— Ну и что ты там опять на плите напортачила? — Лена вытирала руки о фартук, глядя, как свекровь размахивает ложкой над кастрюлей. — Суп-то пересоленный, а котлеты как резиновые. Я ж тебе говорила: мясо надо дважды пропускать через мясорубку, а не эти ваши деревенские заготовки пихать.
Лена стояла у раковины, скребла тарелки, а внутри всё кипело. Приехала родня мужа — мамаша его, Агриппина Семёновна, и сестрица с мужем — "на недельку, детка, погреемся в городе". Прошла уже пятница четвёртая, а эти "гости" оккупировали диван, холодильник и её, Лену, нервы. Муж, Серёжа, только рукой махал: "Потерпи, родная, они же не чужие". Не чужие, как же. Свои-то её родные давно на даче сидят, не лезут.
Она вспомнила, как всё началось. Воскресенье, конец октября, серое небо за окном, моросящий дождь моросит по подоконнику. Дверной звонок — дзынь, дзынь, как в том фильме про привидения, только вместо привидений — чемоданы и улыбки до ушей. Агриппина Семёновна в платочке, с узелком, сестра Танька в синтетике, от которой тянет сигаретным дымом, зять Колька с пузом и бутылкой "на авось".
— Леночка, солнышко! — обняла её свекровь, сразу в квартиру вваливаясь. — Мы ж нежданно-негаданно, Серёженька не сказал? А мы из деревни, билеты дешёвые купили, ну и решили... на недельку, пока погода не испортится.
Лена тогда улыбнулась, чаю налила, пирожки достала — свежие, с капустой, вчера пекла. Серёжа с работы пришёл, обрадовался: "Мама, Тань, как вы вовремя!" А она, ду... простите, она подумала: ладно, побудут, поможем, всё-таки семья. Но на второй день поняла: это не гости, это оккупация.
Утро начинается с вони мусоропровода — Колька каждый день выносит пакеты, но мимо урны бросает полпакета в угол у лифта. Не работает лифт, конечно, опять сломался, приходится по лестнице тащить сумки из "Пятёрочки". Цены выросли, курица — под триста рублей кило, а эти просят "пожрать по-человечески". Лена выкраивает из пенсии Серёжиных — он в автосервисе вкалывает, но ползарплаты на кредит уходит, за машину, которую взяли в прошлом году. "Потерпи, Лен, — говорит он вечером, ничтожество в щёку. — Они скоро уедут".
Ага, скоро. На третий день Агриппина Семёновна берёт её за руку на кухне:
— Леночка, а где у вас стиралка? Я бельё накопила, надо бы...
Стиралка в ванной, гудит как трактор, а белья у них — гора. Танькины блузки, Колькины треники, свекровины панталоны — всё на Лену. Она стирает, гладит, пока пальцы не ноют. Серёжа дома — на диване, пиво пьёт, футбол смотрит. "Ты ж хозяйка, Лен, — бормочет. — Им ж надо помочь".
Помочь. Ха. На пятый день Танька заявляет:
— Лен, а мы с Колькой в театр хотим. Билеты недорогие, но нам на такси не хватит. Одолжишь тыщу?
Лена одолжила. Вернули? Через неделю, мятой五百рублёвкой, мол, " сдачи не было". А она на эти деньги продукты брала — макароны, картошку, молоко. Теперь в холодильнике пусто, а вечером все ждут ужина. Колька особенно: "Ленаш, а вчерашний салат остался? С огурчиком?"
Огурчиком. У неё огурцы в прошлом году квашеные закончились. Она на рынке берёт свежие, но не каждый день — дорого. А эти жуют как не в себя. Вчера подгоревшие котлеты слопали, не пикнув. Сегодня суп пересоленный — Лена устала, руку свело, соль насыпала с горки. И вот теперь разборки.
— Мама, ну что ты придираешься? — Серёжа вошёл на кухню, почёсывая живот. — Лена старается. А котлеты нормальные, вчера хвалил.
Агриппина Семёновна фыркнула, ложку отложила:
— Старается она. А вчерашний чай холодный был. И хлеб чёрствый. В деревне мы сами печём, горячий, ароматный. А тут... городской быт.
Лена молча выжимала губку. В голове крутилось: "Городской быт? А вы кто такие? Туристы с чемоданами?" Но вслух сказала:
— Извините, Семёновна. Устала сегодня. На работе задержалась, очередь в аптеке стояла — давка, как в автобусе в час пик.
Работа у неё — в поликлинике, санитарка. Ноги гудят к вечеру, спина ноет. Домой — стирка, готовка, уборка. А теперь ещё за четверых. Танька с Колькой в это время в комнате ржут над сериалом, звук телевизора орёт через стенку.
