– Ты опять копаешься в этих бумажках? Я же сказал, это просто формальность, способ сэкономить на налогах. У мамы льготы, она ветеран труда, ей налог на имущество вообще не приходит. А мы бы с тобой платили тысяч по двадцать в год. Тебе что, деньги лишние?
Олег стоял в дверном проеме кухни, недовольно скрестив руки на груди. Он только что вышел из душа, и его мокрые волосы торчали в разные стороны, придавая ему вид нашкодившего мальчишки, которого застали за чем-то неприглядным. Но тон у него был атакующий. Лучшая защита – это нападение, и эту тактику Олег усвоил давно.
Елена медленно опустила письмо на стол. Это было уведомление из налоговой, которое по ошибке попало в их почтовый ящик, хотя адрес регистрации свекрови был совсем в другом районе. На конверте черным по белому значилось: «Плательщик: Самойлова Тамара Павловна». А объектом налогообложения, хоть и с нулевой ставкой, числилась их квартира. Их просторная «трешка», которую они купили полгода назад, продав бабушкину «двушку» Елены и добавив накопления за пять лет брака.
– Олег, – голос Елены дрожал, но она старалась держать себя в руках. – О какой экономии ты говоришь? Мы вложили в эту квартиру двенадцать миллионов. Восемь из них – это деньги от продажи моей наследственной квартиры. Остальное – наши общие сбережения. Почему в документах собственником значится твоя мать?
Муж тяжело вздохнул, прошел к холодильнику и достал бутылку минеральной воды. Он пил долго, демонстративно, давая понять, как его утомляют эти глупые бабьи вопросы.
– Лена, ты включай логику иногда, – наконец произнес он, вытирая губы тыльной стороной ладони. – У меня сейчас сложный период в бизнесе. Ты же знаешь, конкуренты давят, проверки могут нагрянуть в любой момент. Если, не дай бог, начнется банкротство или суды, имущество, записанное на меня или на супругу, могут арестовать. А мамино имущество неприкосновенно. Я спасаю наши активы! Это временная мера. Как только все устаканится, перепишем обратно.
Елена смотрела на мужа и чувствовала, как внутри разрастается холодная пустота. Его слова звучали гладко, почти убедительно для постороннего уха. Но она знала Олега десять лет. И знала его маму, Тамару Павловну.
– Ты не ответил на вопрос, – тихо сказала она. – Почему ты не обсудил это со мной? Сделка была в марте. Я давала согласие на покупку, но я была уверена, что мы оформляем все на тебя или в долевую собственность. Как ты умудрился провернуть это за моей спиной?
– А я не за спиной, – огрызнулся Олег. – Ты сама подписала доверенность на риелтора, чтобы не бегать по МФЦ. Забыла? Ты же работала тогда над годовым отчетом, тебе некогда было. Вот я и взял все хлопоты на себя. Сделал как лучше, обезопасил семью. А вместо благодарности получаю допрос.
Он резко поставил бутылку на стол, да так, что вода выплеснулась, и вышел из кухни, бросив напоследок:
– Ужин разогрей, я голодный как волк. И хватит накручивать. Живем же в этой квартире, никто нас не гонит.
Елена осталась сидеть за столом. За окном шумел вечерний город, мигали огни реклам, люди спешили домой, в свои уютные крепости. А ее крепость, оказалось, построена на песке. Даже не на песке, а на чужой земле.
Она вспомнила тот день у нотариуса. Действительно, был аврал на работе, она нервничала, подписывала какие-то бумаги, которые подсовывал бойкий риелтор, приятель Олега. «Стандартная процедура, Леночка, просто чтобы муж мог сам подать документы на регистрацию». Какая же она была дура. Доверчивая, влюбленная дура.
Ужин прошел в тягостном молчании. Олег смотрел новости, Елена ковыряла вилкой салат. Ей казалось, что стены квартиры, которую она с такой любовью обставляла, выбирала обои, заказывала шторы, теперь смотрят на нее враждебно. Они больше не были ее стенами. Они принадлежали Тамаре Павловне.
