Глава 4
Ответ пришёл через четыре часа. Не мгновенно, как в чате с друзьями, а с паузами, будто на том конце провода кто-то взвешивал каждое слово.
Макс: Грузовик. Какой марки?
Алекс: Не рассмотрел. Белый, фургон.
Макс: Регион 197. Это далеко. Что он там забыл?
Алекс: Всё объясню. Встретимся?
Макс: Гаражный кооператив «Восход», бокс 12. Завтра, в семь. Один.
«Один». Алекс посмотрел на Байта, свернувшегося у его ног. Байт приоткрыл глаз, словно говоря: «Ты вообще о чём? Я с тобой. Это не обсуждается».
На следующий вечер Алекс стоял у ржавых ворот кооператива. Байт, натянув поводок, обнюхивал воздух, насыщенный запахами машинного масла, бензина и ржавчины. Бокс 12 оказался не гаражом, а своего рода штаб-квартирой. Внутри, в свете люминесцентной лампы царил творческий хаос: разобранный скутер, стеллажи с запчастями, пахнущие резиной и металлом, и стенд с десятками ключей и замков. А в центре, за столом, уставленным жестянками из-под энергетиков, сидел Макс.
Он был не таким, как в памяти Алекса. Не долговязым подростком с гитарой. Макс стал шире в плечах, его руки были испачканы мазутом, а взгляд из-под чёлки был оценивающим и медлительным. Он посмотрел на Алекса, потом на Байта.
"Говорил же ,один": первым нарушил тишину Макс.
"Он не считается": сказал Алекс, входя вовнутрь: "Он часть условий."
Макс пожал плечами, пододвинул Алексу банку с напитком.
Байт сел у порога, заняв позицию, чтобы видеть и хозяина, и вход. Он не рычал, но его спокойная внимательность была красноречивее любой агрессии.
Алекс выложил на стол распечатку увеличенного фото номера:
"Его ищем".
Макс взял листок, изучил.
"Три цифры... 197-й регион. Чечня. Машина явно не оттуда. Номера перебитые или липовые. Значит, возят что-то нелегальное": Он посмотрел на Алекса: "Зачем он тебе?"
И Алекс рассказал. Кратко, без пафоса.
Про глаза той собаки. Про чип.
Про склад и клетки.
Про «Канопу» и «БиоСтарт».
Он говорил, а Макс слушал, крутя в руках гаечный ключ. Когда история закончилась, воцарилась тишина, которую нарушал только мерный звук, это Байт почесывал лапой за ухом.
"Жёстко": наконец произнёс Макс. Он откинулся на стуле, глядя в потолок: " Ладно. Белые фургоны, их как грязи. Но... если они возят живность, им нужен не просто склад. Им нужен объект с вентиляцией, водоснабжением, желательно в отдалении. И чтобы дорога была хорошая для фургона."
Он встал, подошёл к заляпанной маслом карте города на стене, ткнул пальцем в район за кольцевой дорогой:
" Вот тут. Старый биохимический комбинат «Прогресс». Половина цехов сдана под логистику, половина стоит заброшенная. Пару раз слышал, что там тусуются белые грузовики без опознавательных. Водилы болтали, что охрана там, как в Пентагоне. Для обычных складов явно перебор.
Он повернулся к Алексу:
"Проверим?"
Это был не вопрос. Это было предложение о сотрудничестве.
Алекс кивнул:
"Проверим"
На следующий день, на рассвете, они уже катили на велосипедах по пустынной дороге к промзоне. У Макса за спиной рюкзак с инструментом и старый, но мощный бинокль. У Алекса — телефон с новой, «чистой» сим-картой и нервы, натянутые, как струны. Байт бежал рядом, его уши ловили каждый звук, который терялся в шуме ветра.
Вот и он, комбинат «Прогресс». За высоким бетонным забором с колючей проволокой виднелись громады цехов с выбитыми стёклами. Но у главных ворот будка охраны и шлагбаум. И это была не просто будка: через стекло виднелись мониторы.
"Видишь? ": Макс указал на следы на грунтовой дороге: "Недавно прошла тяжёлая машина. Двойной след. Гружёная".
Они оставили велосипеды в кустах и, пригнувшись, стали пробираться вдоль забора, ища лазейку или точку для наблюдения. Байт шёл впереди, его тело постоянно передавало сигналы: «Тихо. Здесь пахнет чужим. Опасность близко».
