Туман в тот вечер пёр изо всех щелей — стелился по брусчатке, цеплялся за фонари, глотал звуки. Я стоял у парапета, кутался в плащ и думал, что пора бы домой. Часы на колокольне только что отбили девять — звук поплыл над Невой, растворился в сырости.
И тут я его заметил.
Мужчина. Высокий, в длинном сюртуке, с чемоданом в руке. Шёл быстро, почти бежал, но не по главной дорожке, а вдоль кромки воды, где тени гуще. Лицо разглядеть не удалось — то ли шляпа низко надвинута, то ли туман мешал. Но движение его было… неспокойным. Будто он боялся, что кто‑то увидит.
Я сделал шаг вперёд, хотел окликнуть — и тут же остановился. Не по нутру мне было вмешиваться. Да и что я мог сказать? «Простите, сударь, вы куда так спешите?» Глупо.
Он свернул за угол старого пакгауза, и его поглотила тьма.
Через минуту я всё же подошёл к тому месту. На мокром камне остались следы — чёткие, будто человек топтался здесь, выбирая путь. А рядом — капля воска. Маленькая, почти незаметная, но я разглядел. Кто‑то держал в руке свечу или фонарь.
«Странное дело», — подумал я, поднимая голову. В окнах пакгауза — уже ни огонька. Здание давно пустовало — то ли купцы разорились, то ли перевезли товар в другое место. Но теперь оно казалось… живым. Будто за стенами кто‑то дышал.
На следующий день я заглянул в полицейскую управу. Сказал, что видел нечто подозрительное. Чиновник, молодой ещё, с усталыми глазами, выслушал, записал.
— Егор Петрович, Вы уверены, что это не просто прохожий? — спросил он, листая блокнот. — В такую погоду многие спешат домой.
— Уверен не уверен, а чемодан у него был тяжёлый, — ответил я. — И шёл он не домой.
Чиновник кивнул, но взгляд его сказал: «Опять старик Сытин с причудами».
А ночью я снова пришёл на набережную.
Туман не рассеялся. Он лежал, как старое одеяло, примятое временем. Я стоял в том же месте, у парапета, и слушал — не шаги, нет, а тишину. Она была странной: то ли кто‑то шептал, то ли ветер играл в щелях пакгауза.
И вдруг — скрип.
Дверь. Та самая, за которой скрылся незнакомец.
Я подошёл ближе. Дверь была приоткрыта. Внутри — темнота и запах сырости, плесени, старого дерева. Я достал спички, чиркнул, зажёг свечу. Пламя дрогнуло, вытянулось, будто его тянуло внутрь.
В первом зале — пусто. Только пыль, паутина, да ящики, брошенные когда‑то. Но дальше, в глубине, я услышал шорох.
— Эй! — крикнул я, сам не зная зачем. — Кто здесь?
Тишина.
Потом — шаг. Один, второй. И голос:
— Егор Петрович? Вы?
Я обернулся. Передо мной стоял тот самый чиновник из управы. В руках — фонарь, лицо бледное, но спокойное.
— Вы что тут делаете? — спросил я, чувствуя, как внутри что‑то сжалось.
— Слежу, — ответил он. — Вы вчера рассказали, я решил проверить. И вот…
Он поднял фонарь. В углу, за ящиками, лежал тот самый чемодан. Раскрытый. Внутри — бумаги, перевязанные лентой, и что‑то блестящее.
— Что это? — спросил я.
— Документы, — сказал чиновник. — Поддельные. Кто‑то пытался их спрятать.
— А человек?
— Ушёл. Но мы его найдём.
Я посмотрел на чемодан, на бумаги, на чиновника. Что‑то не складывалось. Слишком просто. Слишком… гладко.
— А воск? — спросил я. — На камнях был воск. Откуда?
Чиновник замер. Потом медленно повернулся ко мне.
— Воск? Не заметил.
И в этот момент я понял: он что‑то скрывает.
Мы вышли из пакгауза. Туман стал гуще, будто здание выдыхало его наружу. Чиновник шёл молча, фонарь качался в его руке, отбрасывая рваные тени.
— Егор Петрович, — сказал он наконец, — Вы ведь понимаете, что это дело не простое.
— Понимаю, — ответил я. — Но не понимаю, почему Вы не сказали, что уже знали о чемодане.
Он остановился. Посмотрел на меня.
— Знал? С чего Вы взяли?
— Потому что Вы пришли сюда не случайно. Вы ждали.
Он вздохнул. Долго молчал. Потом сказал:
— Хорошо. Я скажу. Но это… не для протокола.
Мы отошли к парапету. Ветер ударил в лицо, пробрался под плащ.
— Месяц назад, — начал он, — в управе пропал архив. Важные документы, связанные с таможенными пошлинами. Кто‑то подделал подписи, перевёл деньги в иностранный банк. Мы искали, но без толку. А вчера, когда Вы рассказали про незнакомца, я подумал… может, это связь.
— И Вы решили следить в одиночку?
— Решил. Не хотел поднимать шум. Если бы оказалось, что я ошибся…
— Но чемодан нашли.
— Нашли. Но в нём не всё. Только часть документов. Остальные, видимо, уже увезли.
Я посмотрел на пакгауз. Здание стояло, как молчаливый свидетель, хранящий тайны.
— А воск? — снова спросил я. — Вы не ответили.
Он нахмурился.
— Воск? Ах, да… Я держал фонарь. Возможно, капля упала.
— Фонарь был закрыт.
Он замолчал. Потом тихо сказал:
— Егор Петрович… Вы слишком внимательны.
В этот момент я услышал шаги.
Кто‑то шёл по набережной. Медленно, осторожно. Мы обернулись.
Из тумана вышел мужчина. Тот самый. В сюртуке, без шляпы. Лицо бледное, глаза — как две льдинки.
— Вы искали меня, — сказал он, глядя на чиновника. — Вот я.
Чиновник схватился за пояс, где лежал револьвер. Но мужчина лишь поднял руки.
— Не надо. Я сам пришёл.
— Зачем? — спросил чиновник.
— Чтобы сказать правду.
Он опустил взгляд на чемодан, потом на нас.
— Я не вор. Я… свидетель. Эти документы — доказательство. Кто‑то в управе продаёт информацию. Я пытался их спасти, спрятать, но…
— Почему не обратились официально? — перебил чиновник.
— Потому что не знал, кому верить.
Я смотрел на него и понимал: он говорит правду. В его глазах не было страха — только усталость.
— Тогда почему бежали? — спросил я.
— Потому что за мной следили. И сейчас следят.
Мы обернулись. В тумане, вдали, мелькнул силуэт.
Дело закрыли через неделю.
Оказалось, что в управе действительно был предатель. Не чиновник, а секретарь — тихий, незаметный человек, который годами продавал данные купцам и иностранцам. Он пытался скрыться, но его поймали на вокзале, когда он садился в поезд до Риги.
Незнакомец с чемоданом — бывший бухгалтер таможни — дал показания. Документы, что мы нашли, стали главной уликой. Его не наказали — наоборот, поблагодарили за смелость.
Пакгауз опечатали. Туман над Невой рассеялся.
Я сидел у окна, пил чай и думал: как часто мы видим лишь верхушку льда, а остальное скрыто под водой. Но если присмотреться, если не спешить — можно разглядеть истину.
Если вам нравится неспешный детектив с атмосферой старого Петербурга — подписывайтесь. Буду рад поделиться ещё одной историей.