Анна Петровна смотрела на сына и не могла налюбоваться. Какой же красавец вырос, какой умница! Павел окончил институт с красным дипломом, устроился на хорошую работу. И невесту себе нашел под стать — Марину, тоненькую, как статуэтка, с сияющими глазами.
Анне Петровне невестка понравилась сразу. Вежливая, внимательная, всегда поможет, чем может. Когда Павел объявил о свадьбе, мать расплакалась от счастья.
— Конечно, живите у меня, сынок! — предложила она. — Моя двухкомнатная квартира для всех нас места хватит. А как внуки пойдут, там и посмотрим.
Марина в тот момент с благодарностью сжала ее руку и прошептала:
— Спасибо вам, Анна Петровна. Вы лучшая свекровь на свете.
Первые полгода после свадьбы прошли как в сказке. Анна Петровна готовила молодым вкусные обеды, стирала, гладила. Марина, возвращаясь с работы, всегда благодарила ее, привозила гостинцы. Павел выглядел счастливым. Анна Петровна смотрела на них и радовалась, что не одинока в старости.
А потом Марина стала какой-то другой. Сначала она невзначай упомянула, что ее подруге родители подарили квартиру на свадьбу. Потом начала говорить о том, как хорошо иметь собственное гнездышко. Анна Петровна понимала намеки, но сделать ничего не могла — откуда у пенсионерки деньги на еще одну квартиру?
Однажды вечером, когда они остались вдвоем на кухне, Марина начала серьезный разговор.
— Анна Петровна, — вкрадчиво сказала она. — Мы с Пашей вас очень любим. И благодарны, что вы нас приютили. Но ведь это ваша квартира. А нам хочется свою. Мы решили взять ипотеку…
— Что ты, Мариночка! Какая ипотека? Да вы же в долгах утонете!
— А что делать? Мы же не можем вечно жить у вас. Вдруг вы… ну… передумаете.
— Глупости какие, — отмахнулась Анна Петровна. — Это и ваш дом тоже.
Марина вздохнула и опустила глаза.
— Это все равно не то. Вдруг мы вам надоедим? У вас появится мужчина… Или вы решите продать квартиру и переехать в деревню. Мы останемся на улице.
Анна Петровна задумалась. В словах невестки была какая-то логика. Она любила сына больше жизни и хотела, чтобы у него все было хорошо.
Через пару дней уже Павел подошел к ней с этим же разговором.
— Мам, прости, что беспокою. Но мы с Мариной хотим свой угол. Она боится, что мы можем остаться без жилья. А если ты… ну, подаришь квартиру мне?
Анна Петровна даже задохнулась от неожиданности.
— Как это, сынок? Это же единственное, что у меня есть.
— Мам, ну ничего же не изменится! — горячо убеждал Павел. — Ты как жила здесь, так и будешь жить. Просто юридически собственником буду я. Мы оформим дарственную. Зато Марина успокоится, и не будем влезать в кабалу с ипотекой. Пожалуйста, мам.
Сын смотрел на нее такими умоляющими глазами, что сердце матери не выдержало. Как она могла отказать своему единственному, любимому мальчику?
— Хорошо, сынок. Если тебе так будет спокойнее…
На следующий день они пошли к нотариусу. Анна Петровна, плохо разбираясь в бумагах, подписала все, что ей подали. Она чувствовала какое-то смутное беспокойство, но гнала его прочь. Это же Паша, ее кровь и плоть, он никогда ее не обидит.
Когда документы на квартиру были оформлены на Павла, поведение Марины изменилось до неузнаваемости. Ее вежливость и любезность испарились, словно их и не было.
— Анна Петровна, а чего это у нас в холодильнике ваш холодец делает? — процедила она однажды. — Не занимайте место, у нас свои продукты.
— Но, Мариночка, я же для всех старалась…
— Мы с Пашей на диете. Ешьте сами.
Через неделю Марина заявила, что хочет сделать ремонт в большой комнате, где жила Анна Петровна.
— Мы хотим там спальню, а вам и в маленькой комнате будет хорошо. Или вообще на кухне.
— Но это моя комната, я тут всю жизнь прожила… — растерянно пролепетала Анна Петровна.
— Вы хотели сказать, БЫЛА вашей, — с ухмылкой поправила Марина. — Теперь это квартира моего мужа. И мы будем решать, как здесь все устроено.
С каждым днем жизнь Анны Петровны превращалась в ад. Невестка придиралась ко всему: не так помыла посуду, не там поставила тапочки, слишком громко смотрит телевизор. Она открыто называла свекровь приживалкой и намекала, что ей пора бы и честь знать.
Павел, видя, как страдает мать, пытался было вступиться, но Марина быстро ставила его на место.
— Это МОЯ территория, Паша! — кричала она. — И я не собираюсь делить ее с твоей матерью! Если она тебе так дорога, собирай вещи и уходи вместе с ней!
Сын замолкал и виновато отводил глаза. Анна Петровна видела его мучения и жалела еще больше, чем себя. Она понимала, что сын попал под каблук к этой хищнице.
Точка невозврата была пройдена, когда Анна Петровна заболела. У нее подскочило давление, кружилась голова. Она попросила Марину сходить в аптеку за лекарством.
— Еще чего! — фыркнула невестка. — Сами заболеете, сами и лечитесь. У меня свои дела.
— Но, Мариночка, мне очень плохо…
— Знаете что, Анна Петровна? — Марина подошла к ней вплотную и посмотрела в глаза. — Вы мне надоели. Эта квартира наша, и мы не обязаны вас содержать и терпеть. Ищите себе другое жилье. Дом престарелых, например. А лучше — съезжайте прямо сейчас.