На следующий день была суббота. Елена проснулась от звука открывающегося замка входной двери. У Олега был свой ключ, но он спал рядом. Сердце екнуло. Кто это мог быть?
В прихожей послышалось шуршание пакетов и бодрый голос свекрови:
– Олежек, Леночка! Спите еще? А я вам сырников привезла, горяченьких! И мастера вызвала, замок в кладовке поменять.
Тамара Павловна вошла в спальню без стука, в своем неизменном бежевом плаще и берете. Она оглядела комнату хозяйским взглядом, задержавшись на новых шторах.
– Ой, темно как, – сказала она вместо приветствия. – Надо было светлые брать, я же говорила. Комната на север, тут солнца мало. Ну ничего, потом поменяем.
Олег заворочался, открыл один глаз.
– Мам, ну ты чего в такую рань? Девяти нет.
– Кто рано встает, тому Бог подает, – назидательно ответила свекровь. – Вставайте, завтракать будем. Я там еще рассаду привезла, на балкон поставлю. У вас балкон большой, пустует зря. Помидоры черри посажу.
Елена натянула одеяло до подбородка. Раньше визиты свекрови были редкими и согласованными. Тамара Павловна жила на другом конце города и не любила дальние поездки. Но с тех пор, как они переехали в эту квартиру, она стала бывать здесь пугающе часто. Теперь Елена поняла почему. Она приезжала к себе домой.
За завтраком Тамара Павловна была в ударе. Она расхаживала по кухне, переставляла баночки со специями, критиковала расположение микроволновки.
– Лена, а почему у тебя квитанции за свет на столе валяются? – спросила она, заметив тот самый злополучный конверт из налоговой, который Елена не успела убрать. – Порядок должен быть в документах.
Свекровь взяла конверт, всмотрелась. На секунду в ее глазах мелькнуло беспокойство, но она тут же нацепила маску невозмутимости.
– А, это мое пришло. Надо же, как быстро работают. Олег, ты обещал разобраться с бумагами.
– Мама, положи, я все сделаю, – буркнул Олег, набивая рот сырником.
– Тамара Павловна, – Елена отставила чашку. – А вы не хотите объяснить, почему налог на нашу квартиру приходит на ваше имя?
Свекровь замерла. Она медленно повернулась к невестке, и в ее взгляде появилось то выражение, которое Елена видела только раз – когда они с Олегом только поженились, и свекровь объясняла ей, как «правильно» гладить рубашки сына. Смесь снисхождения и жесткости.
– А что тут объяснять, милочка? – голос ее стал сладким, но холодным. – Это семейное решение. Мужчина решает, как лучше вести дела. Олег посчитал, что так безопаснее. И я с ним согласна. Времена нынче тяжелые, надо тылы прикрывать. А ты, Лена, должна мужу доверять. А не устраивать допросы.
– Доверять? – Елена почувствовала, как к горлу подкатывает ком. – Мы продали квартиру моей бабушки. Это было мое единственное жилье до брака. Мое личное. Мы вложили эти деньги сюда. А теперь я здесь никто? Гостья?
– Ну зачем так драматизировать? – Тамара Павловна махнула рукой. – Никто тебя не выгоняет. Живите, радуйтесь. Детей рожайте. Все равно все потом внукам останется. Какая разница, на ком бумажка записана? Мы же одна семья.
– Разница огромная, – Елена встала. – Если завтра Олегу что-то не понравится, или вы решите, что я плохая хозяйка, я окажусь на улице с чемоданом вещей. Без прав, без денег и без крыши над головой.
– Ну, если ты так рассуждаешь, значит, рыльце в пушку, – прищурилась свекровь. – Значит, допускаешь мысль о разводе? Нормальная жена о таком не думает. Нормальная жена очаг хранит, а не метры считает.
