Андрей всегда считал себя счастливчиком. В свои тридцать пять у него было все, о чем принято мечтать: выплаченная «трешка» в хорошем районе, надежный японский внедорожник и, главное, красавица-жена Леночка.
С Еленой они прожили семь лет. Семь лет, как казалось Андрею, абсолютной гармонии. Она работала администратором в салоне красоты, всегда выглядела с иголочки и умела создать дома уют. Конечно, детей пока не было — Лена говорила, что «нужно пожить для себя», и Андрей соглашался. Он любил её до безумия и готов был ждать сколько угодно.
Единственным темным пятном на этом солнечном горизонте была теща. Галина Петровна, женщина властная, с холодным взглядом и поджатыми губами, зятя, казалось, недолюбливала. Она редко хвалила его, на семейных застольях сидела с прямым лицом и отпускала едкие комментарии по поводу его работы (Андрей занимался логистикой).
— Несерьезно это, Андрюша, — говорила она, помешивая чай серебряной ложечкой. — Купи-продай. Мужчина должен что-то руками делать или государству служить.
Андрей терпел. Ради Лены. Он думал, что Галина Петровна просто из той породы людей, которым никто не нравится.
Поэтому звонок от тещи в разгар рабочего вторника стал для него полной неожиданностью.
— Андрей, ты можешь подъехать ко мне? — голос Галины Петровны звучал непривычно. Не командно, а как-то... устало?
— Случилось что-то, Галина Петровна? Лена заболела?
— С Леной все в порядке. Пока, — странно добавила она. — Это касается тебя. И твоей квартиры. Приезжай. Срочно.
Сердце Андрея екнуло. Он отпросился у начальника, сославшись на семейные обстоятельства, и помчался через весь город. В голове крутились страшные сценарии: долги, авария, болезнь.
Галина Петровна встретила его в строгом домашнем платье. В квартире пахло корвалолом и старыми книгами. На кухонном столе не было привычного пирога или печенья — только одинокая чашка остывшего чая и смартфон в ярком чехле.
— Садись, — кивнула она на табуретку.
Андрей сел, нервно теребя ключи от машины.
— Галина Петровна, не томите. Что стряслось?
Теща посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. В этом взгляде Андрей впервые увидел не пренебрежение, а что-то похожее на жалость. И это напугало его больше всего.
— Ты, Андрей, мужик неплохой, — вдруг сказала она. — Звезд с неба не хватаешь, но надежный. Я таких уважаю, хоть и не показываю.
— Спасибо, конечно, но...
— А вот дочь я воспитала... — она запнулась, подбирая слово. — С гнильцой.
Андрей опешил.
— Вы про Лену? Зачем вы так?
— Затем, — Галина Петровна жестко ударила ладонью по столу. — Смотри.
Она разблокировала телефон и подтолкнула его к зятю. На экране был открыт WhatsApp. Переписка с контактом «Мамуля».
— Читай, — приказала она. — Это Лена мне сегодня утром написала. Перепутала, видимо, спросонья. Или думала, что мать родная все покроет.
Андрей взял телефон. Буквы плясали перед глазами, но смысл доходил до сознания, как удары молотка.
«Мам, я сегодня к тебе не заеду, не жди. Мы с Игорем решили на турбазу с ночевкой рвануть, пока Андрей в командировку не уехал. Скажи ему, если позвонит, что я у тебя давление мерила и уснула, ладно? А то он верит всему, что ты говоришь. Лопух он у нас».
Андрей перечитал сообщение трижды. «Игорь». «Лопух».
— Кто такой Игорь? — голос его прозвучал хрипло, будто чужой.
Галина Петровна вздохнула и села напротив.
— Игорь — это её бывший. Тот самый, из-за которого она в институте чуть учебу не бросила. Объявился месяц назад. «Бизнесмен» липовый, на красивой машине в кредит.
— Месяц? — Андрей поднял на тещу глаза, полные боли. — И вы знали?
— Подозревала, — сухо ответила она. — Видела, как она сияет, когда в телефон смотрит. Как задерживается. А сегодня она мне вот это прислала. Просила прикрыть.
Она помолчала, а потом добавила тоном, не терпящим возражений:
— Я, Андрей, старой закалки. Измена — это грязь. А делать из мужа идиота, да еще и мать в это втягивать — это подлость. Я в таких играх не участвую.
Андрей сидел, оглушенный. Мир, который он строил семь лет, рухнул за минуту. Лена, его нежная Леночка, называет его «лопухом» и просит мать обеспечить алиби для поездки с любовником.
— Она думает, что ты завтра в командировку уезжаешь? — уточнила теща.
— Да. В Питер, на два дня.
— Ну вот. Значит, сегодня вечером она будет собираться якобы ко мне. «Мама заболела, надо поухаживать». Классика.
Андрей сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Я её убью.
— Не дури, — осадила его Галина Петровна. — В тюрьму сядешь, а она квартиру твою продаст и с Игорем прогуляет. Действовать надо умнее. Квартира на ком?
— На мне. Куплена до брака.
— Отлично. А машина?
— В браке, но кредит плачу я.
— Чеки, выписки — все собери.
Галина Петровна встала, подошла к шкафчику и достала бутылку коньяка. Плеснула в две рюмки.
— Выпей, зятек. И слушай план.
Вечером Андрей вернулся домой как ни в чем не бывало. Это стоило ему титанических усилий. Лена порхала по кухне, собирая сумку.
— Андрюш, ты не сердись, я правда к маме поеду. У неё давление скачет, врач сказал — нужен присмотр ночью.
