Тетя Тамара позвонила в четверг вечером, когда мы с мужем Димой как раз собирались посмотреть новый сериал. Ее голос, сочный и бодрый, несмотря на семьдесят лет, заполнил трубку ностальгическими нотками.
— Алиночка, солнышко мое! Как ты? Как Дима? Сто лет не виделись!
— Тетя Тома, здравствуйте! У нас все хорошо, работаем. Вы как?
— Да вот, решила здоровье проверить, врачи наши в райцентре — сама знаешь… Назначили мне полное обследование в областной клинике. Думаю, где ж мне остановиться, а потом вспомнила про свою любимую племянницу! Ты ведь не выгонишь старуху на недельку?
Сердце у меня потеплело. Тетя Тома в моем детстве была феей-крестной. Она привозила из города невиданные сладости, шила мне платья для утренников и всегда знала, как утешить, если я разбивала коленку. Я не видела ее уже лет пять, с тех пор как она похоронила дядю Мишу и почти перестала выезжать из своего села.
— Ну что вы, тетя Тома! Конечно, приезжайте! Будем только рады!
— Ой, спасительница ты моя! — заворковала тетя в трубку. — Тогда в субботу ждите. Я вам гостинцев привезу, огурчиков своих, вареньица…
Когда я положила трубку, Дима смотрел на меня с легким сомнением.
— Ты уверена? Неделя — это долго. Мы же привыкли вдвоем.
— Дим, это же тетя Тома! Она мне как вторая мама была. Неделю потерпим, ничего страшного.
Тетя Тамара приехала в субботу утром, нагруженная сумками. Она действительно привезла банки с соленьями, огромный домашний торт и даже копченую курицу. В квартире сразу запахло деревней, уютом и детством. Первые несколько дней были похожи на праздник. Тетя Тома без умолку рассказывала забавные истории из своей жизни, готовила потрясающие обеды и постоянно нахваливала нас с Димой.
— Какая ты хозяюшка, Алиночка! И мужа-то какого отхватила — золото, а не мужчина! Смотрю на вас и радуюсь.
Дима, поначалу настороженный, оттаял под натиском ее обаяния и даже начал называть ее «наша тетя Тома». Комната, которую мы ей выделили, сияла чистотой, а из кухни постоянно доносился ее веселый смех.
Прошла неделя. В пятницу вечером я аккуратно спросила:
— Тетя Тома, ну как, вы все анализы сдали? Билет уже взяли?
Тетя вздохнула и картинно прижала руку к груди.
— Ох, Алиночка, эта бюрократия… Один врач в отпуске, к другому запись на следующую неделю. Придется, видимо, еще на недельку вас потеснить. Если вы, конечно, не против…
— Да что вы, тетя, живите сколько нужно, — улыбнулась я, хотя внутри шевельнулось легкое разочарование.
Вторая неделя прошла уже не так гладко. Тетя Тома, очевидно, освоилась и стала чувствовать себя как дома. И даже больше. Она перестала убирать за собой постель, оставляла чашки на журнальном столике и завалила кресло своей одеждой. Ее сериал про деревенскую любовь гремел на весь дом с утра до вечера. На кухне она вела себя как полноправная хозяйка, переставляя кастрюли и давая мне ценные указания.
— Алиночка, ну кто ж так суп варит? Картошку надо мельче резать! И вообще, что это у вас все покупное? Вон, в субботу сгоняем на рынок, я тебе покажу, как мясо выбирать.
Дима начал хмуриться.
— Алина, что-то твоя тетя засиделась. Она уже две недели тут, а до сих пор даже к врачу не сходила, — сказал он мне как-то вечером.
— Дим, ну она же старенькая. Давай не будем ее торопить.
Прошел месяц. Тетя Тамара и не думала уезжать. Ее «обследование» превратилось в бесконечный сериал с постоянными отсрочками. Зато социальная жизнь тети била ключом. Она нашла в нашем городе двух старых подруг, Зинаиду Петровну и Лидию Марковну, и теперь они регулярно собирались у нас в гостиной, пили чай с ее домашним вареньем и громко обсуждали свои болячки и внуков.