Их «точкой» стала полуразрушенная водонапорная башня в двухстах метрах от забора. Забравшись по шаткой лестнице на площадку, они затаили дыхание. Вид открывался идеальный.
И то, что они увидели в объектив бинокля, не оставляло сомнений..
Через мощный бинокль Макса территория комбината «Прогресс» предстала не как заброшка, а как живой, пульсирующий организм. Заброшенными были только дальние корпуса с проваленными крышами. А ближе к центру...
"Бинго" : прошептал Макс, передавая бинокль Алексу.
Алекс прильнул к окулярам.
Сперва он увидел тот самый белый грузовик (А247КМ197). Он стоял у разгрузочной рампы у одного из самых целых цехов. Рядом с ним — ещё два таких же фургона, но с другими номерами.
Люди в синих комбинезонах (не в белых халатах, здесь была иная униформа) выгружали не ящики, а... переносные вольеры. В каждом — тёмная, мечущаяся тень.
"Они не просто свозят их сюда" : тихо сказал Алекс, чувствуя, как сжимается горло : "Они сортируют. Смотрят"
Действительно, часть собак из вольеров переводили в бокс, похожий на ветпункт, а других — вели в глубь цеха, через тяжёлую металлическую дверь. Оттуда никто не возвращался.
Но самое леденящее открытие ждало их чуть в стороне. За цехом был огороженный высоким сетчатым забором выгул. И там, под присмотром человека с электрошокером в руке, двигались собаки.
Но не просто собаки. На некоторых были одеты подобия жилетов с проводами и датчиками. Других заставляли бежать по беговой дорожке странного вида, пока человек в халате смотрел на показания планшета.
"Лаборатория": выдохнул Макс : " Наяву. Они их тестируют. На выносливость, на реакцию... Непонятно для чего"
В этот момент Байт, сидевший у их ног и внимательно наблюдавший за территорией внизу, глухо заворчал. Алекс опустил бинокль. У перил башни, в двадцати метрах от них, на ржавой балке, примостился купольный поворотный модуль. Маленькая, но современная камера наблюдения. И она медленно, неотвратимо поворачивалась в их сторону.
"Нас нет в её секторе": быстро прикинул Алекс, оценивая углы: "Но если она сделает полный оборот..."
"Нам крышка": закончил Макс: "Отходим. Тихо и быстро"
Они стали спускаться по скрипучей лестнице, когда Алекс, уже с самой земли, бросил последний взгляд на территорию. И замер.
Из главных ворот выезжал чёрный внедорожник. Не грузовик. Личный, дорогой автомобиль. Он остановился у цеха, и из него вышел мужчина в дорогом пальто. Человек в белом халате у вольеров подошёл к нему, что-то оживлённо докладывая, показывая на планшет.
И тут мужчина в пальто поднял голову. Он смотрел не в их сторону, а куда-то вдаль, но его профиль, осанка, холодная уверенность... Алекс узнал его. Он видел это лицо на сайте «Канопы» в разделе «Наши попечители». Это был один из учредителей фонда. Звали его, кажется, Артур Ставицкий. Человек, который на фото улыбался, обнимая спасённого щенка.
Теперь он стоял здесь, в эпицентре кошмара, который сам же и создавал.
"Алекс, шевелись!": прошипел Макс, уже сидя на велосипеде.
Они отъехали на приличное расстояние, свернули в лесополосу и только тогда позволили себе остановиться, чтобы перевести дух.
" Итак " : сказал Макс, вытирая пот со лба : " Мы нашли их главную базу. И мы видели «шефа». Что дальше, хакер? Идём в полицию с тем, что «какой-то дядя на складе смотрит на планшет»?
Алекс молчал. Он знал, что Макс прав. Улик, по-прежнему, ноль.
Фото с телефона? Смазанные пятна на расстоянии в двести метров.
Нужно было проникнуть внутрь. Нужно было доказательство из первых рук.
Он уже собирался что-то сказать, как в кармане завибрировал его новый, «чистый» телефон.
Не звонок. СМС.
Он достал его, и кровь отхлынула от лица.
На экране был короткий текст с незнакомого номера:
«Наблюдение — это лишь первый шаг. Вам понравился вид с башни, Алекс?»
А ниже — фотография. Чёткая, крупным планом. На ней они с Максом, всего полчаса назад, стоявшие
спиной к объективу на площадке водонапорной башни. На фоне чётко читался контур комбината «Прогресс».
Их не просто видели. За ними уже следили...