— Алло, Марина? Это из «Тюмень-Риелт». Олег просил уточнить по поводу брони на студию в Заречном...
Я замерла, прижимая трубку плечом к уху, пока пальцы продолжали механически вбивать код в консоль. Тестовая среда «упала» в пятый раз за утро, но реальность вокруг меня начала рушиться куда стремительнее.
— Простите, какой Олег? И какая студия? — голос мой прозвучал сухо, по-деловому, как и полагается старшему тестировщику крупного IT-холдинга.
На том конце возникла заминка. Послышался шелест бумаг, виноватое покашливание.
— Ой, простите, я, кажется, перепутала... Андрей Сергеевич просил перезвонить на этот номер. Он сказал, это номер его супруги, для подтверждения...
Я сбросила вызов. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Мы с Андреем жили в моей двухкомнатной квартире, доставшейся мне от бабушки ещё до нашего брака. Пять лет я пахала, как проклятая, откладывая каждую премию, каждый бонус на «наше общее будущее» — мы мечтали о доме за городом. Мой счёт, о котором Андрей знал лишь в общих чертах, был моей страховкой. Моей свободой.
Вечером дома пахло не уютом, а грозой. Андрей сидел на кухне, методично размешивая сахар в остывшем чае. Напротив него величественным монументом возвышалась Нина Андреевна. Моя свекровь всегда умела занимать всё пространство комнаты, даже если просто молчала.
— Марин, нужно поговорить, — Андрей не поднял глаз. — Мама рассказала, какая беда у Инночки.
Я молча поставила сумку на стул. Беда у золовки Инны случалась с регулярностью приливов и отливов. То она теряла работу, то её «подставляли» подруги, то ломалась машина, купленная на наши, кстати, деньги.
— Инна выходит замуж, — торжественно провозгласила Нина Андреевна, поправляя идеально уложенную причёску. — Парнишка из хорошей семьи, отец — какой-то чиновник из администрации. Мы не можем ударить в грязь лицом. Нужно триста тысяч. На ресторан, платье, декор. Андрей сказал, у тебя есть.
Я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Не горячая, обжигающая, а именно такая — ледяная, айтишная.
— Триста тысяч? — я присела на край стула. — Нина Андреевна, Инна не работает уже полгода. За чей счёт банкет? И почему именно за мой?
Андрей наконец посмотрел на меня. В его взгляде не было вины — только раздражение, смешанное с привычным уже покровительственным тоном.
— Марин, не начинай свой этот бухгалтерский учёт. Мы — семья. У Инки шанс один на миллион. Если мы сейчас не покажем статус, та сторона её просто не примет. Ты же получаешь в три раза больше меня, тебе эти деньги — два месяца работы.
— Это деньги на наш дом, Андрей. Которые я откладывала три года, отказывая себе в нормальном отпуске.
— Какой дом, Марина?! — Андрей сорвался на крик, ударив ладонью по столу. — Сестра в беде, а ты о кирпичах думаешь? Какая же ты меркантильная... Робот в юбке. Мама права была, у тебя вместо сердца — процессор.
Нина Андреевна тяжело вздохнула, прижав руку к груди. Этот жест обычно означал начало сердечного приступа, который чудесным образом исцелялся покупкой новой сумки для Инны.
— Я думала, мы родные люди, — тихо сказала она. — А ты, оказывается, считаешь каждую копейку. Андрей, сынок, я же говорила тебе — нельзя строить жизнь с той, кто жалеет кусок хлеба для близких.
Интересно, когда триста тысяч на «декор» стали куском хлеба?
Знаете, что самое страшное? Не то, что у тебя просят деньги. А то, с какой лёгкостью люди, которых ты считала близкими, превращают твои достижения в твою же вину.
— Я не дам денег, Андрей, — твёрдо сказала я. — По крайней мере, пока не увижу смету, приглашения и самого жениха. И объясни мне, пожалуйста, почему мне звонили из агентства недвижимости по поводу какой-то студии в Заречном?
