Елена аккуратно выжала тряпку, стараясь, чтобы ни одна капля грязной воды не упала на ворсистый ковер из натуральной шерсти. В офисе «Арман Групп» на сорок втором этаже небоскреба пахло дорогим парфюмом, свежемолотым кофе и властью. Елена знала этот запах. Она знала каждый угол этого здания, каждую пылинку на полированных столах из черного дерева, но для людей, работающих здесь, она была прозрачной. Человеком-тенью в синем фартуке.
Ей было тридцать пять, хотя в тусклом свете служебных помещений она выглядела старше. Когда-то у неё была другая жизнь: красный диплом экономического факультета, перспективная работа в банке и муж, который обещал ей весь мир. Но мир рухнул в одночасье — сначала болезнь мамы, долги, потом предательство мужа, который предпочел «не обременять себя чужими проблемами». Теперь её единственной реальностью были графики уборки и ведра с дезинфектором.
Максим Арманский, глава компании, ворвался в приемную как ураган. Он был воплощением успеха: идеально сидящий костюм, ледяной взгляд серых глаз и репутация человека, который не прощает ошибок.
— Где Снежана? — бросил он на ходу, даже не глядя на Елену, которая в этот момент протирала стеклянную перегородку.
— Ваша помощница уехала в больницу, Максим Викторович, — робко ответила секретарша с ресепшена. — Кажется, аппендицит. Скорая только что уехала.
Арманский замер. Его челюсть сжалась так, что стали видны желваки.
— У меня через сорок минут сделка года с китайскими инвесторами. У меня на руках тридцать страниц контракта, который нужно корректировать в реальном времени, и протокол, который должен вести человек, понимающий хотя бы разницу между дебетом и кредитом. Кто её заменит?
— Все старшие менеджеры уже на выезде, — пролепетала девушка.
Максим обернулся, его взгляд хаотично скользил по офису и внезапно остановился на Елене. Она замерла с тряпкой в руках, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Ты, — он указал на неё пальцем. — Как тебя зовут?
— Елена.
— Елена, ты умеешь пользоваться ноутбуком? Читать умеешь?
— Да, — она выпрямилась, и в её голосе внезапно прозвучала сталь, которой она сама от себя не ожидала. — У меня высшее экономическое, Максим Викторович.
Арманский на секунду прищурился, оценивая её. Он не видел уборщицу. Он видел инструмент, который внезапно оказался под рукой.
— Снимай свой фартук. Живо. У Снежаны в шкафу есть запасной пиджак и туфли. У тебя пять минут, чтобы превратиться в человека, который имеет право сидеть за моим столом.
Через десять минут Елена, втиснутая в узкую юбку и строгий жакет, сидела на заднем сиденье его «Майбаха». От неё пахло не хлоркой, а дорогим парфюмом Снежаны, который она в спешке брызнула на запястья. Сердце колотилось в горле.
— Твоя задача проста, — Максим листал бумаги, не глядя на неё. — Сидеть рядом. Молчать. Записывать каждое слово господина Ли и его юристов. Если я кивну — открываешь файл «Приложение 4» и делаешь правки. Ты — моя временная помощница по юридическим вопросам. Поняла?
— Поняла, — тихо ответила она.
— И не вздумай подавать голос. Китайцы ценят иерархию. Для них ты — функциональное дополнение к моему авторитету.
Ресторан, где проходила встреча, был закрыт под спецобслуживание. В воздухе витало напряжение, исчисляемое миллионами долларов. Господин Ли, пожилой мужчина с лицом из пергамента, встретил их вежливым поклоном. Переговоры шли на английском. Максим блестяще владел языком, он вел игру агрессивно, уверенно, как хищник.
Елена открыла ноутбук. Сначала буквы расплывались перед глазами, но старая закалка взяла верх. Она начала вникать в суть. Это было слияние логистических активов. Сложная схема, офшорные счета, доли владения.
Прошел час. Официанты бесшумно обновляли чай. Максим и Ли подошли к финальной стадии — подписанию ключевого меморандума, который фиксировал условия перед основным контрактом.
— Мы согласны на пункт о распределении прибыли 60 на 40 в вашу пользу в течение первых трех лет, — произнес господин Ли через переводчика, хитро улыбаясь.
Максим победно взглянул на Елену и кивнул: «Вноси правки».