Вечером, когда все уселись за стол — обеденный час, хотя уже сумерки, темнота в четыре вечера, — Лена подала макароны с тушёнкой. Дёшево и сердито. Колька сразу:
— Лен, а мяса маловато. Не можно ли поджарить ещё котлетку? Я ж на диете не сижу.
Она сходила, подогрела остатки. Серёжа подмигнул: "Молодец, родная". А внутри у Лены — скрип половиц под ногами, как будто дом стонет от этой свиты. Запах мокрой шерсти от их курток, которые сохнут на батарее — батареи еле греют, холод в квартире пробирает. Она накинула кофту, села есть свою порцию — маленькую, чтоб хватило всем.
Ночью не спится. Лена лежит, слушает храп Кольки из комнаты — гости на раскладушке. Шаги сверху — соседи ходят, гул стиральной машины ещё эхом отдаётся. Серёжа сопит рядом, ничего не чуя. "Почему я? — думает она. — Я ж не гостиница 'Люкс'. У меня кредит, пенсия копейки, а они 'неделя' растягивают на месяц".
Утро субботы. Лена встала рано — рассвет серый, промозглый холод за окном. Гололёд на тротуаре, соль на ступеньках скрипит под ногами. Пошла в магазин — очередь, грязь на обуви налипает. Купила хлеба, молока, сосисок — на последние. Дома — сюрприз: Агриппина Семёновна чаи гоняет с Танькой, печенье жуют её, Ленино, с вареньем.
— Ой, Леночка, садись! — машет свекровь. — Мы тут Серёженьку ждём. Он обещал билеты на поезд купить — назад поедем.
Серёжа? Билеты? Лена замерла. Он вчера шепнул ей: "Ещё недельку потерпи, мама хочет в город подольше". А билеты — её деньги, из заначки под матрасом. Она копила на новый линолеум — старый треснул, заедает.
— Билеты? — переспросила Лена, ставя пакеты. — Сколько?
— Да рублей восемь тысяч на четверых, — Танька зевнула. — Серый сказал, сэкономит.
Восемь тысяч. Половина её заначки. Лена почувствовала, как замёрзшие пальцы немеют. В голове закружилось: "Они уедут? Или это новая 'неделя'?"
Днём скандал назревал потихоньку. Серёжа пришёл с работы, усталый, но довольный:
— Лен, я билеты взял! На следущую субботу. Мама ещё побудет, помочь хочет.
Помочь. Лена тогда не выдержала. Стояла у плиты, мешала остывший суп — вчерашний, разогретый. Агриппина Семёновна рядом комментировала:
— А в деревне мы сейчас ремонтом занялись. Полы перекладываем. А у вас тут... обои отклеились, краска осыпается.
Обои. Лена посмотрела на стену — да, пузырится угол. Ремонт нужен как воздух, но денег нет. Кредит жрёт, продукты для пятерых — как вонючая яма без дна.
— Серёж, — начала она тихо, когда родня вышла погулять — слякоть за окном, мокрые листья хлюпают. — Они когда уедут на самом деле? Месяц уже. Я не железная.
Он вздохнул, сел за стол:
— Лен, ну мама старая, одна. Танька с Колькой тоже... Семья ж. Потерпи.
Потерпи. Это слово она слышала уже сто раз. Вспомнила, как в прошлом году его брат приехал — тоже "на неделю", просидел два месяца, пока она не поставила вопрос ребром. Но тогда Серёжа встал на её сторону. А сейчас?
Вечером кульминация. Все за столом, Лена подала пельмени — недоваренные чуток, тесто порвалось. Колька бурчит:
— Ленаш, а соуса не будет? Кетчупа хотя бы.
Нет кетчупа. Закончился. Она налила уксус — что было. Танька фыркнула:
— Мам, а помнишь, как мы в деревне пельмени лепили? С мясом домашним.
Агриппина Семёновна кивнула:
— Ага, а тут магазинные. И плита капризная — протекает кран, слышите капает?
Капает. Лена сжала ложку. Серёжа молчит, жуёт. Вдруг Танька выдаёт:
— Лен, а мы решили ещё недельку остаться. Кольке на работу надо в поликлинику сходить — анализы.
Поликлиника. Очередь. Давка. Лена почувствовала, как внутри лопается что-то. Она встала, убрала тарелки — резко, звякнуло.
— Недельку? — голос её дрогнул. — Я не нанималась...
Но тут дверь хлопнула — вернулась соседка, крики за стеной. А Лена осеклась. Серёжа посмотрел строго.
Но Лена и представить не могла, что это были только цветочки, а самое страшное случится через час, когда она найдёт в кармане Серёжиных штанов билет... не на поезд, а на что-то совсем другое.
Конец 1 части. Поставьте чайник. Заварите что-нибудь покрепче. Вторая часть требует подготовки.
Читайте продолжение там, где вам удобнее:
🔸 Читать 2 часть на Дзен
🔸 Читать 2 часть в Одноклассниках