Олег молчал. Он просто сидел и ел сырники, уткнувшись в телефон, словно происходящее его не касалось. Это безразличие ранило Елену сильнее, чем ядовитые слова свекрови.
– Я хочу видеть документы на квартиру, – твердо сказала Елена. – И договор купли-продажи той, бабушкиной. И выписки со счетов.
– Ишь ты, прокурор выискалась! – всплеснула руками Тамара Павловна. – Олег, ты посмотри на нее! Мы к ней со всей душой, а она нам условия ставит.
– Лен, прекрати истерику, – наконец подал голос муж. – Никаких документов я тебе сейчас не дам, они в сейфе в офисе. Успокойся и не порти выходные. Мама старалась, ехала через весь город.
Елена поняла, что разговаривать бесполезно. Стена. Глухая, непробиваемая стена из сыновней поруки и материнской жадности.
Она вышла из кухни, быстро оделась и покинула квартиру. Ей нужно было проветриться, подумать. Ноги сами принесли ее в парк, где она села на мокрую скамейку и заплакала.
Слезы текли не от обиды, а от страха и прозрения. Она поняла, что это не случайность. Это план. Олег готовил это давно. Его постоянные разговоры о том, что «бизнес требует защиты», его уговоры продать «бабушкин хлам» и купить «нормальное жилье». Он методично вел ее к тому, чтобы лишить всего.
Но почему? У него есть другая? Или он просто настолько подчинен матери? Или это холодный расчет – жить удобно, но ничем не рисковать?
В понедельник Елена взяла отгул. Она не пошла на работу, а отправилась в юридическую консультацию. Знакомая посоветовала адвоката, специалиста по семейному праву, Анну Сергеевну.
Кабинет юриста был маленьким, заваленным папками, но сама Анна Сергеевна производила впечатление человека, который знает, что делает. Она внимательно выслушала сбивчивый рассказ Елены, делая пометки в блокноте.
– Ситуация классическая, к сожалению, – резюмировала юрист, сняв очки. – И весьма неприятная. Формально, если квартира куплена на имя свекрови, она является ее единоличной собственностью. То, что вы там живете, не дает вам никаких прав собственности. При разводе эта квартира разделу не подлежит.
– Но деньги! – воскликнула Елена. – Там же мои деньги! Восемь миллионов от продажи моего наследства! Это можно доказать?
– Можно, но сложно, – Анна Сергеевна потерла переносицу. – Нужно проследить всю цепочку транзакций. Вы продали свою квартиру. Деньги поступили на ваш счет?
– Да. А потом я перевела их Олегу. Он сказал, что так удобнее платить застройщику, одним траншем.
– Вот здесь главная загвоздка. Вы добровольно перевели деньги мужу. А он, судя по всему, либо перевел их матери, либо оплатил квартиру сам, но оформил договор на нее. Если он перевел матери – это может считаться дарением денег внутри семьи. Если оплатил сам за третье лицо – тоже сложно. Нам нужно доказать, что эти деньги имели целевое назначение – покупка общего жилья. И что вас ввели в заблуждение. Это статья 178 Гражданского кодекса – сделка, совершенная под влиянием существенного заблуждения. Или статья 179 – обман.
– И каковы шансы?
– Без документов на руках гадать сложно. Вам нужно добыть выписки из банка о движении средств. Договор купли-продажи вашей старой квартиры. И, желательно, попытаться найти хоть какие-то переписки, где обсуждается покупка именно на вас или на двоих. Голосовые сообщения, мессенджеры. Суды сейчас принимают это как доказательства.
Елена вышла от юриста с тяжелым сердцем, но с планом действий. Ей нужна была информация.
Вечером она вернулась домой раньше Олега. Свекрови, к счастью, не было. Елена знала, что Олег не хранит документы в офисе – это была ложь. Он всегда держал важные бумаги в нижнем ящике комода, под ворохом старых свитеров, думая, что это надежный тайник. Ключ от ящика лежал в вазочке с мелочью в прихожей.