Елена быстро прокрутила документ до страницы 14, где описывались условия амортизации и налоговых вычетов. Её пальцы замерли над клавишами. Она перечитала абзац. Потом еще раз. Холодный пот пробежал по спине.
Она знала эту юридическую ловушку. «Метод двойного дна», так его называл её профессор в университете. В тексте на русском языке стояла запятая, которая меняла всё распределение обязательств в случае форс-мажора. Но в английской версии, которая считалась приоритетной, стояло слово «notwithstanding», полностью аннулирующее предыдущий параграф о страховке активов Арманского.
Если Максим подпишет это сейчас, через год господин Ли сможет объявить о техническом банкротстве дочерней компании, и Арманский потеряет не только прибыль, но и весь свой основной терминал в порту.
Елена почувствовала, как в комнате стало нечем дышать. Максим уже протягивал руку за золотой ручкой.
«Молчать. Твоя задача — молчать», — билось в голове. Она — никто. Уборщица, которую пустили в этот мир на час. Если она заговорит, она унизит его перед партнерами. Если она промолчит — он разорится.
Максим коснулся пером бумаги.
— Максим Викторович, — негромко, но отчетливо произнесла Елена.
В кабинете воцарилась мертвая тишина. Господин Ли медленно поднял глаза. Юристы с китайской стороны замерли. Арманский повернул голову к Елене, и в его глазах она увидела обещание немедленной расправы. Его взгляд буквально кричал: «Я тебя уничтожу».
— Простите, — она не отвела взгляд. — В пункте 14.2 опечатка. В английской версии. Она в корне меняет смысл того, о чем вы только что договорились.
Максим замер. Его рука с ручкой зависла в миллиметре от листа.
— Что ты несешь? — процедил он сквозь зубы, сохраняя на лице подобие вежливой улыбки для партнеров.
— Сравните третье предложение с русским текстом, — Елена пододвинула ноутбук к нему, выделив строку красным цветом. — Здесь указано, что ваши активы не подлежат защите в случае реструктуризации долга партнеров. Вы подписываете себе приговор на владение терминалом.
Юристы господина Ли внезапно засуетились. Они начали быстро переговариваться на кантонском диалекте, и их лица потеряли прежнюю невозмутимость.
Максим быстро пробежал глазами текст. Он был профессионалом и мгновенно понял, что именно она нашла. Ловушка была филигранной. Почти невидимой.
Он медленно отложил ручку и откинулся на спинку стула. Его взгляд переместился с экрана на Елену. Впервые за всё время он посмотрел на неё не как на «функцию», а как на человека. В этом взгляде смешались ярость, удивление и странное, жгучее любопытство.
— Господин Ли, — спокойно произнес Максим, глядя прямо в глаза китайцу. — Кажется, моя помощница по юридическим вопросам слишком внимательна для того, чтобы мы закончили эту встречу так быстро. Нам нужно пересмотреть условия. Прямо сейчас.
Встреча затянулась еще на три часа. Елена сидела как на иголках, перекраивая пункты договора под диктовку внезапно ободрившегося Максима. Она видела, как он ведет переговоры теперь — с удвоенной силой, используя её находку как рычаг.
Когда они вышли из ресторана, на город уже опустились сумерки. Воздух был прохладным. Максим остановился у машины и закурил, чего обычно не делал на людях.
— Садись, — коротко бросил он.
Они ехали в молчании. Елена смотрела на свои руки, которые всё еще дрожали. Она понимала, что завтра ей снова надевать синий фартук... если он вообще позволит ей вернуться после такой выходки.
— Откуда ты это знаешь? — вдруг спросил он, не оборачиваясь.
— Я была лучшей на курсе в Плехановке, — тихо ответила Елена. — Потом работала в отделе кредитования «Внешторгбанка». Жизнь... просто пошла не туда.
Максим хмыкнул. Он достал телефон и набрал номер начальника службы безопасности.
— Завтра утром личное дело Елены... фамилия?
— Иванова.
— Елены Ивановой мне на стол. И распорядись, чтобы её пропуск в клининговую службу аннулировали.
Сердце Елены упало. «Вот и всё. Уволена», — подумала она, сглатывая слезы.
— С завтрашнего дня, Иванова, ты больше не берешь в руки тряпку, — Максим наконец повернулся к ней, и его глаза в свете уличных фонарей показались ей менее холодными. — Ты переезжаешь в отдел аналитики. А пока... пока ты поедешь со мной. Нам нужно обсудить, как ты умудрилась заметить то, что пропустили десять моих юристов с окладами в полмиллиона.