— Конечно, любимая, — Андрей улыбнулся, чувствуя, как сводит скулы. — Мама — это святое. Передавай ей привет.
Лена поцеловала его в щеку — легко, дежурно. Пахла она не привычными домашними духами, а чем-то новым, резким и дерзким.
— Ты завтра во сколько выезжаешь? — спросила она, стоя в дверях.
— Рано, в пять утра.
— Ну вот и хорошо, я тогда от мамы сразу на работу. Люблю тебя!
Дверь захлопнулась. Андрей подождал пять минут, пока стихнет шум лифта. Затем он подошел к окну. Внизу Лену ждала не такси, а серебристый BMW. За рулем сидел парень в темных очках. Лена села на переднее сиденье, и машина, взвизгнув шинами, рванула со двора.
Андрей достал телефон и набрал номер мастера по вскрытию замков, с которым договорился заранее.
— Да, можно подъезжать. Я хозяин, документы на руках. Да, нужно сменить личинку. Прямо сейчас.
Пока мастер работал, Андрей методично собирал вещи жены. Он не рвал одежду, не бил флаконы духов, хотя очень хотелось. Он просто сгребал все её платья, туфли, косметику в огромные черные мешки для строительного мусора.
Через два часа квартира напоминала склад. Десять мешков стояли в коридоре. Замок был новый.
Андрей сел на диван в пустой гостиной и набрал сообщение:
«Командировка отменилась. Маме стало лучше, она мне сама позвонила. Сказала, что ты уехала с Игорем на турбазу. Вещи в коридоре. Ключ не подойдет. На развод подам сам. Прощай».
Он нажал «Отправить» и выключил телефон.
На следующий день начался ад. Лена барабанила в дверь, кричала, плакала, угрожала полицией. Андрей не открывал. Он взял отгул и просто слушал музыку в наушниках.
Потом начались звонки с незнакомых номеров. Угрозы от того самого Игоря. Мольбы от общих подруг («Андрей, ты что, с ума сошел, выгонять девочку на улицу!»).
Но самый интересный разговор состоялся через неделю, когда страсти немного улеглись, и дело шло к суду. Лена пришла забирать остатки вещей. Андрей пустил её только в присутствии участкового — мало ли что она придумает.
Она выглядела плохо. Осунулась, без макияжа.
— Как ты мог? — шипела она, пока грузила коробки. — Сговорился с моей собственной матерью! Это предательство!
— Предательство, Лена, — спокойно ответил Андрей, — это считать мужа лопухом и спать с бывшим, пока я на ипотеку зарабатываю.
— Мама всегда тебя ненавидела! Зачем она это сделала?
— Может, потому что у неё, в отличие от тебя, есть совесть? — предположил Андрей.
Лена фыркнула.
— Совесть... Она просто хотела, чтобы я при ней осталась. Старой сиделкой. Она же знает, что с Игорем у нас ничего серьезного, так, страсть... А ты был удобный вариант.
Андрей усмехнулся. Даже сейчас она думала только о выгоде.
— Ну вот и живи теперь страстью. А удобный вариант закончился.
Развод был грязным. Лена пыталась отсудить половину квартиры, доказывая, что вкладывала в ремонт свои средства. И вот тут на сцену снова вышла Галина Петровна.
Она пришла в суд как свидетель со стороны... Андрея.
— Ваша честь, — заявила она, поправляя очки. — Моя дочь лжет. Ремонт делался на деньги, которые Андрей получил от продажи бабушкиного гаража. Я лично видела документы. А Елена свою зарплату тратила исключительно на себя. Вот выписки с её карт, которые она опрометчиво хранила в моем старом серванте.
В зале повисла тишина. Лена смотрела на мать с ненавистью.
— Ты мне больше не мать! — крикнула она.
— А ты мне больше не дочь, пока мозги на место не встанут, — парировала Галина Петровна. — Я тебя воровкой и блудницей не воспитывала.
Суд оставил квартиру Андрею. Машину пришлось продать и поделить деньги, но это была малая плата за свободу.
Прошел год.
Андрей сделал перестановку, сменил шторы (те, что выбирала Лена, его раздражали) и завел собаку — лабрадора, о котором давно мечтал.
Как-то в воскресенье он встретил Галину Петровну в супермаркете. Она постарела, ссутулилась. Катила тележку с кефиром и хлебом.
Андрей на секунду замешкался, а потом подошел.
— Здравствуйте, Галина Петровна.
Она вздрогнула, подняла глаза.
— Здравствуй, Андрюша. Как ты?
— Нормально. Живу. А вы как? Как... Лена?
Теща махнула рукой.
— А что Лена? Игорь её бросил через два месяца, как деньги за машину кончились. Снимает комнату где-то, работает. Ко мне не ездит, обижена. Считает, что я ей жизнь сломала.
Она горько усмехнулась.
— А я, может, тебе жизнь спасла. Не чужой ты мне человек оказался, Андрей. Порядочный.
Андрей посмотрел на её полупустую тележку.
— Галина Петровна, давайте я вас до дома подвезу. Тяжело же с сумками.
— Да не надо, я на автобусе...
— Надо. Я настаиваю. И заедем в кондитерскую, возьмем тот пирог с вишней, который вы любите. Помните?
Глаза у «железной леди» предательски заблестели.
— Помню, Андрюша. Помню.
Они вышли из магазина вместе. Андрей нёс тяжелые пакеты и думал о том, что жизнь — штука удивительная. Иногда предают самые близкие, а руку помощи подает тот, от кого ждешь удара в спину. И, наверное, это и есть справедливость.
