Катастрофа разразилась за ужином. На столе дымилась картошка с укропом, Павлик с аппетитом жевал котлету, а Зинаида Петровна пребывала в игривом настроении. Она подкладывала сыну добавки, загадочно улыбалась и бросала на невестку быстрые, цепкие взгляды.
– Анечка, – вдруг пропела свекровь, намазывая хлеб маслом. – А вы с Павликом вчера зря... экспериментировали.
В кухне повисла тишина. Павлик замер с вилкой у рта. Аня медленно опустила чашку.
– В каком смысле? – спросил муж, предчувствуя недоброе.
Зинаида Петровна хихикнула и понизила голос до доверительного шепота, от которого у Ани мурашки побежали по спине:
– Ну, та поза... Как её... «Лотос на ветру»? Я читала сегодня в одном очень авторитетном медицинском журнале, что это вредно для поясничного отдела. Особенно тебе, Павлик, у тебя же остеохондроз с восьмого класса. Поберегли бы спины, молодые.
Павлик подавился котлетой. Он кашлял, красный как рак, и смотрел то на мать, то на жену. Вчера они действительно пробовали кое-что новое, о чем Аня, в порыве откровенности и желания зафиксировать эмоции, записала в дневник утром. В деталях.
– Мама! – прохрипел Павлик, отпив воды. – Ты... ты откуда...
– Я же говорю — медицинский журнал! – невинно хлопала глазами Зинаида Петровна. – Сейчас столько пишут про гигиену брака. А у меня интуиция, я чувствую, когда сыночку грозит опасность.
Аня смотрела на свекровь и понимала: красные линии не просто пройдены. Они растоптаны, сожжены и посыпаны солью. Это было вторжение такой степени наглости, что дипломатические ноты протеста уже не работали. Тут нужна была ковровая бомбардировка.
Она не стала кричать. Она не стала бить тарелки об голову «эмпатичной» родственницы. Она просто доела картошку, мило улыбнулась и сказала:
– Спасибо за совет, Зинаида Петровна. Мы учтем. Спина Павлика — это наше всё.
Ночью, когда муж уснул, Аня достала дневник. Ручка в её пальцах дрожала от мстительного вдохновения.
«24 октября. Боже мой! Я до сих пор не верю! Руки трясутся! Я купила этот билет на сдачу в "Пятерочке", просто так, чтобы мелочь не гремела. Стерла защитный слой... А там джекпот! Сумма с такой кучей нулей, что я сначала подумала — это номер телефона техподдержки!
Я сегодня же поехала в офис лотереи. Оформила выигрыш. Попросила выдать наличными — не хочу, чтобы банк заблокировал счет до выяснения. Мне выдали два рюкзака денег! Господи, там хватит на три квартиры в центре и еще на домик у моря останется.
Но теперь главная проблема — Павлик. Он же добрая душа, дурачок мой. Узнает — сразу растрезвонит друзьям, начнет долги раздавать, вложится в какую-нибудь крипто-пирамиду или купит подержанный вертолет. Нет, деньги должны быть в сохранности. Пока я готовлю документы на развод (шутка, конечно, но кто знает, с такими-то деньгами!), нужно их спрятать.
Я придумала идеальное место. Самое безопасное в квартире. Матрас Зинаиды Петровны! Тот самый, итальянский, дорогущий, с эффектом памяти. Никто в здравом уме не полезет искать миллионы в кровати пенсионерки. Я сегодня, пока её не было, аккуратно распорола боковой шов, вытащила часть наполнителя в центре и засунула туда пачки. Они легли идеально, даже не прощупываются. Зашила так, что комар носа не подточит. Пусть полежат там полгодика, пока я присмотрю виллу в Испании. Зинаида Петровна спит на моих миллионах и даже не подозревает, что она теперь — самая богатая бабушка на районе! Сладких снов, моя золотая (буквально)!»
Аня перечитала написанное. Это было гениально. Она оставила дневник не в ящике, а небрежно бросила на тумбочке, прикрыв глянцевым журналом. Приманка была слишком жирной, чтобы её проигнорировать.
Утром она ушла на работу, насвистывая веселую мелодию.
День тянулся мучительно долго. Аня представляла, как Зинаида Петровна, дождавшись ухода «молодых», крадется в спальню. Как её трясущиеся руки открывают заветную тетрадь. Как расширяются её глаза при чтении слова «джекпот». И как жадность начинает бороться с «материнской интуицией». Жадность, как известно, всегда побеждает.