Он не добавил «пожалуйста», но Елена почувствовала, что это не приказ начальника, а нечто иное. Интрига только начиналась.
Машина мягко затормозила у высокого здания из стекла и стали — это был не офис, а жилой комплекс премиум-класса, где Максим занимал пентхаус. Елена чувствовала себя максимально неуютно в чужом пиджаке и туфлях, которые начали нестерпимо натирать пятки.
— Выходите, — коротко бросил Максим.
Они поднялись на бесшумном лифте на последний этаж. Интерьер квартиры поражал своей стерильностью: серый бетон, панорамные окна с видом на ночную Москву и минимум мебели. Здесь не было ни единой лишней детали, ни одной семейной фотографии. Это было логово человека, который привык доверять только цифрам и графикам.
— Садись, — он жестом указал на широкий кожаный диван. — Чай? Кофе? Или что-нибудь покрепче после такого вечера?
— Воды, если можно, — голос Елены слегка дрогнул.
Максим достал из холодильника бутылку дорогой воды и поставил перед ней. Сам он налил себе виски, но пить не спешил. Он сел напротив, ослабил узел галстука и внимательно посмотрел на неё. Сейчас, без свиты и камер, он выглядел просто уставшим мужчиной, а не стальным магнатом.
— А теперь рассказывай, Иванова. И без прикрас. Как специалист твоего уровня оказался с тряпкой в моем туалете?
Елена сделала глоток воды. Она понимала, что скрывать что-то бессмысленно. Максим Арманский пробьет её биографию до детского сада в ближайшие пятнадцать минут.
— Пять лет назад у меня было всё, — начала она, глядя в окно на огни города. — Работа, муж, планы на покупку загородного дома. А потом у мамы диагностировали агрессивную форму рака. Страховка не покрывала лечение, нужны были огромные деньги на экспериментальную терапию в Германии. Я взяла кредиты, заложила квартиру. Муж… муж сначала поддерживал, а потом просто исчез. Ушел к женщине, у которой не было «проблем и вечно плачущей жены».
Максим слушал молча, не перебивая.
— Маму я не спасла, — Елена сглотнула комок в горле. — Осталась одна с огромными долгами и без жилья. Коллекторы давили на банк, меня попросили уйти «по собственному», чтобы не портить репутацию отдела. Кому нужен проблемный сотрудник под следствием из-за невыплаченных долгов? Я хваталась за любую работу. Клининг был единственным местом, где не спрашивали рекомендации, а платили каждый день наличными. Так я и оказалась в «Арман Групп». Ваша компания была одной из многих в списке.
— И ты всё это время мыла полы и… — он замялся, — читала документы на столах менеджеров?
— Нет, я не шпионка, Максим Викторович. Но глаз замылить сложно. Когда ты годами анализируешь контракты, ты видишь структуру текста автоматически. Сегодня, когда вы положили передо мной ноутбук, я просто увидела несоответствие в логике. Юридический английский — это математика. И формула не сходилась.
Арманский встал и подошел к окну.
— Ли пытался меня обставить на сорок миллионов долларов ежегодной прибыли. Если бы не ты, через полгода я бы обнаружил, что мой логистический узел юридически принадлежит его структуре. Мои юристы — идиоты. Или… — он замолчал, и в его голосе проскользнул холод, — или они в доле.
Он резко обернулся.
— Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты не просто нашла опечатку. Ты вскрыла заговор внутри моей компании.
Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она хотела просто помочь, а в итоге оказалась в центре корпоративной войны.
— Завтра в девять утра ты должна быть в офисе, — сказал он. — Но не в синем фартуке. Я пришлю за тобой машину. Мой личный стилист и байер привезут тебе гардероб. Ты будешь моей «особой порученкой».
— Максим Викторович, я не уверена, что готова к этому. Я пять лет не была в большом бизнесе. Я… я боюсь.
Максим подошел ближе. От него исходил аромат табака и уверенности. Он наклонился, сокращая дистанцию, и Елена почувствовала жар его тела.
— Бояться — это нормально. Но ты сегодня спасла мою шкуру. И я не привык оставаться в долгу. К тому же, мне нужен кто-то, кто видит то, чего не видят остальные. Кто-то, у кого нет интереса меня предать.
Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь волос с её лица. Жест был неожиданно нежным, почти интимным. Елена замерла, боясь пошевелиться.