Андрей на секунду побледнел. Совсем чуть-чуть, под глазами залегли тени. Но он тут же справился с собой.
— Какая студия? Ты бредишь на почве своих кодов? Видимо, ошиблись номером. Или ты уже слежку за мной устроила?
— Андрей Сергеевич, подтвердите бронь, — я процитировала девушку из агентства. — Это тоже ошибка?
— Марина, хватит! — он вскочил. — Если ты не хочешь помогать семье — так и скажи. Но не смей обвинять меня в бог знает чём. Мама, пойдём. Здесь дышать нечем от этой жадности.
Они ушли, хлопнув дверью так, что зазвенели бокалы в серванте. Я осталась одна в тишине. На экране ноутбука мигала ошибка. Система не проходила тест. Моя жизнь тоже.
В ту ночь я не спала. Я думала о том, как Андрей последние полгода постоянно «задерживался на объектах», как у него вечно не хватало денег даже на продукты, хотя он работал менеджером по продажам и всегда хвастался процентами. Куда уходили его деньги? И зачем ему студия в Заречном — престижном, но очень дорогом районе Тюмени?
На следующее утро я пошла к Светке. Светка — мой мастер маникюра и по совместительству лучший психоаналитик города. Она знает всё о всех.
— Твой Андрей? — Светка ловко орудовала фрезой. — Слушай, Марин, я не хотела говорить... Но Инка ко мне заходила на прошлой неделе. Весь инстаграм жужжит про её свадьбу, а она сидит у меня, ногти грызёт. И знаешь, что странно?
Я затаила дыхание.
— Она просила в долг пять тысяч. Сказала, на телефон кинуть, а то связь отключат. Какая свадьба с рестораном за триста штук, если у девки на балансе ноль?
Внутри что-то щёлкнуло. Пазл начал собираться, но картинка мне совсем не нравилась.
Если свадьба — это миф, то на что на самом деле Нина Андреевна и Андрей выбивают из меня деньги?
Я вернулась домой раньше обычного. У подъезда стояла машина свекрови. Странно, она никогда не заходила без предупреждения, если Андрея не было дома.
Я открыла дверь своим ключом и замерла в прихожей. Из кухни доносились всхлипы. Но это плакала не Нина Андреевна. Это был голос Инны.
— Мама, он меня убьёт! — рыдала золовка. — Андрей сказал, если я не подтвержу про свадьбу, он расскажет отцу про те деньги, которые я взяла из кассы...
— Тише, Инночка, тише, — голос свекрови дрожал. — Мы всё уладим. Марина даст денег, Андрей закроет свои дыры, и всё будет хорошо...
— Какие дыры, мама?! Ты не понимаешь? Он не в долги влез, он квартиру купил! Туда, в Заречный! Я видела ключи у него в бардачке! Он собирается уйти от неё, как только она переведёт деньги на «свадьбу»!
Я стояла в коридоре, прислонившись к холодной стене. Мой муж. Мой Андрей. Человек, с которым я планировала строить дом.
Он не просто просил у меня деньги. Он просил меня оплатить его новую жизнь без меня
Я тихо вышла из квартиры, прикрыв дверь так осторожно, словно внутри находилась бомба с часовым механизмом. В каком-то смысле так оно и было. Ноги сами донесли меня до ближайшей кофейни. Я села у окна, глядя на проносящиеся по улице Тюменской машины, и открыла ноутбук.
Привычка всё проверять — это не просто работа, это мой способ выживания.
— Так, Андрей Сергеевич, — прошептала я, открывая наш общий облачный диск. — Ты всегда был ленив в плане паролей.
Мои пальцы летали по клавишам. Как тестировщик, я знала: люди оставляют следы везде. В корзине удалённых файлов, в истории браузера, которую «забыли» почистить на планшете, в сохранённых скриншотах. Через полчаса у меня было всё: скан договора долевого участия на ту самую студию, график платежей и переписка с некой «Лесей — дизайн».