Вечером Аня открыла дверь своим ключом. В квартире стояла зловещая тишина. Не работало радио, не шкворчала сковородка. Зато из комнаты свекрови доносились странные звуки: тяжелое сопение, треск разрываемой ткани и глухое бормотание.
– Зинаида Петровна? Вы дома? – громко спросила Аня, скидывая туфли.
Звуки в комнате мгновенно стихли. Раздался грохот, будто что-то тяжелое упало на пол.
Аня прошла по коридору и толкнула дверь в комнату свекрови.
Картина, открывшаяся ей, была достойна кисти художника-баталиста. Комната напоминала поле битвы после налета мародеров.
Посреди спальни возвышались руины. Гордость Зинаиды Петровны, её драгоценный итальянский матрас, стоивший как подержанная иномарка, был уничтожен. Он был не просто вспорот — он был расчленен.
Белоснежная обивка висела лохмотьями. Дорогая пена с эффектом памяти была вырвана кусками и валялась по всему полу, напоминая желтый снег. Пружинные блоки торчали наружу, как ребра скелета.
Зинаида Петровна стояла посередине этого апокалипсиса. Она была красная, взлохмаченная, в халате, сбившемся набок. В одной руке она сжимала огромный кухонный нож, в другой — кусок поролона. Её глаза лихорадочно бегали по комнате, сканируя пространство.
Она перерыла каждый сантиметр. Она выпотрошила всё нутро матраса, надеясь нащупать заветные пачки. Но нашла только пыль и технологические слои кокосовой койры.
Увидев Аню, свекровь замерла. Нож в её руке дрогнул.
– Зинаида Петровна... – Аня прислонилась к косяку, достала из сумки зеленое яблоко и с хрустом откусила кусок. – Что случилось? Воры искали Янтарную комнату? Или вы решили проверить, из чего делают итальянское качество?
Зинаида Петровна открыла рот, потом закрыла. Она попала в капкан. Чтобы объяснить, почему она с маниакальным упорством уничтожила вещь ценой в полгода пенсии, ей пришлось бы признаться. Признаться, что она читала дневник. Что она поверила в бред про лотерею. Что она хотела найти (и, вероятно, перепрятать) деньги невестки.
Признание было равносильно социальному суициду.
Её лицо пошло пятнами. Мозг лихорадочно искал оправдание.
– Мышка... – выдавила она сиплым голосом.
– Мышка? – переспросила Аня, жуя яблоко.
– Да! – Зинаида Петровна уцепилась за эту соломинку. – Представляешь, Анечка? Легла я прилечь, чувствую — шуршит! Прямо внутри! Заползла, окаянная, и грызет! А я же боюсь мышей до смерти! Я схватила нож... думаю, спасу матрас! А она, зараза, юркая... Глубже ушла! Ну я и... увлеклась.
Она обвела рукой горы поролона, понимая всю абсурдность ситуации. Ущерб семейному бюджету был колоссальный. Спать ей сегодня было не на чем.
– Мышка в матрасе, – задумчиво кивнула Аня. – Бывает. Наверное, это была очень богатая мышка. Искала, куда инвестировать.
Зинаида Петровна дернулась, как от удара током. Она поняла. По глазам невестки, по её спокойствию, по этому чертову яблоку — она всё поняла. Не было никакой лотереи. Не было денег. Был только дневник, лежащий на самом видном месте.
– Жаль матрас, – продолжила Аня с фальшивым сочувствием. – Он стоил как почка. Но зато мышка убежала. Правда ведь? Вы её не нашли?
– Не нашла, – глухо ответила свекровь, опуская нож. – Ушла, гадина. Пусто там.
– Ну вот и славно. Главное, что вы в безопасности. А матрас... Купим новый. Обычный, ватный. Чтобы мыши не заводились. У нас же теперь режим экономии, сами понимаете.
Аня развернулась и пошла на кухню. Впервые за долгое время она чувствовала себя в абсолютной безопасности. Она знала наверняка: к её дневнику Зинаида Петровна больше не притронется даже длинной палкой. Слишком дорого обходится такое чтение.
А в спальне свекровь медленно опустилась на пол, прямо на кучу рваного поролона, и тихо, беззвучно заплакала над своей жадностью и глупостью.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