— Твои долги, — тихо произнес он. — Составь список кредиторов. К утру их не будет.
— Я не могу это принять, — запротестовала она. — Это слишком…
— Это аванс, Елена. Считай это инвестицией в сотрудника, который окупил свою зарплату на десять лет вперед за один вечер.
Он проводил её до двери. Когда она уже выходила, он добавил:
— И еще. Елена. Синий цвет тебе не идет. Тебе идет сталь и шелк. Запомни это.
Всю ночь Елена не могла уснуть. Она вернулась в свою крошечную комнату в коммуналке, где пахло старыми обоями и дешевым мылом. Она смотрела на свои покрасневшие от моющих средств руки и не могла поверить, что несколько часов назад сидела в пентхаусе самого завидного холостяка города.
Ровно в семь утра в её дверь постучали. На пороге стоял молодой человек в строгом костюме с огромными кофрами в руках.
— Елена Ивановна? Доставка от Максима Викторовича. И ваша машина ждет внизу.
Через два часа из зеркала на неё смотрела другая женщина. Дорогой бежевый костюм-тройка, туфли на шпильке, которые сидели как влитые, и легкий макияж, скрывший следы усталости. Она выглядела как акула бизнеса, скрывающаяся под маской элегантности.
Когда она вошла в холл «Арман Групп», те самые охранники, которые вчера лениво проверяли её сумку с тряпками, вытянулись в струнку и почтительно кивнули.
— Госпожа Иванова? Проходите, Максим Викторович ждет вас в конференц-зале.
Елена шла по коридору, и её каблуки звонко цокали по мрамору. Она чувствовала на себе недоуменные взгляды бывших коллег-уборщиц и презрительные — секретарш. Но ей было всё равно. В её голове уже выстраивался план проверки всех контрактов за последний квартал.
В конференц-зале было душно от напряжения. Там сидели все топ-менеджеры и юридический отдел. Максим сидел во главе стола, его лицо было непроницаемым.
— А вот и моя новая советница, — громко объявил он, когда Елена вошла. — Прошу любить и жаловать. Елена Ивановна теперь возглавляет отдел внутреннего аудита и контроля. Любой документ, идущий мне на подпись, проходит через её стол.
Глава юридического отдела, плотный мужчина по фамилии Волков, покраснел.
— Максим Викторович, при всем уважении, кто это? Мы не видели её резюме. Где она работала раньше?
Арманский усмехнулся, и в этой усмешке была неприкрытая угроза.
— Она работала там, где вы не заметили крыс, Волков. Она видела грязь, которую вы старательно прикрывали параграфами.
Елена села по правую руку от Максима. Она открыла папку, которую он ей передал, и увидела список фамилий. Это были люди, подозреваемые в связях с господином Ли.
— Начнем, господа? — её голос звучал чисто и уверенно.
Весь день прошел в проверках. К обеду два менеджера написали заявления об увольнении. К вечеру Волкова вывели из здания под конвоем службы безопасности. Максим всё это время наблюдал за Еленой. Он видел, как она расцветает, как возвращается её профессиональная хватка. Она была не просто умна, она была предана делу.
Когда офис опустел, Максим зашел в её новый кабинет. Елена сидела, зарывшись в бумаги, очки чуть сползли на кончик носа.
— Ты маньяк, Иванова, — улыбнулся он, облокотившись о дверной косяк. — Уже восемь вечера.
— Я нашла еще одну странную транзакцию, Максим Викторович. Кажется, деньги уходили через подставную фирму в Риге.
— Оставь это на завтра. Сегодня я хочу отпраздновать наш первый совместный успех.
— Отпраздновать? — она подняла глаза.
— Ужин. В месте, где никто не будет спрашивать, почему моя советница выглядит как королева, а работает как ломовая лошадь.
Елена почувствовала, как внутри всё затрепетало. Это уже не было похоже на деловые отношения. В том, как он смотрел на неё, было что-то большее, чем благодарность босса.
Но как только они вышли на парковку, к ним подошел человек в темном плаще. Он не выглядел как сотрудник компании.
— Максим Викторович, — негромко сказал он. — У господина Ли для вас сообщение. Он не любит, когда сделки срываются из-за… случайных людей.
Мужчина посмотрел на Елену, и в его взгляде была такая холодная злоба, что она невольно сделала шаг назад, спрятавшись за спину Максима.
