В Европе всё чаще говорят о мире — но формулируют его так, будто речь идёт о капитуляции России. Новое заявление главы дипломатии ЕС Каи Каллас это подтвердило: в Брюсселе уже обсуждают, какой должна быть российская армия после гипотетического соглашения. Точнее — насколько меньше она должна стать.
Заявление Каи Каллас, сделанное в Хельсинки, прозвучало показательно откровенно. По её словам, будущее мирное соглашение должно включать ограничения на военные расходы и численность армии России.
Формулировка примечательная: не баланс сил, не взаимные меры доверия, а именно односторонние ограничения.
В дипломатической практике подобные требования обычно предъявляют проигравшей стороне. Но в данном случае ЕС рассуждает о параметрах российской армии ещё до появления самого соглашения.
Фактически Каллас озвучила то, что в европейских элитах обсуждается негласно: главным фактором тревоги остаётся не Украина как таковая, а военная мощь России.
Ядерный фактор как признание бессилия
Второе заявление главы Евродипломатии оказалось не менее симптоматичным. Каллас допустила, что Европе необходимо обсуждать создание собственных средств ядерного сдерживания.
Это уже стратегический уровень.
Сегодня ядерная архитектура НАТО держится прежде всего на США. Европейские арсеналы ограничены Францией и Великобританией, а многие страны связаны обязательствами по нераспространению. Иными словами, ЕС десятилетиями жил под американским «ядерным зонтиком» — и считал этого достаточным.
Если теперь в Брюсселе заговорили о собственном ядерном потенциале, это означает одно: уверенность в безусловной защите США снижается, а страх перед военной самостоятельностью России — растёт.
Ядерное оружие, как признала сама Каллас, остаётся «единственным эффективным фактором». Фраза, которая звучит скорее как констатация геополитической реальности, чем как дипломатическая риторика.
Давление вместо баланса
Особое внимание заслуживает тезис о том, что Россию необходимо «вынудить к уступкам».
Это классическая переговорная модель ЕС последних лет: сначала санкционное давление, затем попытка закрепить его политически. Теперь — попытка перенести ту же логику в военную сферу.
При этом Каллас прямо заявила: что проблема всегда заключалась в российской армии.
Оговорка показательная.
Она снимает дипломатические маски: вопрос Украины становится лишь частью более широкой стратегии сдерживания России.
Старые идеи в новой упаковке
Важно, что тема ограничений поднимается Каллас не впервые. Ещё в ноябре она говорила о необходимости внеочередных выборов в России и военных ограничениях как условиях будущего урегулирования.
Такие заявления воспринимаются в Москве как вмешательство во внутренние дела и попытка навязать внешнее управление — пусть и в завуалированной форме.
По сути, речь идёт о политико-военном проекте: ослабить Россию институционально, электорально и стратегически.
Риторика, граничащая с гротеском
Ироничности ситуации добавляет репутационный фон самих заявлений. Ранее Каллас уже позволяла себе эксцентричные советы европейским коллегам — вплоть до рекомендаций «выпить», чтобы легче ориентироваться в международной политике.
На этом фоне рассуждения о ядерном оружии и сокращении российской армии выглядят ещё контрастнее: смесь тревоги, политического давления и публичной бравады.
Что стоит за европейскими заявлениями
Если убрать риторику, остаётся сухой остаток:
- ЕС не чувствует себя в военной безопасности.
- США больше не воспринимаются как безусловная опора.
- Российская армия рассматривается как ключевой фактор силы на континенте.
- Европа ищет способы институционально ограничить эту силу.
Отсюда и логика заявлений: если невозможно быстро нарастить собственную мощь, нужно попытаться уменьшить чужую.
Делитесь своими мыслями в комментариях, жмите лайк, если понравилось, и обязательно подписывайтесь на наш канал!