Однажды я пришла с работы и застала в нашей квартире настоящую вечеринку. Человек пять незнакомых мне пенсионерок сидели за накрытым столом, на котором стояла моя лучшая посуда. Тетя Тома, раскрасневшаяся и довольная, командовала парадом.
— А вот и наша Алиночка пришла! — провозгласила она. — Хозяюшка наша! Девочки, это племянница моя, мы у нее гостим.
Меня обдало волной чужих духов и любопытных взглядов. Мне пришлось натянуто улыбаться и отвечать на бестактные вопросы о зарплате, планах на детей и стоимости нашей квартиры. Когда гости наконец разошлись, я едва сдерживала гнев.
— Тетя Тома, что это было? Почему вы приглашаете гостей, не спросив нас?
Тетя обиженно надула губы.
— А что такого? Мне ж тоже надо с людьми общаться! Вы целыми днями на работе, а мне одной сидеть? Я думала, ты гостям рада будешь, а ты…
Наши расходы на еду выросли вдвое. Тетя Тамара обладала отменным аппетитом, но ни разу не предложила денег на продукты. Наоборот, она стала деликатно намекать, что ей нужны средства на «лекарства» и «проезд».
— Алиночка, у меня тут копеечка закончилась, не одолжишь до пенсии пару тысяч? — просила она, и я, не в силах отказать, лезла в кошелек.
Дима был в ярости.
— Алина, это уже не смешно! Она живет у нас третий месяц, ест нашу еду, тратит наши деньги и превратила квартиру в дом престарелых! Когда это кончится?!
— Дим, я поговорю с ней. Завтра же.
Но разговор не получался. Стоило мне завести речь об отъезде, тетя Тома хваталась за сердце, жаловалась на давление или начинала плакать, вспоминая дядю Мишу и свое одиночество.
— Да кому я там нужна, в селе своем? Одна-одинешенька… А у вас хорошо, тепло. Неужели выгоните родную тетку?
И я снова сдавалась.
Прошло полгода. Тетя Тамара полностью вросла в нашу жизнь. Она знала все наши привычки, читала нашу почту и беззастенчиво вмешивалась в наши разговоры. Она критиковала мою стряпню, одежду и подруг. Диме она регулярно намекала, что он мало зарабатывает и вообще «не орел».
Атмосфера в доме стала невыносимой. Мы с Димой почти перестали разговаривать, а вечера проводили каждый в своем углу, чтобы не слышать тетин сериал и ее бесконечные комментарии. Наша уютная квартира превратилась в поле боя, где мы терпели поражение.
Последней каплей стал случай с вазой. Это была старинная чешская ваза, подарок моей бабушки. Она стояла на комоде в гостиной и была мне очень дорога. Однажды я пришла домой и увидела на полу осколки. Тетя Тома виновато развела руками.
— Ой, Алиночка, прости! Я тут пыль вытирала, нечаянно задела… Не ругайся, купим новую, еще лучше!
В тот момент во мне что-то сломалось. Я посмотрела на ее лицо, на котором не было ни капли искреннего сожаления, и поняла, что больше не могу.
— Тетя Тома, — сказала я ледяным голосом. — Ваше гостеприимство затянулось. Вы здесь уже шесть месяцев. Пора домой.
— Что?! — тетя выпучила глаза. — Ты меня выгоняешь? Родную тетку?!
— Да. Выгоняю. В субботу вы должны уехать.
Вечером я рассказала обо всем Диме. Он молча обнял меня.
— Наконец-то, — сказал он. — Я уже думал, мы никогда от нее не избавимся.
— Она не хочет уезжать, Дим. Говорит, что я ее выгоняю.
— Мы не выгоняем ее. Мы возвращаем себе нашу жизнь. Будь твердой, Алина. Если нужно, я сам с ней поговорю.