Руки дрожали, когда она открывала замок. Вот она, пухлая папка. Елена начала лихорадочно фотографировать документы на телефон. Договор долевого участия... Акт приема-передачи... Все на имя Самойловой Тамары Павловны. Квитанции об оплате.
И тут ее взгляд упал на еще один документ, лежавший на самом дне папки. Это был договор купли-продажи автомобиля. Новый внедорожник, который Олег купил месяц назад, утверждая, что это «рабочая машина, оформленная на фирму». В договоре покупателем значилась... Самойлова Тамара Павловна.
Елена опустилась на пол. Не только квартира. Машина тоже. Все, что они наживали, Олег методично переписывал на мать. Это была тотальная зачистка активов. Подготовка к чему-то.
Вдруг входная дверь щелкнула. Елена вздрогнула, сунула папку обратно, но не успела закрыть ящик и набросать сверху свитера.
Олег вошел в спальню и замер. Он увидел открытый ящик, папку на полу и жену с телефоном в руках.
– Ты что делаешь? – его голос прозвучал тихо, но угрожающе.
Елена поднялась. Страх исчез. Осталась только холодная ярость.
– Собираю доказательства, Олег. Для суда.
– Для какого суда? Ты спятила?
– Я видела все. Квартира на маме. Машина на маме. Может, и дача, которую мы строим, тоже уже на маме? Ты решил оставить меня ни с чем? Готовишься к разводу? Или у тебя другая семья, а я просто спонсор?
Олег усмехнулся, прислонившись к косяку. Маска заботливого мужа слетела окончательно.
– Дура ты, Ленка. Какая другая семья? Просто я умный, а ты – нет. Мать была права, с бабами нельзя иметь общих дел. Сегодня любовь, а завтра ты полбизнеса оттяпаешь. Я подстраховался. И что ты в суде докажешь? Что подарила мне деньги? Ну спасибо за подарок.
– Я докажу, что это было мошенничество, – твердо сказала Елена. – У меня есть выписки, где видно, что деньги от продажи моей квартиры ушли тебе, а на следующий день такая же сумма ушла застройщику за эту квартиру. Есть переписка в Ватсапе, где мы обсуждаем планировку НАШЕЙ квартиры. Анна Сергеевна сказала, что этого хватит, чтобы признать сделку притворной или потребовать возврата неосновательного обогащения.
Упоминание юриста и конкретных терминов заставило Олега напрячься. Он перестал ухмыляться.
– Ты ходила к юристу? Деньги тратишь на ерунду?
– Это не ерунда. Это моя жизнь. Послушай меня внимательно, Олег. У тебя два варианта. Первый: мы идем к нотариусу, и твоя мама оформляет дарственную на долю в квартире, эквивалентную моим вложениям. Это две трети. И машину переписываем на нас. Второй вариант: я подаю иск. Плюс я напишу заявление в налоговую о твоих «оптимизациях» и серых схемах в фирме. Я знаю про двойную бухгалтерию, Олег. Я видела твои тетрадки.
Лицо мужа посерело. Он знал, что Елена, будучи бухгалтером по первому образованию, прекрасно понимала, что видела в его бумагах, когда помогала ему сводить дебет с кредитом пару лет назад. Проверки он боялся больше всего.
– Ты не посмеешь, – прошипел он. – Ты жену родную в тюрьму посадишь?
– А ты жену родную на улицу выкидываешь? – парировала она. – У тебя срок до завтра. Думай.
Эту ночь они провели в разных комнатах. Елена забаррикадировалась в гостиной, придвинув кресло к двери. Она не спала, ожидая, что Олег может попытаться отобрать телефон или документы. Но в квартире было тихо.
Утром на кухне ее ждал не Олег, а Тамара Павловна. Она приехала, видимо, по первому звонку сына. Свекровь выглядела уже не такой боевой. Глаза красные, лицо одутловатое.
– Лена, – начала она плаксивым голосом. – Зачем ты так? Мы же семья. Олег всю ночь не спал, давление скачет. Ты хочешь его в могилу свести? Какие суды? Какая налоговая?