Максим мгновенно изменился. Он притянул Елену к себе, собственническим жестом обняв за талию.
— Передай Ли, что Елена Ивановна — не случайный человек. Она — часть меня. И если с её головы упадет хоть один волос, я превращу его бизнес в пыль, которую она когда-то так виртуозно убирала.
Мужчина кивнул и исчез в тени.
— Вы в опасности из-за меня, — прошептала Елена, чувствуя, как бьется сердце Максима под тонкой тканью его пиджака.
— Нет, Елена, — он повернул её к себе и заставил посмотреть в глаза. — Это они в опасности. Потому что теперь у меня есть ты.
Он медленно склонился к её губам, и в этот момент мир вокруг перестал существовать. Остался только шум ночного города и предчувствие большой, сложной и опасной любви.
Поцелуй Максима был подобен глотку ледяного шампанского — пьянящий, резкий и пугающе правильный. На мгновение Елена забыла, кто она, где находится и какая опасность дышит им в спину. Но как только он отстранился, реальность обрушилась на неё с новой силой.
— Нам нужно ехать, — негромко сказал Максим. Его голос был хриплым, а взгляд — непривычно мягким. — Сейчас ты в безопасности только в двух местах: в моем офисе и в моем доме.
Ужин в закрытом клубе «Эклипс» прошел как в тумане. Елена едва касалась изысканных блюд. Она чувствовала на себе взгляды элиты города — мужчины смотрели с любопытством, женщины — с плохо скрываемой завистью. Для них она была новой «фавориткой» Арманского, очередной красивой игрушкой. Никто из них не догадывался, что еще тридцать шесть часов назад эта «игрушка» чистила кафель в их ванных комнатах.
— О чем ты думаешь? — спросил Максим, накрывая её ладонь своей.
— О том, как быстро всё изменилось, — честно ответила она. — Вчера я считала копейки на проезд, а сегодня сижу здесь в туфлях, которые стоят как мой годовой оклад уборщицы. Это кажется сном. Красивым, но страшным. Потому что от снов обычно просыпаются в холодном поту.
— Я не дам тебе упасть обратно, Елена. Ты — редкий кадр. Твой мозг стоит дороже всех этих бриллиантов вокруг.
Он поднес её руку к губам, и в этот момент двери ресторана распахнулись. В зал вошла группа людей, и сердце Елены пропустило удар. Среди прибывших она узнала его — Вадим. Её бывший муж.
Он выглядел превосходно: загорелый, в дорогом костюме, под руку с молодой эффектной блондинкой. Вадим всегда умел пристраиваться к «нужным» людям. Заметив Максима Арманского, он расплылся в подобострастной улыбке и направился к их столику, еще не узнав в элегантной спутнице магната свою бывшую жену.
— Максим Викторович! Какая встреча, — Вадим заискивающе склонил голову. — Не знал, что вы сегодня здесь. Позвольте представиться, Вадим Соколов, компания «Инвест-Консалт». Мы как раз подавали вам предложение по…
Он осекся. Его взгляд упал на Елену. Сначала в его глазах отразилось недоумение, затем — шок, а следом — узнавание, смешанное с неприкрытым презрением.
— Лена? — его голос сорвался. — Ты что здесь делаешь? В чьих обносках ты сюда пришла?
Максим медленно поднялся, и в зале словно похолодало на несколько градусов.
— Вы знакомы? — его тон был опасно тихим.
— Знакомы? — Вадим нервно рассмеялся, игнорируя предупреждающий взгляд своей спутницы. — Максим Викторович, вас обманывают. Это моя бывшая жена. Она… она обычная поломойка. Она год назад побиралась у меня под дверью, умоляя дать денег на долги своей матери. Она клиническая неудачница. Лена, ты что, решила подработать эскортом? Совсем опустилась?
В ресторане стало тихо. Елена чувствовала, как кровь отливает от лица. Каждое слово Вадима было как удар хлыстом. Она хотела провалиться сквозь землю, снова стать той невидимой тенью с тряпкой.
— Ты закончил? — спросил Максим.
Вадим, не чувствуя угрозы, продолжал:
— Я просто забочусь о вашей репутации. Видимо, она выкрала это платье или нашла спонсора из низов…
Максим не дал ему договорить. Он сделал шаг вперед, и Вадим невольно отшатнулся.