Следующие несколько дней превратились в ад. Тетя Тамара устроила нам настоящую войну. Она демонстративно вздыхала, хлопала дверьми и жаловалась по телефону своим подругам, какие у нее неблагодарные племянники. Она перестала готовить, и теперь после работы нас ждала гора грязной посуды. Вещи свои она паковать и не думала.
В пятницу вечером мы с Димой вернулись домой и застали ее в гостиной. Она сидела в кресле, завернувшись в плед, и смотрела телевизор. Ее сумки так и стояли пустыми.
— Тетя Тома, — начал Дима решительно. — Завтра в десять утра у вас поезд. Вот билет. Мы поможем вам собраться.
Тетя посмотрела на него с презрением.
— Никуда я не поеду. Это и мой дом тоже. Алина — моя кровь. Ты не имеешь права меня выгонять.
— Имею. Это моя квартира, и я хочу жить здесь со своей женой. Без посторонних.
— Ты пожалеешь об этом, Дмитрий! — прошипела тетя. — Ты еще пожалеешь!
Утром в субботу она устроила истерику. Кричала, что мы изверги, что хотим сжить ее со свету. Грозилась пожаловаться в опеку. Но мы с Димой были непреклонны. Молча собрали ее вещи в сумки, пока она рыдала в кресле.
— Такси приехало, — сказал Дима. — Пора.
Тетя Тома встала, смерила нас обоих уничтожающим взглядом и, не сказав ни слова, пошла к двери. На пороге она обернулась.
— Я этого никогда не забуду, — произнесла она. — И не прощу.
Мы спустились вниз и погрузили ее сумки в багажник. Тетя села в машину, так и не посмотрев в нашу сторону. Когда такси отъехало, я почувствовала, как с плеч свалилась огромная гора.
Мы вернулись в нашу квартиру. В ней было непривычно тихо. Я подошла к окну. За полгода я отвыкла от того, какой красивый вид открывается на город. Мы принялись за уборку. Выбросили старые журналы, расставили по местам кастрюли, вымыли пол в гостиной. Воздух в квартире стал свежим и чистым.
Вечером, когда все было убрано, Дима открыл бутылку вина. Мы сидели на кухне, как в первые годы нашей совместной жизни, и разговаривали обо всем на свете. В какой-то момент он взял мою руку.
— Алина, я горжусь тобой. Ты смогла это сделать.
— Мы смогли, — поправила я. — Без тебя я бы не справилась.
Вдруг зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер. Я взяла трубку.
— Алина, здравствуй, это Света, дочка тети Тамары, — раздался в трубке виноватый голос.
— Здравствуй, Света.
— Алин, прости, мама только что звонила. Я так понимаю, она у вас была все это время? Она сказала, что вы ее выгнали…
— Да, Света. Она гостила у нас полгода. Мы просто попросили ее уехать домой.
Света в трубке тяжело вздохнула.
— Прости нас, Алина. Она всегда так делает. Погостит у одних, потом у других… Мы с братом уже не знаем, что с ней делать. Не обижайся на нее, она просто очень одинока.
— Я понимаю, — сказала я, хотя на самом деле понимала с трудом.
— Спасибо, что терпели ее так долго. Если она еще раз позвонит, просто скажи, что тебя нет дома.
Когда я положила трубку, на душе стало легче. Оказывается, мы были не первыми и, скорее всего, не последними. Я посмотрела на Диму, который с улыбкой наблюдал за мной.
— Урок усвоен? — спросил он.
— Усвоен, — кивнула я. — Доброта хороша, когда она не превращается в слабость. И границы нужно уметь защищать. Даже от самых близких.
Мы чокнулись бокалами. За окном зажигались огни большого города. Наша квартира снова принадлежала только нам, и это было лучшее чувство на свете. Мы победили. Не тетю Тому, а собственную нерешительность. И эта победа стоила шести месяцев мучений.