Леся присылала варианты плитки для ванной. Андрей отвечал: «Выбирай на свой вкус, дорогая. Скоро мы будем там вдвоём, и эта мегера нам больше не помешает».
Мегера. Это я. Женщина, которая оплачивала его кредиты, когда он «искал себя», которая тащила на себе ипотеку и быт, пока он «строил карьеру».
— Ошибка в логике, Андрей, — я закрыла ноутбук. — Ты забыл, что мегеры бывают очень внимательны к деталям.
Я вернулась домой через два часа, приняв самый безмятежный вид. В гостиной сидела Нина Андреевна. Она выглядела постаревшей. В её руках был стакан воды, а на столе лежали таблетки.
— Марина, — она подняла на меня глаза, и я впервые увидела в них не спесь, а настоящий, животный страх. — Ты слышала? Ты ведь была в коридоре?
Я не стала врать. Просто кивнула и села напротив.
— Значит, про Инночку — правда? — её голос дрожал. — Она действительно взяла деньги из кассы?
— Про Инну — возможно, — ответила я спокойно. — Но вот про триста тысяч на свадьбу — это ложь. Андрей придумал это, чтобы вытянуть из меня деньги на свою новую квартиру. Он уходит от меня, Нина Андреевна. К некой Лесе. И хочет, чтобы я сама оплатила его «гнездышко».
Свекровь замерла. Она была сложным человеком, авторитарным, порой невыносимым, но она свято верила в одно — в «честь семьи». И ложь сына, который использовал беду сестры как прикрытие для собственного предательства, ударила по ней сильнее, чем по мне.
— Не может быть, — прошептала она. — Он сказал мне... он сказал, что это единственный способ спасти Инну от тюрьмы. Что ты дашь деньги, только если это будет «красивый повод». Он... он и меня обманул?
— Давайте проверим, — я развернула к ней ноутбук.
Следующий час мы провели в странном союзе. Я показывала ей документы, переписку, фотографии этой Леси. Нина Андреевна смотрела, и её лицо превращалось в маску из застывшего камня. Она всегда гордилась тем, что воспитала «настоящего мужчину». А видела перед собой мелкого, трусливого манипулятора.
— Что ты собираешься делать? — спросила она, когда я закрыла крышку.
— Завтра у нас семейный ужин, — я посмотрела на часы. — Андрей ждёт, что я принесу подтверждение перевода. Он даже ресторан забронировал. Вот там мы и проведём финальный тест системы.
— Я помогу тебе, — вдруг сказала она, и в её голосе звякнула сталь. — Не потому, что я тебя люблю, Марина. А потому, что в нашей семье лжецов не было. И я не позволю ему так опозорить имя отца.
Вечер следующего дня. Ресторан на берегу Туры. Андрей сиял. Он заказал дорогое вино — видимо, уже чувствуя запах моих денег. Инна сидела рядом, бледная и напуганная, постоянно поглядывая на брата. Она явно была в заложниках у этой ситуации.
— Ну что, любимая? — Андрей накрыл мою ладонь своей. — Как прошёл день? Ты выглядишь чудесно. Удалось решить вопрос в банке?
Я улыбнулась.
— Да, Андрей. Всё решилось. Даже лучше, чем я ожидала.
Я достала из сумки плотный конверт и положила его на стол. Андрей потянулся к нему, но я прижала его пальцами.
— Но перед тем, как мы отпразднуем, я бы хотела познакомиться с женихом Инны. Нина Андреевна, вы ведь пригласили его?
Свекровь, сидевшая напротив, медленно кивнула.
— Конечно, Марина. Он скоро будет. А пока... Андрей, расскажи нам про студию в Заречном. Говорят, там отличный вид на реку?
Вилка выпала из рук Андрея, со звоном ударившись о тарелку. Тишина за столом стала такой густой, что её можно было резать ножом.
— Какую студию, мам? — он попытался рассмеяться, но звук вышел сухим и трескучим. — Вы что, сговорились? Марин, ты опять за своё?