— Во-первых, Елена Ивановна — мой главный советник и глава отдела аудита. Во-вторых, она — женщина, которая спасла мою компанию от потери сорока миллионов долларов сегодня днем. И в-третьих… — Максим сделал паузу, оглядывая Вадима как насекомое. — Я знаю вашу компанию, Соколов. «Инвест-Консалт»? Кажется, вы подавали заявку на субподряд в нашем северном проекте.
Вадим просиял, всё еще не понимая:
— Да, именно! Мы надеемся на долгосрочное…
— Забудьте, — отрезал Максим. — Завтра к полудню ваша фирма будет внесена в черный список всех моих структур и партнеров. А если я еще раз услышу, как вы открываете рот в сторону Елены, я позабочусь о том, чтобы вы сами узнали, каково это — работать шваброй за гроши. Охрана! Выведите этих людей.
Вадима и его спутницу буквально вынесли из зала под прицелом десятков мобильных телефонов. Скандал был грандиозным.
Елена сидела, сжав пальцы так, что побелели костяшки. Она ждала насмешки, ждала, что Максим сейчас скажет, что это была ошибка. Но он сел рядом и обнял её за плечи.
— Прости, — прошептал он ей на ухо. — Я должен был догадаться, что такие подонки оставляют после себя след.
— Он прав в одном, Максим, — Елена подняла на него глаза, полные слез. — Я была там. На самом дне. И все эти люди теперь будут шептаться за моей спиной.
— Пусть шепчутся. Те, кто смотрят вниз, никогда не увидят неба. Ты теперь со мной. И это — единственный статус, который имеет значение.
Они покинули ресторан. Ночь была душной, предвещая грозу. Когда «Майбах» выехал на набережную, Максим заметил в зеркале заднего вида черный внедорожник без номеров. Он следовал за ними от самого клуба, сохраняя дистанцию.
— Мы не домой, — коротко бросил Максим водителю. — В офис. Там охраняемый периметр и отдельный въезд.
— Что случилось? — Елена обернулась.
— Кажется, господин Ли решил, что сообщение через посредника было недостаточно убедительным.
Внедорожник резко ускорился, пытаясь прижать их к обочине. Водитель Максима, профессионал экстремального вождения, резко крутанул руль, уходя от столкновения. Елена вскрикнула, вцепившись в сиденье.
— Ложись на пол! — скомандовал Максим, закрывая её своим телом.
Началась безумная погоня по ночным улицам. Визг шин, вспышки фар, рев мотора. Максим одной рукой придерживал Елену, а другой набирал номер начальника безопасности.
— Перехват на Краснохолмской. Сейчас!
Через две минуты из бокового переулка вылетели еще две машины охраны Арманского, отсекая преследователей. Раздался глухой удар — внедорожник Ли не успел затормозить и влетел в ограждение.
Когда они наконец въехали в подземный паркинг офисного центра, Елена не могла стоять на ногах. Дрожь колотила всё тело. Максим подхватил её на руки и понес к лифту.
— Всё кончено, Лена. Ты в безопасности.
Он принес её в свой кабинет, усадил в кресло и налил коньяка.
— Пей. Это для нервов.
Елена сделала глоток, чувствуя, как огонь обжигает горло. Она посмотрела на Максима — он был сосредоточен, на его скуле алела свежая царапина, полученная, когда он прикрывал её от удара о дверь машины.
— Почему вы это делаете? — спросила она. — Почему вы рискуете собой ради уборщицы, которую знаете два дня?
Максим подошел к окну. За стеклом бушевала гроза — первые крупные капли дождя разбивались о панораму.
— Потому что в этом мире лжи, поддельных улыбок и контрактов с двойным дном ты оказалась единственной настоящей вещью, которую я встретил за последние десять лет. Ты не искала моей выгоды. Ты просто увидела ошибку и не смогла промолчать, даже зная, что я могу тебя уничтожить.
Он обернулся.
— И еще потому, Елена… что я впервые боюсь что-то потерять.
Он подошел к столу и достал из ящика папку.
— Я проверил твоего бывшего мужа, пока мы ехали. Вадим Соколов. Его компания держится на долгах и серых схемах. Но есть кое-что еще. Именно он через подставных лиц выкупил твою квартиру, когда её выставили на аукцион за долги. Он нажился на твоем горе, Елена.
Елена замерла. Боль от предательства, которую она считала затянувшейся, вспыхнула с новой силой.
— Он купил её? Мою квартиру, где жила мама?