Она схватила свекровь за руку и попыталась вытолкать за дверь.
— Нет, не пойду! — в отчаянии закричала Анна Петровна. — Это мой дом!
— Ах, так?! — Марина отпустила ее и с силой захлопнула дверь прямо перед ее носом. Щелкнул замок.
Анна Петровна осталась на лестничной клетке в одном халате и тапочках. Слезы душили ее. Как же так? Родной сын, которого она вырастила, которому отдала все, позволил выгнать ее на улицу, как собаку.
Она постучала в соседнюю квартиру. Дверь открыла ее старая подруга, Валентина.
— Анечка! Что случилось? Ты чего в таком виде?
— Валюша, — Анна Петровна разрыдалась. — Меня из дома выгнали…
Валентина втащила подругу в квартиру, усадила на диван, укрыла пледом. Выслушав ее историю, она побагровела от гнева.
— Ну и негодяйка эта твоя Марина! Да и Пашка хорош, маменькин сынок, не может за мать заступиться! Нет, Аня, так дело не пойдет. Надо бороться.
— Как бороться, Валя? Я же сама ему квартиру подарила. Назад не заберешь.
— А вот это мы еще посмотрим. У меня есть знакомый юрист, очень толковый парень. Давай-ка сходим к нему.
Анна Петровна сидела в кабинете молодого юриста и, утирая слезы, рассказывала свою историю. Она чувствовала себя униженной и глупой.
— Я сама виновата, верила им, — всхлипывала она. — Думала, сын не обидит. А он…
Юрист, Кирилл Сергеевич, внимательно слушал, кивал, делал пометки. Потом взял договор дарения и стал внимательно его изучать.
— Так-так… — бормотал он. — Очень интересно…
Анна Петровна с надеждой смотрела на него.
— Есть какой-то шанс?
Кирилл Сергеевич поднял на нее глаза.
— Шанс есть, и очень хороший. Видите ли, Анна Петровна, по закону договор дарения можно отменить в нескольких случаях. И один из них — если одаряемый совершил покушение на жизнь дарителя, членов его семьи или умышленно причинил дарителю телесные повреждения.
— Но они меня не били, — растерянно сказала Анна Петровна.
— Физическое насилие доказывать не обязательно, — улыбнулся юрист. — Ваша невестка создала для вас невыносимые условия жизни, довела вас до гипертонического криза, а потом выставила за дверь. Это можно квалифицировать как создание угрозы вашей жизни и здоровью. У вас есть медицинские справки? Свидетели?
— Да, Валя все видела. И справка от врача есть…
— Отлично! Будем подавать в суд. Уверен, мы выиграем это дело.
На суд Марина явилась с высоко поднятой головой. Она смотрела на бывшую свекровь с презрением. Павел же, наоборот, выглядел подавленным и не решался поднять глаза на мать.
Когда Кирилл Сергеевич излагал суть иска, Марина презрительно хмыкала.
— Чушь какая! — заявила она судье. — Квартира принадлежит моему мужу, и мы имеем право решать, кто в ней будет жить. А ее россказни про угрозу жизни — это просто попытка вернуть себе жилье.
Но когда слово взяла соседка Валентина и подробно рассказала, как Марина изводила свекровь, как выгоняла ее из дома, уверенность невестки поубавилась. А когда выступила врач, подтвердившая, что стресс спровоцировал у Анны Петровны резкое ухудшение здоровья, Марина и вовсе побледнела.
Решающим стало выступление Павла.
— Скажите, — обратился к нему Кирилл Сергеевич. — Ваша жена действительно создавала невыносимые условия для вашей матери?
Павел молчал, теребя в руках носовой платок.
— Скажите правду, сынок, — тихо попросила Анна Петровна.
Павел поднял глаза, полные слез, и посмотрел на мать.
— Да, — едва слышно прошептал он. — Это правда. Прости меня, мама.
Марина вскочила и закричала:
— Предатель! Слабак! Ты все испортил!
Судье пришлось призвать ее к порядку. Выслушав все стороны, он удалился для вынесения решения.
Когда он вернулся в зал, в глазах Анны Петровны стояли слезы. Она была готова к любому исходу.
— Суд, рассмотрев материалы дела, постановил… — монотонно зачитал судья. — Иск Анны Петровны Ивановой удовлетворить. Договор дарения квартиры отменить.
Анна Петровна не сразу поняла, что произошло. Она смотрела на судью, на юриста, на рыдающую от злости Марину. А потом ее взгляд встретился со взглядом сына. Он смотрел на нее с таким раскаянием, что у матери сжалось сердце.
В тот же день Марина, проклиная и Павла, и ее, собрала вещи и съехала. А вечером на пороге квартиры появился сын с дорожной сумкой.
— Мама, прости меня, — сказал он, опустив голову. — Я был слеп и глух. Я предал тебя. Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить…
Анна Петровна смотрела на своего сына, такого несчастного и потерянного, и понимала, что не может на него сердиться. Он был слаб, но не зол. Он просто попал под дурное влияние.
— Заходи, сынок, — сказала она. — Ужин на столе.
Павел смотрел на нее с благодарностью.
— Спасибо, мама. Ты самая лучшая.
— Я знаю, сынок. Я знаю.
Анна Петровна обвела взглядом свою родную квартиру. Все было на своих местах: ее любимое кресло, фотографии на стенах, цветы на подоконнике. Это был ее дом. Дом, который она чуть не потеряла из-за слепой любви. Но теперь все будет по-другому. Она многому научилась за это время. Главный урок был в том, что даже самым близким людям нельзя доверять безоговорочно. Иногда за свою любовь и свое место в жизни нужно бороться.