Афанасьевич, к слову, прожил до девяноста двух лет. Медаль хранил до последнего дня.
А теперь перейдём к эпизоду, ради которого, собственно, и задуман весь рассказ.
Июль 1958-го, Москва принимает чемпионат мира...
Латынина триумфально выигрывает пять золотых наград. Трибуны ликуют, пресса воспевает советский спорт, и никто в зале даже не подозревает, что абсолютная чемпионка выступает на пятом месяце беременности.
Тайну хранили трое: муж Иван, мама и лечащий врач.
Врачи ещё в юности пугали её, что большой спорт может лишить радости материнства, поэтому новость о ребенке стала чудом, но и дилеммой:
отказ от старта грозил исключением из сборной.
Лариса пошла за советом к знаменитому киевскому профессору Лурье.
Позже она цитировала его вердикт. Врач, узнав о планах, сказал: «Собирались выступать? Выступайте, только молчите, иначе замучают комиссиями. Я не знаток гимнастики, но как повивальная бабка для балерин скажу: всё будет хорошо».
Тренеры оставались в неведении, да и команда тоже, а Лариса выполняла сложнейшие пируэты на бревне, кувыркалась на брусьях и делала опорные прыжки, будучи в положении.
В декабре того же года благополучно родилась дочь Татьяна. Латынина потом с улыбкой говорила, что дочка «завоевала это золото вместе с ней».
Не скрою от читателя, что по нынешним меркам это было чистое безумие.
По меркам 1958 года, когда советская спортсменка боялась «комиссий и советов» больше, чем снарядов, это был подвиг.
Дальше были ещё две Олимпиады. Рим в 1960-м и Токио в 1964-м.
В Риме Латыниной двадцать пять, газеты пишут о «смене поколений», а Лариса читает и сжимает зубы, а потом снова идёт в зал.
Соперницей была Полина Астахова, которую итальянская пресса называла «русской берёзкой».
На бревне Латынину качнуло, и судьи поставили 9,366 против 9,5 у Астаховой. Но Латынина всё равно выиграла абсолютное первенство, набрав больше на тех снарядах, где Астахова уступала.
Итог Рима: Три золота, два серебра, бронза.
Джанни Родари, автор «Чиполлино», написал тогда в газете Paese Sera, что советские гимнастки «дали самое прекрасное представление об Олимпийских играх».
В Токио ей было двадцать девять...
Перед Играми обнаружились проблемы с сердцем, а между двумя Олимпиадами она потеряла сына Андрея, угасшего в младенчестве.
Обстоятельств Латынина не раскрывала ни в одном интервью. Эту боль она носила молча.
Абсолютное первенство забрала чешка Вера Чаславска, которая была моложе на восемь лет.
А вот в вольных упражнениях Латынина снова взяла золото. Третье подряд на трёх Олимпиадах. Такого не делал никто. Вольные были её стихией, её балетом на помосте; тем гопаком, от которого когда-то увёл физрук Сотниченко.
Всего за три Олимпиады: девять золотых, пять серебряных и четыре бронзовых. Восемнадцать.
Латынина потом признавалась, что не любила тренироваться, а «Любила выступать». Девочка, бросавшаяся «рыбкой» на асфальт, так и не повзрослела.
После помоста началась другая жизнь, и оказалась она куда сложнее.
За все медали Латынина получила половину обещанной премии.
После вычета налогов на руках осталось сорок две тысячи рублей. Купила «Волгу» за тридцать две тысячи, поездила и бросила. Водить ей не понравилось.
Между тем, читатель, зарубежные олимпийские чемпионы к тому времени уже жили на рекламных контрактах. Советская чемпионка жила на остатки премии.
С 1966 по 1977 год Лариса Семёновна возглавляла женскую сборную страны.
Это была золотая эпоха: под её началом команда выиграла три Олимпиады подряд - в Мехико, Мюнхене и Монреале. Через её руки прошли такие легенды, как Турищева, Корбут и Нелли Ким. Позже её опыт пригодился в оргкомитете московской Олимпиады-80.
А вот с мужьями судьба обошлась жестоко.
Первый, Иван Латынин, школьный знакомый из Херсона, курсант мореходного училища. Мать Пелагея настояла на свадьбе, кормила жениха борщами, присматривалась. Фамилия мужа так и осталась с Ларисой навсегда, хотя сам муж не остался.
О втором муже Латынина много лет хранила молчание. Из обрывков интервью, которые она давала в разные годы, складывается картина тяжёлая.
«Были очень сильные переживания, и предательство, и обида, и унижение. Ни одной женщине такого не пожелаю. Для себя я эти годы из жизни вычеркнула».
Ходили слухи о связях с криминалом. Латынина стала «невыездной», потеряла международную судейскую карьеру - около десяти лет, выброшенных вон. Вот она, судьба-то, какова. Девятикратная олимпийская чемпионка, которой запрещали выезд за границу из-за сомнительного мужа.
Третий раз всё сложилось иначе. В 1985-м, в доме отдыха «Воронóво» под Москвой, к ней подошёл мужчина средних лет.
— А вы умеете играть в теннис? — спросил он.
Юрий Израилевич Фельдман был доктором технических наук и директором завода «Динамо». Их роман начинался непросто, Юрий был несвободен, но чувства взяли верх.
После развода они прожили вместе более тридцати счастливых лет. Латынина отзывалась о муже с невероятной теплотой, называя его своей главной наградой, которая дороже любого олимпийского золота.
Юрия Израилевича не стало в 2020 году. С тех пор, как признается Лариса Семёновна, ощущение полного счастья её покинуло.
***
К 2016 году у Фелпса набралось двадцать восемь олимпийских медалей, двадцать три из них золотые. Его дважды ловили за рулём в нетрезвом виде и были проблемы, приводившие к дисквалификации.
Латынина прокомментировала это сдержанно.
«Мне жаль, что он, будучи таким большим и талантливым спортсменом, допускает такие человеческие слабости».
Дочь Татьяна пошла по творческому пути, пятнадцать лет выступала в прославленном ансамбле «Берёзка». Её мужем стал Ростислав Ордовский-Танаевский Бланко, бизнесмен венесуэльского происхождения с русскими корнями, основатель популярной сети ресторанов. Семья разрослась, выросли внуки, пошли правнуки.
Сейчас Лариса Семёновна живет за городом, в подмосковном доме, где Юрий Израилевич когда-то развёл целое хозяйство. Кролики, свиньи, овечки, коровы, козы, куры, утки, лошадь и восемь кошек.
После смерти Фельдмана хозяйство угасло. В Херсоне работает спортивная школа её имени.
27 декабря 2024 года Лариса Латынина отпраздновала своё девяностолетие.
Фелпс так и не выучил её фамилию, но она его, кажется, давно простила.