— Да. И сейчас там живет его любовница.
Елена медленно поднялась. В её глазах больше не было слез. В них зажегся холодный, расчетливый огонь — тот самый, который когда-то помог ей закончить университет с отличием.
— Максим Викторович, — официально произнесла она. — Вы сказали, что я возглавляю аудит. Могу ли я начать полную проверку всех связей «Инвест-Консалт» с нашими логистическими узлами? Я уверена, что Ли использовал Вадима как пешку.
Максим улыбнулся. Это была улыбка хищника, который нашел себе достойную пару.
— Ты читаешь мои мысли. Но сначала — ты выспишься. Здесь, в комнате отдыха. А завтра… завтра мы начнем войну. И поверь, в этой войне мы не оставим от них камня на камне.
Елена кивнула. Она подошла к окну, глядя, как молния разрезает черное небо над Москвой. Она больше не была жертвой. Она была игроком. И у неё был лучший учитель в этом мире.
Но она не знала, что в этот самый момент господин Ли, сидя в своем кабинете в Гонконге, рассматривал старую фотографию Елены и Максима, сделанную скрытой камерой. На его губах играла зловещая усмешка. У него был еще один козырь — тайна, которую даже сама Елена еще не до конца осознала.
Кабинет Максима утопал в полумраке, нарушаемом лишь синим свечением мониторов. Елена не спала. Пока город умывался грозой, она продиралась сквозь цифровые джунгли отчетности «Инвест-Консалт». Её пальцы летали по клавиатуре, а мозг, словно отлаженный механизм, сопоставлял цифры, даты и имена.
К четырем часам утра она нашла то, что искала.
— Максим, проснись, — тихо позвала она. Арманский, дремавший в кресле напротив, мгновенно открыл глаза. Годы в бизнесе научили его просыпаться за секунду.
— Нашла?
— Больше, чем ожидала. Вадим не просто пешка Ли. Он — «прачечная». Через его фирму проходили откаты чиновникам порта, которые закрывали глаза на неучтенные контейнеры Ли. Но самое интересное не это. Посмотри на этот счет в банке Макао.
Максим подошел к столу, всматриваясь в графики.
— Получатель зашифрован. Но подожди... этот код...
— Это код фонда, который оплачивал «лечение» моей матери, — голос Елены дрогнул. — Пять лет назад я думала, что это благотворительность. Но теперь я вижу транзакцию: деньги на счет фонда поступили от Вадима в тот самый день, когда я подписала генеральную доверенность на управление нашими семейными активами.
Максим нахмурился, его рука легла ей на плечо.
— Ты хочешь сказать, что он не просто бросил тебя в беде?
— Он создал эту беду, Максим! — Елена резко встала, её глаза горели праведным гневом. — Он подкупил врача, чтобы диагноз выглядел безнадежным, выкачал из меня все ресурсы, заставил заложить квартиру и, когда я осталась ни с чем, просто «удалил» меня из своей жизни. А Ли... Ли всё это время страховал его, используя Вадима как рычаг давления на портовые власти.
Максим молчал. Он видел, как женщина, которую он едва не потерял в ночной погоне, превращается в возмездие.
— Что ты хочешь сделать? — спросил он.
— Я хочу вернуть свой дом. И я хочу, чтобы они увидели, как рушится их мир. Так же, как когда-то рушился мой.
Утро началось с тектонического сдвига на рынке. В 9:00 «Арман Групп» объявила о расторжении всех контрактов с китайским консорциумом Ли в связи с выявленными фактами коррупции. К 10:00 акции «Инвест-Консалт» рухнули до мусорного уровня. К полудню к офису Вадима Соколова подъехали три черных фургона — налоговая полиция и отдел по борьбе с экономическими преступлениями, вооруженные папкой документов, которую Елена подготовила за ночь.
В 14:00 Елена в сопровождении двух охранников Максима вошла в свою бывшую квартиру в элитном доме на Остоженке.
Дверь открыла та самая блондинка из ресторана. Она была в шелковом халате, с бокалом игристого в руке, но её лицо исказилось от ужаса при виде Елены.
— Вон, — коротко бросила Елена.
— Что? Вы не имеете права! Вадим купил это...
— Вадим сейчас дает показания в следственном комитете. А эта квартира, — Елена предъявила судебное постановление об аресте имущества в счет обеспечения иска по делу о мошенничестве, — теперь находится под внешним управлением моей службы. У тебя есть десять минут, чтобы собрать личные вещи. И оставь ключи от «Мерседеса» на столике. Он тоже в списке.