– Тамара Павловна, давайте без театра, – Елена налила себе кофе. – Я поставила условия. Или вы возвращаете мне мое, или я начинаю войну. И поверьте, я ее выиграю. Мне терять нечего, кроме своих цепей.
Свекровь поджала губы.
– Меркантильная ты, Лена. Я сразу говорила. Ну подавись ты своими метрами. Олег, выходи!
Олег вышел из спальни, мрачный, не глядя на жену.
– Мы переоформим, – буркнул он. – Мама подпишет дарственную на квартиру. Целиком. Но с одним условием.
– Каким?
– Мы разводимся. Я с шантажисткой жить не буду. И машину я тебе не отдам, это мои деньги были.
Елена усмехнулась.
– Разводимся – это само собой. После такого жить с тобой я тоже не собираюсь. Квартиру – на меня. Машину оставляй себе, подавись. Но я требую еще компенсацию за ремонт. Два миллиона. Или я забираю всю мебель и технику, вплоть до розеток.
Олег сжал кулаки, желваки на его скулах заходили ходуном.
– Хорошо. Будет тебе компенсация.
Процесс переоформления занял две недели. Все это время Елена жила у подруги, не желая находиться в одной квартире с предателями. Встретились они только в МФЦ и у нотариуса. Тамара Павловна подписывала документы с таким лицом, будто отдавала собственную почку. Она причитала, хваталась за сердце, но под строгим взглядом сотрудника МФЦ ставила подписи там, где нужно.
Олег молчал. Он выглядел постаревшим и злым. Когда все было закончено и Елена получила выписку из ЕГРН, где в графе «Собственник» стояло только ее имя, она почувствовала невероятное облегчение. Словно бетонная плита упала с плеч.
– Довольна? – спросил Олег, когда они вышли на крыльцо. – Разрушила семью ради бетона.
– Я не семью разрушила, Олег. Я справедливость восстановила. Семью разрушил ты, когда решил меня обокрасть. И кстати, – она посмотрела ему прямо в глаза. – Спасибо тебе. За урок. Теперь я знаю, что доверять можно только документам с печатью.
Он сплюнул и пошел к своей машине – той самой, записанной на маму. Елена смотрела ему вслед и не чувствовала ничего, кроме легкой грусти по потерянным годам. Но впереди была новая жизнь. В своей собственной квартире, где никто не посмеет указывать ей, какие шторы вешать и когда вставать.
Она достала телефон и набрала номер Анны Сергеевны.
– Анна Сергеевна, все получилось. Спасибо вам огромное. Да, развод следующий этап. Но это уже мелочи.
Вечером Елена впервые за долгое время вошла в квартиру как полноправная хозяйка. Воздух здесь показался ей другим – чистым, свежим. Она прошла по комнатам. На балконе стояли ящики с помидорами, которые привезла свекровь.
Елена взяла один ящик и решительно вынесла его на лестничную площадку. Затем второй, третий. Следом отправился старый плед, который Тамара Павловна «подарила» им на новоселье, и ваза, которая Елене никогда не нравилась.
Она вернулась в квартиру, закрыла дверь на все замки и глубоко вдохнула. Завтра она поменяет личинку замка. А потом переклеит обои в спальне. Сделает их светлыми, как ей всегда хотелось.
Телефон пискнул. Пришло сообщение от Олега: «Когда мне за вещами приехать?».
Елена быстро набрала ответ: «Вещи собраны. Стоят у консьержа. Ключи оставь ему же». И заблокировала номер.
Она налила себе чаю, села у окна и впервые за последние месяцы улыбнулась. Дождь за окном закончился, и сквозь тучи пробивался луч заходящего солнца, окрашивая мокрые крыши в золотой цвет. Жизнь продолжалась. И теперь она была в ее руках.
Если история затронула вас, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал. Буду рада вашим мнениям в комментариях!