— Андрей Сергеевич, — я открыла конверт. — Тут не деньги. Тут распечатка твоей переписки с Лесей за последние три месяца. И копия договора на покупку жилья, оформленного на твоё имя.
Он выхватил бумаги, пробежал глазами по строчкам. Его лицо менялось на глазах: от недоумения до ярости.
— Ты... ты лазила в моём компьютере?! — он вскочил, опрокинув стул. Официанты и гости за соседними столиками начали оборачиваться. — Это вторжение в личную жизнь! Это вообще не то, что ты думаешь! Это инвестиция! Я хотел сюрприз нам сделать!
— Сюрприз для Леси? — подала голос Нина Андреевна. — Ты врал мне, что деньги нужны, чтобы спасти сестру от позора. Ты использовал Инну, чтобы обокрасть жену!
— Да что вы понимаете! — Андрей перешёл в атаку, его голос сорвался на крик. — Я пять лет жил как в клетке! С этой твоей правильностью, Марина! «Надо копить», «надо планировать»! Я мужчина, я имею право на свою жизнь! Ты сама виновата — превратила меня в домашнего пса! Ты душила меня своей заботой и своими деньгами!
Это был классический приём абьюзера — переложить вину на жертву. Если бы я не знала его так хорошо, я бы, наверное, даже расплакалась. Но сейчас я чувствовала только скуку. Словно смотрела плохо написанный код.
— Значит, я виновата в том, что ты воровал мои накопления и врал матери? — я встала. — Оригинально.
— Марин, ну послушай... — он вдруг сдулся. Увидев, что крик не работает, он включил «режим торга». — Ну ошибся, с кем не бывает? Эта Леся... она просто увлечение. Глупость. Давай всё забудем? Я расторгну договор, верну деньги на счёт. Мы купим тот дом, который ты хотела. Мам, ну скажи ей!
Нина Андреевна встала вслед за мной. Она посмотрела на сына так, словно видела его впервые.
— Нет, Андрей. Ты не расторгнешь договор. Потому что завтра ты выпишешься из Марининой квартиры. И переедешь в свою студию. Со всеми своими вещами. А триста тысяч, которые ты так хотел...
Она достала из сумочки свой телефон и положила его на стол экраном вверх. Там была открыта страница банковского приложения.
— Я перевела эти деньги Инне. Чтобы она закрыла недостачу в своей кассе. И чтобы ей больше никогда не пришлось участвовать в твоих грязных играх.
Андрей стоял посреди зала, бледный, с клочком бумаг в руках. Он открывал и закрывал рот, но слова не выходили. Он понял, что проиграл по всем фронтам. У него не было больше ни жены, ни матери, ни моих денег. Только пустая бетонная коробка в Заречном и долги перед Лесей, которой он обещал золотые горы.
— Мы уходим, Марина, — свекровь взяла меня под руку. — Нам здесь больше нечего делать.
Я обернулась у самого выхода. Андрей всё так же стоял у стола, а вокруг него собирались любопытные взгляды. Он выглядел маленьким и жалким.
В моей голове наконец-то всплыло сообщение: «Тест завершен успешно. Ошибок не обнаружено».
Мы вышли на свежий ночной воздух. Тюмень весной пахнет мокрым асфальтом и надеждой. Нина Андреевна шла медленно, тяжело опираясь на мою руку. В свете фонарей её лицо казалось высеченным из серого гранита. Она не плакала — такие женщины, как она, плачут только тогда, когда это может принести выгоду. Сейчас выгоды не было. Было только пепелище.
— Марина, — тихо сказала она, когда мы подошли к её машине. — Ты ведь понимаешь, почему я это сделала? Не обольщайся, я не стала твоей лучшей подругой. Просто мой сын оказался дрянью. А я не терплю подделок. Ни в сумках, ни в людях.
Я кивнула.
— Спасибо, Нина Андреевна. За честность.