Наблюдая, как любовница её бывшего мужа в истерике пакует чемоданы, Елена не чувствовала радости. Только странную, звенящую пустоту. Она прошла в комнату матери. Здесь всё было переделано под современный гардероб, но запах... ей казалось, она всё еще чувствует тонкий аромат лаванды, который так любила мама.
— Месть не приносит облегчения, верно? — раздался голос от двери.
Максим стоял в проеме, глядя на неё с пониманием.
— Нет, — призналась Елена. — Она просто закрывает счета. Но внутри всё равно дыра.
— Эту дыру нужно заполнить чем-то новым, — он подошел ближе и протянул ей небольшой конверт. — Открой.
Внутри был билет. В одну сторону. В Париж.
— Ты увольняешь меня? — Елена подняла на него глаза, полные недоумения.
— Нет. Я приглашаю тебя. У меня там переговоры по новому проекту. Совершенно чистому, амбициозному и... безопасному. Я хочу, чтобы ты поехала со мной не как помощница. А как партнер. Во всех смыслах.
Елена коснулась пальцами билета.
— А как же Ли? Он ведь не сдастся. Вы говорили про козырь.
Лицо Максима помрачнело.
— Ли сегодня утром пытался связаться со мной. Он утверждал, что у него есть доказательства того, что твой отец когда-то работал на его семью в Гонконге и якобы задолжал им крупную сумму. Он хотел использовать это как инструмент шантажа.
Елена замерла. Её отец пропал без вести, когда ей было пять лет. Мама никогда о нем не говорила.
— И что вы ответили?
— Я ответил, что долги мертвецов меня не интересуют. А если он еще раз попытается впутать твою семью в свои грязные игры, я куплю ту тюрьму, в которую его посадят, и лично прослежу, чтобы у него не было даже зубной щетки.
Елена не выдержала. Она прижалась к Максиму, пряча лицо у него на груди. Все слезы, которые она сдерживала годами — когда мыла полы, когда терпела унижения, когда боролась за жизнь матери — хлынули потоком. Он крепко держал её, баюкая в своих объятиях, пока буря внутри неё не утихла.
Прошел месяц.
Париж встретил их весенним солнцем и запахом цветущих каштанов. В небольшом кафе на Монмартре Елена сидела в элегантном платье цвета ночного неба, листая свежий номер «Financial Times». На первой полосе была статья об экстрадиции господина Ли и банкротстве Соколова.
Максим подошел к ней с двумя чашками кофе и сел напротив.
— Опять работаешь, Иванова? Я ведь обещал тебе отпуск.
— Я просто проверяю, всё ли правильно написано, — улыбнулась она, закрывая газету. — Старая привычка.
— Знаешь, — Максим взял её за руку, — я долго думал. Та опечатка в контракте... Она была самым счастливым случаем в моей жизни.
— Это не был случай, Максим. Это была судьба. Просто она иногда маскируется под пыль на позолоте.
Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и поставил её на стол между чашками кофе.
— В этом контракте нет условий мелким шрифтом. Нет скрытых пунктов и двойного дна. Только одно предложение. Ты согласишься стать моей женой?
Елена посмотрела на кольцо — крупный, чистейший алмаз, сверкающий в лучах солнца. Она вспомнила свои руки в мыльной пене и холодный взгляд Максима в первый день их встречи. Весь этот долгий путь привел её сюда.
— Есть одна проблема, Максим Викторович, — серьезно сказала она, хотя в глазах плясали искорки.
Он напрягся.
— Какая?
— Я всё еще очень придирчива к деталям. И если вы будете разбрасывать носки по пентхаусу, никакие миллионы вас не спасут — я заставлю вас проводить аудит каждой пары.
Максим расхохотался — громко, искренне, как человек, который наконец-то обрел свободу.
— Я согласен на любые штрафные санкции, Елена Ивановна. Так каков будет ваш ответ?
Елена улыбнулась и, притянув его к себе для поцелуя, прошептала:
— Проверка пройдена. Я согласна.
Над Парижем плыл колокольный звон, и два человека, нашедшие друг друга среди хаоса большого бизнеса и разбитых надежд, знали: их настоящий контракт только начинается. И в нем не будет места лжи — только любовь, написанная самым четким и честным почерком.