Она села в машину и, не оборачиваясь, уехала. А я пошла пешком. Мне нужно было почувствовать, как подошвы кроссовок касаются земли. Мне нужно было убедиться, что я всё ещё существую вне этого брака, вне этой лжи, вне чужих ожиданий.
Знаете, что самое удивительное в разрыве? То, как быстро освобождается место в шкафу. И в голове тоже.
На следующее утро Андрей попытался вернуться. Он стоял под дверью, понурый, с букетом каких-то пожухлых роз. Наверное, купил на последние деньги со сдачи в «Пятёрочке».
— Марин, ну давай поговорим. Леся — это была ошибка, морок. Она меня приворожила, честное слово! Я всё осознал. Я завтра же выставлю ту квартиру на продажу, все деньги тебе отдам...
— Уходи, Андрей, — сказала я через закрытую дверь. — Замки я сменила ещё ночью. Твои вещи в коробках у консьержа. Студия в Заречном — это отличный шанс начать всё с нуля. Наслаждайся.
— Ты не можешь так! — он сорвался на визг, и в этом звуке я окончательно услышала всё то, что так долго старалась не замечать: инфантильность, эгоизм и злую беспомощность. — Я твой муж! Я имею право!
Я не ответила. Просто надела наушники и включила музыку. У меня был важный релиз на работе, и тратить ресурсы на «баги» прошлого я больше не собиралась.
Последствия для Андрея наступили быстрее, чем работает мой скрипт автоматизации. Леся, узнав, что «богатый жених» лишился доступа к счетам жены, а студия куплена в ипотеку, которую теперь некому оплачивать, испарилась через неделю. Оставила только недоклеенные обои и счёт за «дизайн-проект», который Андрею пришлось оплачивать самому.
Говорят, он сейчас живёт в той самой бетонной коробке. Без мебели, на одном матрасе. Работает на двух работах, чтобы приставы не отобрали жильё. Нина Андреевна ему не помогает. Она занята — водит Инну на курсы переподготовки и строго следит, чтобы та не пропускала ни одного дня.
Через три месяца мы официально развелись. Андрей не пришёл на заседание. Прислал какую-то нелепую бумажку через адвоката, пытался претендовать на долю в моей квартире, утверждая, что делал там ремонт. Но мой папа, старый инженер, сохранил все чеки на стройматериалы за 2018 год. Судья только бровью повела, глядя на эти пожелтевшие квитанции.
Прошло полгода. Я всё-таки купила тот дом. Не за городом, а в черте Тюмени, небольшой, с панорамными окнами и террасой, где по утрам так вкусно пить кофе.
Однажды вечером у моих ворот остановилась знакомая машина. Нина Андреевна вышла, неся в руках корзину с клубникой.
— Своя, с дачи, — коротко бросила она, проходя на террасу. — Инна передала. Она теперь в банке работает, в бэк-офисе. Повзрослела.
Мы сидели в тишине. Нам не о чем было говорить, но это была не та звенящая пустота, что раньше. Это было молчание двух женщин, которые выжили в шторме и теперь просто грелись на солнце.
— Андрей звонил вчера, — вдруг сказала она. — Просил денег на зимнюю резину. Я сказала, чтобы шёл к Лесе. Или в пешее эротическое.
Я не выдержала и рассмеялась. Впервые за долгое время — искренне, во весь голос.
Счастье — это не отсутствие проблем. Это когда в твоей жизни больше нет людей, которые создают их специально, чтобы почувствовать свою власть.
Я смотрю на закат, отражающийся в окнах моего нового дома. Впереди — чистый лист. Никаких ошибок в коде, никаких скрытых дефектов. Только я и моя жизнь. И, знаете, этот тест я прошла на отлично.
Жду ваши мысли в комментариях! Как бы вы поступили на месте Марины? Стоило ли простить Андрея, если бы он действительно раскаялся? Или предательство — это системная ошибка, которую невозможно исправить? Не забывайте ставить лайки и подписываться — это лучшая мотивация для меня!
